Летний дождик в декабре

Читать онлайн книгу Гиневский Александр Михайлович - Летний дождик в декабре бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Дорогие мальчики и девочки,

сейчас вы познакомитесь с мальчиком Вовкой, узнаете, как он живёт, о чём задумывается.

Подумайте и вы: нравятся вам Вовка, его друзья? Бывают в вашей жизни похожие случаи?

А потом попросите маму или папу написать нам письмо.

И обязательно указать свой точный адрес.

Ждём ваших писем.

Наш адрес: 191187, Ленинград,

наб. Кутузова, д. 6.

Дом детской книги.

«Ты только посмотри!..»

Шёл я однажды зимою по двору. Один шёл. Мама меня одного отпустила. Шёл я, шёл и вдруг вижу: стёклышко лежит. Ничьё, наверно. Значит, я его нашёл.

Поднял я стёклышко, посмотрел в него. И у меня даже дух захватило. Ведь всё вокруг стало другим. Всё зазеленело! И небо, и деревья!

Я стал смотреть так, чтобы небо осталось голубым, а деревья — зелёными. Потому что мне нравится, когда небо голубое, а деревья — зелёные.

И когда я понял, что это я весну живую увидел, я побежал домой.

— Мама! — кричу. — Посмотри на весну во дворе!

— Что ты расшумелся, Вовка, — говорит мама, — ноги сначала вытри.

— Какие ноги?! — кричу я. — Ты только посмотри!..

Взяла мама стёклышко. Посмотрела сквозь него в окно.

— Всё какое-то бутылочного цвета, — говорит.

— Да разве ты не видишь?! — кричу. — Весна на деревьях!

— Вовка, я с работы. Устала… А тут ещё посуды в раковине целая гора… — сказала мама и грустно посмотрела на меня.

— Мама, а если бы ты не устала, ты бы увидела весну на деревьях?

— Может быть, и увидела бы… — улыбнулась мама.

— Так давай мы с тобой вместе с этой посудой расправимся! Чтобы ты скорее отдохнула! Чтобы тоже увидела! Потому что вдруг появятся листья на деревьях, птицы прилетят! Начнётся настоящая весна, и забулькают ручьи — а мы всё это прозеваем!

Хорошо — кому где

Я лежу на травке и загораю, чтобы стать коричневым. Солнышко греет, будто поджаривает меня. А мне это очень приятно.

Хорошо мне! Устану лежать на животе — повернусь на спину. Пусть живот загорает. А я пока посмотрю на небо. Оно такое синее и прозрачное, будто его нет. Только оно есть, раз по нему плывут облака. Облака похожи на всяких рыб, птиц и зверей.

Хорошо мне! А вот тюленям из Антарктиды было бы плохо лежать и загорать рядом со мной. Конечно плохо! Потому что они живут на полярной станции. Она называется Молодёжная.

Мне подарили фотографию. Прямо оттуда — прямо из Антарктиды. И вот я увидел: на большой толстой льдине тюлени лежат. Мама — толстая-претолстая, а рядом с ней — маленький тюлечка, сынок. И тоже весь толстенький. Они смотрят на меня и улыбаются. У мамы-тюленихи прямо рот до ушей. Это она так улыбается потому, что тюлечка лежит рядом, никуда не убегает и его не надо искать по улицам.

Я прямо удивляюсь! На них шубки из короткой шёрстки, а им вовсе не холодно. Лежат себе преспокойно на льдине. А ведь в этой Антарктиде — папа сказал — собачий холод. Папа сказал, что тюлени очень жирные и им такой холод просто пустяки.

А мне загорать в Антарктиде было бы очень плохо. Сначала бы, может, и интересно. Потому что тюлени рядом. А потом бы я замёрз. В трусиках на льдине — бр-р-р! Ведь у меня никакого жира! Одни рёбра и ноги. А тут ещё солнце в Антарктиде такое. Оно светит и ни капельки не греет. У меня бы и ноги, и нос, и руки превратились бы в сосульки. Я бы весь звенел, как стеклянная посуда…

Нет уж! Лучше на травке!

Ведь это хорошо — кому где. Мне — на травке, а тюленям — на льдине.

Бездонная чашка, или как было дело

Когда мы садимся пить чай, папа всегда говорит: «А где моя бездонная чашка?»

И мама наливает папе чай очень долго. Потому что у папы такая большая чашка. Папа говорит, что из неё могут напиться все птицы Ленинграда и пригородов.

Конечно, наш папа очень любит свою чашку.

И вот однажды я строил паровоз. И мне нужна была паровозная труба. Я взял папину чашку. У меня получилась отличная труба. А когда я стал давать гудок, труба упала. Тут я понял, что разбил папину чашку.

Мама очень расстроилась. Она так расстроилась, будто она одна расстроилась, а я нисколько.

— Вот теперь всё и объясняй папе, — сказала она. — Сам и отвечай.

Папа пришёл с работы, и я стал отвечать. От расстройства я плохо отвечал. Папа сначала не понял.

— Ты что такой пришибленный? — говорит. — С балкона, что ли, свалился? А?.. Отвечай.

— Я, папа, даже со стула не сваливался, — говорю. — У меня… я… чашку бездонную…

Дальше я не смог сказать. Папа сам догадался.

— Вдребезги разбил или только кокнул?

— Она… на кусочки… — говорю.

Тут и папа расстроился.

А мама говорит ему:

— Подожди огорчаться. Тебя ждёт сюрприз…

— Какой? — грустно спросил папа.

— А вот увидишь… — сказала мама.

И они пошли на кухню.

А на кухне на столе стояла чашка. Большая бездонная чашка с синим цветочком на боку. Это я сам сделал. Из пластилина.

Вдруг слышу:

— Товарищи, да ведь это произведение искусства! Разве можно из такого сосуда пить простой чай? Да на него любоваться и только! Интересно: кто же изваял эту прекрасную чашу?

— Наш сын, — сказала мама.

— Вовка?! Наш Вовка?.. — удивился папа. — А ну, Вовка, иди сюда! Это ты натворил?

— Я, — говорю расстроенным голосом.

— Даже не верится. А ты знаешь, Вовка, хорошо! Особенно если чуть отойти и вот с этого боку посмотреть…

— Я ещё, папа, и ложку сделал! Вот!

— Прямо чайный комплект! — обрадовался папа. — Даришь?!

— Конечно! — говорю. — Это же тебе! И чашка бездонная. Тоже!

— Вот спасибо, — говорит папа. — По такому случаю можно и чайку выпить. Даже из стакана. Вовка, подай-ка мне простой гранёный стакан и рассказывай, как было дело…

Задумчивый Мишка

Недавно я подружился с одним человеком. Мишка его зовут. Он хороший друг. Только какой-то странный. Начнёшь его спрашивать про кино или ещё про что, а он только одно слово знает: «А-а?..» И всё. Думает себе о чём-то, а о чём — не скажет.

Если с Мишкой прожить два дня в одной комнате, то говорить разучишься. Потому что больше всего Мишка любит думать и сопеть. Такой уж он человек.

Я на него не сержусь.

Раз мы с ним строили луноход.

У меня дома, строим себе потихоньку. Я слушаю, как Мишка сопит, и делаю своё дело. Вдруг смотрю: Мишка руки опустил. Задумался. Я молчу. Продолжаю делать своё дело. А Мишка пошёл, сел на диван и лоб наморщил. Скучно мне стало одному. И что дальше делать — без него не знаю.

— Мишка, — говорю, — луноход-то стоит…

Молчит Мишка. Совсем задумался.

— Мишка! — кричу. — Будем строить луноход или не будем?!.

— А-а?.. — через целый час отвечает Мишка и смотрит на меня. Смотрит, как на чужого человека. Ну будто мы с ним никогда не встречались.

Обидно мне стало. Тут луноход почти готов, а он сидит себе. Как мечтатель какой-то.

Смотрит Мишка куда-то в сторону и говорит своим тихим голосом:

— Понимаешь, Вовка, я недавно узнал, что солнце потухнуть может.

— Чего-о?!. — удивился я.

— Через миллион лет…

— Что через миллион лет?! — кричу.

— Солнце… потухнуть может. Представляешь?

Я чуть не упал.

— Мишка! — кричу. — Тут луноход почти сделан! Пустяки осталось! А ты?!

Только когда на Мишку кричишь, он ещё больше не слышит.

Тут я немного успокоился и говорю:

— Мишка, о чём ты? Через миллион лет — это когда ещё будет! И учёные есть… Они что-нибудь придумают. Чтобы солнце не потухло.

— Учё-ёные… знаю… — махнул рукой Мишка. — Только, Вовка, представляешь? Солнце потухнет — и никогда больше весны не будет. А без весны деревья умрут. И птицы. И рыбам всяким будет очень плохо. Да-а… — тяжело вздохнул Мишка. — Что же придумать?..

Он подпёр голову кулаком и уставился в окно.

У него было такое лицо, что я сел на диван рядом. Я положил руку ему на плечо. Мне очень хотелось помочь Мишке. Я думал изо всех сил. Только что я мог придумать, если луноход придумал не я, а Мишка?..

Я сидел с Мишкой рядом и молча слушал, как громко он сопит.

А за окном стояло старое-старое дерево с ветками и листьями. Весело светило солнце. Листья от ветра и солнца шевелились. Они совсем не знали, что есть на свете такой Мишка и что это из-за них он сейчас так горюет.

Веркин рёв

Верка играла с девчонками в куклы. Девчонки покормят своих кукол и спать укладывают, покормят и опять укладывают. Прямо не куклы у них, а обжоры и засони!

Девчонки занимались ерундой. Веркин мячик лежал на лавочке. Просто так, без дела.

Вот мы подошли к Верке и говорим:

— Верка, а Верка! Дай нам мячик в футбол поиграть.

А она как рассердится. Будто настоящая мама.

— А ну, — говорит, — попросите как следует!

— Вера, — говорим, — дай нам мячик. Пожалуйста…

— Вот так, — отвечает Верка. — Учишь их, учишь с утра до ночи!..

И хоть бы мячик был настоящий, футбольный. А то ведь резиновый, в царапинах весь, старый-старый. И красная краска с него почти вся слезла.

— Мяч называется, — сказал Вадик. — У меня дома точно такой, только совсем новый. И весь блестящий. На нём даже синяя полоска есть.

— Ну мы пока этим поиграем, а в другой раз ты свой вынесешь, — сказал Борька.

Стали мы играть. Весело, интересно. Это ведь не то что в куклы.

Вдруг Борька как треснет по мячу. Мяч сначала в небо улетел. Высоко-высоко. А потом шлёпнулся на дорогу. В это время к нам во двор машина за мусорными бачками заезжала. Тут мяч и попал прямо под колесо. Б-бах! — и лопнул.

Увидела Верка свой разорванный мяч, заревела. Громко. На весь двор.

— Мячик мой! — кричит. — Что они с тобой сделали?!

А ведь это не мы. Это же машина!

Борька, как услышал Веркин голос, чуть сам не заплакал. А Вадик убежал. Со страху, наверно. Только скоро он прибежал. С мячиком. Оказывается, он домой за ним бегал.

— Вот, Вера, — сказал Вадик, — бери и не реви. Он совсем новый. Отдаю. Насовсем.

А Верка ещё сильней, ещё громче:

— Не нужен мне этот! Мне мой нужен! Мой лучше был!

Вот девчонка! Ей дают совершенно новый мяч, а она говорит, что он хуже, чем совершенно старый.

— Это чем же твой лучше? — говорю я. — Он же совсем старый был!

— А тем, — отвечает Верка, — что мне его дядя Костя подарил, понятно?! А ещё я со своим мячиком в деревню к бабушке езжу! Летом! Я там с ним в речке купаюсь! И с Шариком играю! Вот!

— С каким шариком — с мячиком?! — говорю.

— Нет, с Шариком! С бабушкиной собакой! Её Шарик зовут! Это он зубами мячик мой так исцарапал! Понятно?! Мы с Шариком играем…

Тут Вадик, молодец, догадался. Схватил мяч и стал тереть его об дорогу. Он его быстренько так обшарпал, что и краски на нём не осталось.

Верка увидела уже почти свой мячик и перестала реветь. Только стоит, носом хлюпает.

А Борька говорит:

— У меня стёклышко есть, ребята! Давайте, я им царапины нарисую! Будто от Шарикиных зубов…

Мы все обрадовались.

— Давай! — кричим.

— Только надо осторожно, — говорит Вадик, — а то ещё порежем.

— Конечно, осторожно!

Мы так и не успели как следует исцарапать мячик. Верка выхватила его у нас из рук. Она сказала мячику:

— Пошли скорее домой, а то эти противные мальчишки ещё возьмут и бросят тебя под машину.

И ушла.

А мы вздохнули. Потому что кому приятно, когда девчонка ревёт на весь двор.