Воздушная тревога

Скачать бесплатно книгу Иннес Хэммонд - Воздушная тревога в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Воздушная тревога - Иннес Хэммонд

Дороти

Вот, наконец, и готова книга, которую я тебе обещал. Если она покажется тебе чересчур путаной и сумбурной, вини в этом обстоятельства, при которых она была написана. В то же время я надеюсь, что сам материал ты найдешь интересным. Я попытался — в рамках «боевика» — дать некоторое представление об атмосфере, царившей на аэродроме для истребителей во время блицкрига. И, поскольку в ней так много из моей жизни, которой я жил с тех пор, как мы расстались, она — в самом полном смысле слова — написана для тебя.

Глава I

План аэродрома

Внутри стояла адская духота — горячий, прокуренный воздух, тускло светят только что зажженные лампы. С нашего места у входа едва видна пивная стойка в дальнем конце зала. А между нами и баром — море блестящих от пота оживленных лиц, выплывающих, будто маски, из сизого табачного дыма. Посидеть тут было нашим единственным развлечением. Таким был Торби в середине августа.

Сперва пребывание там страшно будоражило — как-никак мы находились на аэродроме для истребителей в самом начале блица. Но уже через неделю возбуждение спало и сменилось напряжением. В нашу жизнь прочно вошли бетонные взлетные полосы, кирпичные и железобетонные здания казарменного городка, шум ревущих моторов и пыль. Пыль и шум — они стали для нас воплощением Торби. И даже возбуждение, вызванное боем, не могло разогнать завладевшую мной тоску.

Торби все же был гораздо лучше, чем некоторые другие авиабазы. Он был сооружен в 1926 году, и его проектировщики оказались на редкость предусмотрительными — обнесли дороги травяными бордюрами и понасажали деревьев, а в некоторых стратегических пунктах можно было увидеть даже клумбы с цветами. Ей-богу, я скучал по настоящей, свежей деревенской зелени, но, конечно же, не ее отсутствие мешало мне разделить радость отмечавших свой первый бой, а сама обстановка, складывающаяся там. Торби изменился даже за те несколько дней, что я там пробыл. В июне пала Франция, военно-воздушные силы гитлеровской Германии находились сразу же за Ла-Маншем. В воздухе пахло вторжением. На побережье и на аэродромах для истребителей это ощущалось больше всего — ведь теперь они превратились в передовую. Вокруг нашего аэродрома вырастали заграждения из колючей проволоки. В уязвимых местах поспешно копали траншеи и строили кирпичные и бетонные долговременные огневые точки чтобы защитить летное поле, так же как и внешние оборонительные сооружения. На помощь армии бросили гражданское население. Торби напоминал готовящийся к осаде городок, и атмосфера в нем царила соответствующая. Все ждали, ждали: у каждого из нас нервы были на пределе.

Эта всеобщая нервозность нигде не была так заметна, как в большой палатке ВТС [1] на краю плаца. В увольнение теперь не пускали — даже внутри лагеря. И деться от этого напряженного ожидания было некуда, можно было только придти сюда, пить пиво и обливаться потом.

А до чего ж было душно, господи! За столом напротив нашего один военный инженер заиграл на губной гармонике «Типперэри» [2] . В одно мгновение песню подхватили все присутствующие. И почему в своих песнях нам непременно нужно опираться на прошлую войну? Я с отвращением вспомнил, как в первые дни мы всё пытались (без особенного успеха) затянуть «Беги, кролик, беги» и «На линии Зигфрида развесим мы белье», когда кто-то коснулся моей руки. Я поднял глаза. Это оказался Кэрни Фёрл.

— Ты что пьешь? — спросил он, наклоняясь через стол, чтобы его было слышно.

Я покачал головой.

— С меня хватит, спасибо.

— Нет-нет, дорогой мой, ты просто обязан. Мы уже выпили 65 бутылок. Еще один заказ, и у нас будет 75, а это уже рекорд для нашего подразделения.

Погрузившись в свои мысли, я уставился на строй пустых бутылок. А в это время ребята собрали их и поставили в колонну по три. Она протянулась от одного конца стола до другого и даже переползла на соседний.

Кэн указал на бутылку с темным элем, которая была выставлена впереди колонны.

— Это Огги, — сказал он и встал, слегка покачиваясь. — Ну, ты знаешь… наш малыш… Огилви. Я возьму тебе светлого.

С этими словами он направился по проходу и протиснулся к стойке бара. Это был высокий, стройный парень, несколько узковатый в плечах, чтобы его можно было назвать хорошо сложенным, но весьма грациозный в движениях. Он был актером, страстным поклонником Гилгуда [3] . Благодаря своей профессии, а также привычке носить под форменной курткой шелковый шарф, он был заметной фигурой даже в таком пестром войске, как наше.

Вскоре он вернулся, неся десять бутылок и, раздав их, уселся напротив меня.

— Ну, за эти твои знаменитые последние слова, Кэн: «Глядите, «бленхеймы»!» [4] — сказал сержант Лэнгдон, командир нашего орудейного расчета.

— «Бленхеймы»! — воскликнул Мики Джонс, неряшливый мужичонка с темным круглым лицом, коротко стриженными рыжими волосами и почти без зубов. — «Бленхеймы»! Черт бы их побрал! Проткнуть бы каждого джерри штыком! Холодное оружие — вот что им нужно. Только этим крохоборам оно не по нутру. Холодное оружие, браток! Они его боятся, правда, Джон? — обратился он к Лэнгдону и уткнулся в стакан.

— И впрямь было смешно, — сказал капрал Худ. — Мы стоим себе кружком и трепемся, а ты вдруг как завопишь: «Глядите!» — и драматически руки вскинул — «Бленхеймы!» А через минуту они уже идут в пике над Митчетом.

— А когда они спикировали — ты слыхал, что он сказал, когда они спикировали? — встрял Мики. — Он сказал: «Они садятся». Он же так сказал, а, Джон? Тут ты, браток, дал маху. Они, сволочуги, бомбили Митчет с пикирования.

— И тут ты заплакал, — сказал Худ. У него хватило такта пошутить и таким образом смягчить резкость замечания. Но я все равно считал, что это уж слишком — ведь Мики пил Кэново пиво.

— Ну, должен признаться, мы тоже думали, что это «бленхеймы», — произнес Филип Мюир, сержант со второй позиции на другом конце аэродрома, где стояла еще одна трехдюймовка. На войну он попал из одного учетного дома [5] и был гораздо старше большинства из нас. — Я смотрел на них в бинокль. Я знал, разумеется, что «Юнкерс-88» похож на «бленхейм», но никак не ожидал, что так сильно, — пока не увидел этих паскудников.

— Ума не приложу, почему нам даже не сообщили засечку цели.

— Я вам говорю, как только я их увидел, так сразу же и понял, что они вражеские.

Это сказал капрал Худ.

— Он всегда прав, — прошептал мне Кэн сценическим шепотом, который услышали все за столом.

Худ метнул в него быстрый взгляд.

— А все-таки, что бы делали одиннадцать «бленхеймов» в расположении истребителей? — с вызовом добавил он.

— А ты разглядел опознавательные знаки? — спросил Мюир Джона Лэнгдона.

— Да, совершенно отчетливо. Я все время смотрел на них в бинокль.

— В бинокль! Да их было видно за версту, браток. Громадные кресты. Чертовы ублюдки!

— Теперь, наверно, очередь за нами.

— Я думаю, они пойдут за нас сегодня.

— Посбрасывали, наверное, все бомбы на Митчет.

Мне невольно подумалось, какой в мирное время вышел бы из всего этого шикарный материал. А сейчас он уложится в одно краткое сообщение: Вражеские самолеты бомбили с пикирования аэродром в юго-восточных графствах. Или, что более вероятно, никакого сообщения вообще не последует. Это казалось невозможным, особенно если вспомнить, что даже крушение поезда вызывало в мирное время страшную шумиху в газетах.

Мы заступили на пост около 16.30. Было засечено неизвестное число вражеских самолетов, направлявшихся с юго-запада. До начала шестого все было спокойно, а затем в тихом летнем воздухе раздался еле слышный гул моторов. Было абсолютно безоблачно, и мы внимательно вглядывались в лазурный небосвод. Звук становился все громче и громче, пока не превратился в глухой рокот, похожий на биение крови в ушных перепонках. Первым их увидел Кэн. Они шли со стороны солнца, и когда один из них слегка накренился, чтобы сохранить боевой порядок, на мгновение сверкнул серебряной пылинкой.

Читать книгуСкачать книгу