Афродита

Скачать бесплатно книгу Луис Пьер Феликс - Афродита в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Афродита - Луис Пьер

Л 29 ЛУИС Пьер. Афродита: Роман античных нравов /Перевод с французского. — Нижний Новгород: «Русский купец», 1993. — 336 с. илл.

ISBN 5-88204-020-5

Переводчик: «Русский купец»

В книге воспроизведены гравюры французского иллюстратора А. Кальбе

Предисловие

Руины, оставшиеся от древнегреческого мира, подсказывают нам, каким образом жизнь в мире современном могла бы стать вполне сносной.

Рихард Вагнер

Ученый Продикос Цеосский, снискавший известность в конце V века до нашей эры, написал знаменитую притчу «Геракл, выбирающий между Наслаждением и Добродетелью», которую Св. Базиль рекомендовал христианам для размышлений. Мы знаем, что Геракл выбрал Добродетель, и это в дальнейшем помогло ему совершить огромное количество преступлений против Ланей, Амазонок, Великанов, Гесперид и пр.

Если бы Продикос только этим и ограничился, у него получилась бы просто басня с довольно прозрачными намеками, однако он был истинным философом, и сборник его сказок «Часы», разделенный на три части, преподносил читателю различные моральные постулаты с различных точек зрения, в зависимости от трех возрастных периодов. Маленьким детям он приводил в качестве примера самоотверженный выбор Геракла; юношеству больше подходил Парис, избравший Наслаждение; а людям зрелым он декларировал примерно следующее: «Однажды на охоте Одиссей бродил у подножия Дельфийских гор, где и повстречал двух прекрасных девственниц, державших друг друга за руки. У одной были кудри, благоухающие, как фиалки, чистые глаза и сурово поджатые губы; она сказала ему: «Я Аретея». У другой были прозрачные веки, тонкие руки и нежные груди; она сказала: «Я Трифея». И они произнесли хором: «Выбери одну из нас!» Но хитроумный Одиссей дипломатично отвечал: «Как могу я выбрать одну из неразлучных? Глаза, видевшие одну из вас, видели только блеклую тень. Как самая искренняя добродетель не лишает себя тех вечных радостей, которые дарует наслаждение, так и слабость натуры не может существовать без величия души. Я пойду с вами обеими, укажите мне путь!» Едва Одиссей произнес эти слова, как оба видения слились в одно целое, и он с восторгом узнал, что говорил с обольстительной и щедрой Афродитой.

Главная героиня романа, который вы вознамерились прочесть, — античная куртизанка, гетера, но пусть это не беспокоит читателя: никаких извращений не встретится ему на этих страницах. Наша красавица не совратит отшельника, не искусит святого, не будет соблазнена божеством, что несколько отличает ее от родственных персонажей современной литературы. Она — обычная куртизанка, со всем бесстыдством и страстностью, присущими этой древнейшей профессии, а также с уважением к любому человеку, который, подобно ей, свободен в своем выборе. Она не считает себя достойной стоять на высоких ступенях общественной лестницы, однако не в силах представить, что кто-то посмеет ее осудить... простить... попытаться понять... Это все ей чуждо, а потому — нуждается в пояснении для современного читателя.

До сегодняшнего дня литература, обращаясь к читателю, использовала уловку, лицемерие которой меня отталкивает. «Я изобразил Наслаждение таким, — провозглашает писатель, — как оно есть, чтобы превознести Добродетель». Это чистейшее ханжество, и я не собираюсь вести этой проторенною тропою читателя романа, действие которого разворачивается в Александрии. Ведь плотская любовь, Эрос во всех их проявлениях и со всеми последствиями были для эллинов чувствами всегда добродетельными и всегда достойными почитания. В древности никогда не сочетали понятие эротики с понятием распутства и бесстыдства, которые через израильтян проникли в христианские религиозные догматы. Геродот писал, например, с изумлением и возмущением: «У некоторых народов показаться обнаженными считается бесстыдным. Это варварство!» Когда эллины или римляне желали оскорбить мужчину, слишком часто посещавшего определенную категорию женщин, они называли его словом, ныне означающим всего лишь безобидного «любителя адюльтера» или что-то в этом роде. Если мужчина и женщина, не связанные узами брака, предавались плотской любви, даже не соблюдая тайны, это считалось их личным делом и никого не шокировало. Именно поэтому никак нельзя оценивать поступки древних с точки зрения современной морали. Именно поэтому я написал свою книгу с той простотой, с какой любой эллин отнесся бы к изложенным в ней событиям и страстям. Я бы хотел, чтобы именно так ее и воспринимал современный читатель.

Великая литература античности — вовсе не предмет лишь для изучения в колледжах. Однако если бы актер сыграл роль Эдипа без купюр, полиция приостановила бы представление. Если бы г-н Леконт де Лиль не вымарал из Феокрита изрядные куски, на его книгу был бы наложен арест при поступлении в продажу первых же экземпляров. Аристофана считают гением, однако при том у нас есть замечательные отрывки из множества комедий более чем ста тридцати других эллинских поэтов, среди которых Алексис, Филетэр, Страттис, Кратинос, оставивших нам великолепные творения, однако же пока еще никто не осмелился перевести с древнегреческого сей «бесстыдный сборник».

Пытаясь защитить эллинские нравы перед современной моралью, обычно цитируют труды нескольких философов, которые порицают Эрос и эротическое наслаждение. Однако тут налицо явная путаница. Эти редкостные в Элладе моралисты порицали вообще все излишества без различия, при этом для них не существовало никакой разницы между женщиной и кубком фалернского, между оргией в постели и оргией застолья. Современный нам француз, который заказывает в каком-нибудь парижском ресторанчике для себя одного ужин стоимостью в шесть луидоров, показался бы тем древним ханжам виновным ничуть не менее, нежели другой парижанин, который вознамерился изведать сладость любовных объятий прямо на улице, где-нибудь на Пляс де Конкорд, к примеру. К счастью для Эллады, все слишком суровые моралисты расценивались античным обществом как опасные сумасшедшие: их высмеивали со сцены, им отвешивали тумаки на улицах, тираны низводили их до уровня придворных шутов, а свободные граждане ратовали за их изгнание из столицы... Однако же все позднейшие моралисты, со времен Ренессанса до наших дней, представляли античную мораль как вдохновительницу их убогой добродетели, совершая тем самым сознательный исторический подлог. Если античная мораль и властвовала над умами своих современников, если она и заслуживает, чтобы люди нашего века взяли ее за образец, то лишь потому, что никто, как она, не смог более точно и безошибочно отличать хорошее от дурного, праведное от неправедного, исходя из критерия прекрасного; никто не смог более откровенно провозгласить право каждого человека искать личное счастье — в тех рамках, которыми он ограничен подобным же правом другого человека, — и никто не смог так убедительно провозгласить, что под солнцем нет ничего более блаженного и священного, чем плотская любовь, Эрос, ничего более гармоничного и прекрасного, чем человеческое тело.

Таковой была мораль народа, который поклонялся Афродите и построил Акрополь; если я добавлю, что именно этой морали следуют, тайно или явно, все по-настоящему великие люди позднейших времен, я лишь повторю расхожую истину, ибо многократно подтверждено, что великие артисты, писатели, полководцы, государственные деятели никогда не считали противозаконной величественную терпимость античной морали.

Аристотель вступает в жизнь, промотав родительское наследство с куртизанками; благодаря поэтессе Сафо стал известен изысканный любовный порок; Цезарь — ловелас; однако Расин тоже не отличался равнодушием к красоткам, работавшим в его театре, да и Наполеон не славился своим воздержанием! Романы Мирабо, греческие стихи Шенье, переписка Дидро, труды Монтескье не уступают по вольности произведениям Катулла, и даже самый воздержанный из французских писателей, самый суровый нравом и трудолюбивый Буффон характеризовал чувственные отношения отнюдь не сухо и не сурово: «О Любовь! Почему ты делаешь счастливыми все существа и несчастным — человека? Да потому, что в любви прекрасна и приятна лишь физическая сторона; мораль же не значит ничего».

Воротятся ли когда-нибудь блаженные дни Эфеса и Сирен? Увы! Современный мир изнемогает под гнетом уродства. Цивилизации уходят на север, исчезают в тумане, холоде, грязи. Какая ночь! Какая безысходность!.. Некий народ, облаченный во все черное, бродит по смрадным улицам... О чем думают эти люди? Никто не знает: однако в двадцать пять лет содрогаешься при мысли, что сделаешься разумным и холодным стариком...

Так пусть же будет дозволено тем, кто томится и тоскует по непознанной нами, опьяняющей, вечной молодости Земли, которую мы зовем Античностью, — так пусть же будет дозволено им, говорю я, с помощью мечты и иллюзии перенестись во времена, когда человеческая нагота, открытая красота тела, сотворенного — не забудем этого! — по образу и подобию Божьему, могла быть драгоценным достоянием какой-нибудь обычной куртизанки, принадлежащей всем; когда чувственная любовь — не забудем, благодаря которой мы все произошли на свет! — была еще святой, незапятнанной, без клейма стыда и греха... Пусть же будет дозволено им (и нам) забыть о восемнадцати веках варварства, лицемерия, воспевания уродства, вырваться из болота обыденности и припасть к чистым истокам Былого, вернуться к первозданной красоте, возвести под звуки флейты Храм истинной веры и с восторгом посвятить этому Храму свои сердца, вдохновленные бессмертной Афродитою!

Пьер Луис

Читать книгуСкачать книгу