Стихотворения

Автор: Гонтарь Аврам Юткович  Жанр: Поэзия  Поэзия  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Гонтарь Аврам Юткович - Стихотворения в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

У каждого сколько-нибудь крупного поэта бывает такое стихотворение, которое оказывается для него знаковым. У Аврама Гонтаря таким стихотворением является его замечательный «Попугай». Это стихотворение о птице: поэт хочет поймать ее в Африке, привезти домой и обучить идишу, которого не знает даже внук поэта. Век попугая — 300 лет, он должен будет сохранить язык и донести идиш до некоего будущего лингвиста…

Многое странновато в этом стихотворении. И Африка, которая советскому человеку, равно как и «берег турецкий», — «не нужна». И желтый Нил, где собрался ловить попугая поэт. Очень уж близок этот Нил к невозможному для советского сознания Израилю. Однако стихотворение Гонтаря — отнюдь не фига в кармане. Ведь никакой надежды на то, что его родной язык сохранится в Израиле, поэт не высказывает. Скорее, наоборот. Более того, когда Антисионистский комитет советской общественности, называемый в просторечии антисемитским, снимал пропагандистские фильмы о счастливой жизни евреев в СССР и расцвете идишистской культуры, то в одном из них появился и Гонтарь. На встрече в «Советиш геймланд» с американскими евреями он читал свое стихотворение и говорил: не уверен, дескать, что идиш проживет, как попугай, 300 лет, но язык этот греет душу.

Гонтарь относился к тому поколению советских еврейских поэтов, у которых уже были учителя. Одним из них для Гонтаря являлся Самуил Галкин. Именно на фоне стихов Галкина, да и Гофштейна, совершенно в их образной системе воспринимается стихотворение Гонтаря о звезде, отраженной в колодце, которой можно доверить всё самое дорогое.

А повторяющийся мотив кровавого месяца (обратим внимание: не бога войны Марса!), зарезавшего барашка, — естественно, барашка-облачко, — не может не напомнить песенку о Козочке «Хад Гадья» из Агоды на Пейсах. Песенку, напомним, вполне эсхатологическую. На этом же фоне совершенно иначе выглядит стихотворение о том, что когда на небесах что-то происходит, то к поэту приходят стихи, и он раскрывает дверь всем, кто хочет войти…

Как мы знаем, во время проведения сейдера действует закон: каждый нуждающийся в сейдере — пусть войдет. Однако именно тогда, когда мы открываем дверь на улицу, а на столе стоит стакан пророка Элияу, мы ожидаем событий, предшествующих приходу Мошиаха.

Что касается стихотворения о том, как мать поэта стирает белую рубаху, а она вдруг белым платом улетает в небесные дали, дали мироздания, — то оно не может не напомнить о Шхине.

И еще одно наблюдение. Гонтарь видеть не мог на белом снегу картавого ворона, питающегося кровью. Этот образ, как ни странно, в прямо противоположном смысле использовал русский поэт-еврей Иосиф Бродский. В поэме «Пятая годовщина», говоря о том, что вспомнили поэта-эмигранта лишь вазы в Эрмитаже, Бродский видит себя черным вороном на снегу, каркающим картавым голосом патриота.

Этим непредусмотренным поэтами контрапунктом мы и закончим рассказ об Авраме Гонтаре.

Леонид Кацис

ПЕРВАЯ ЗВЕЗДОЧКА

Перевод Юлии Нейман

Я ушибался сотни раз о камни, Сквозь сто огней вела меня судьба, Но до сих пор всё так же дорога мне У Гнилопятки дикая тропа. Заплакал я, Споткнувшись там когда-то, И тихий плач мой Там дрожит поднесь. Плешивый камень — темный и щербатый — Всё видел… (И у камня зренье есть!) Я пил из всех источников… И всё же Колодец старый наш меня влечет. И мать моя к нему тянулась тоже: В нем горечь черпала она и мед. В колодец Заглянул я Как-то ночью, Плыла там звездочка судьбы моей. …Она мне светит И сейчас воочью И озаряет путь С тех первых дней.

ПОПУГАЙ

Перевод Юлии Нейман

В Африку, в Африку, в Африку лечу! Куплю я попугая, на «идиш» обучу! А там пускай летит он, куда достанет сил: Захочет — так на Конго, а то — на желтый Нил. И пусть живет положенных ему три сотни лет… Ты испугался, внучек: «Совсем рехнулся дед!» Об этих опасеньях я догадался сам, Мои мальчик, по смышленым, живым твоим глазам, Хотя еще ни слова ты вслух не произнес… (А взрослые — те скажут научнее: «склероз».) Ты слов таких не знаешь, мой простодушный внук, Ведь ты не изучаешь пока еще наук! И все ж пойми, мой милый: недолго мы живем… Забудут твои внуки о дедушке твоем, Но будет жить на свете ученый попугай И удивлять речами чужой, далекий край. Немного полиняет на третьей сотне лет… И тут его поймает седой языковед… Все тонкости лингвистики оп постигать привык, И он изучит «идиш» — мой родной язык. …В Африку, в Африку полечу стрелой, Куплю я попугая… Уж не спорь со мной!

«Клубится легкий дым…»

Перевод Н. Горской

Клубится легкий дым Над застекленной лужей, И воздух стал хмельным, И остро пахнет стужей. Капелью на крыльцо Сосулька брызжет с крыши, Подставив ей лицо, Смеюсь — тайком, чуть слышно.

НАСТРОЕНИЕ

Устал, едва дышу. Дожди — мое несчастье! Зачем же я пишу? Нельзя писать в ненастье. Дождаться, чтоб утих Вот этот нудный дождик? Но если начат стих — Он ждать уже не может. В строку спешат слова, На место рифма встала, Пылает голова, И сна как не бывало. Растрепана, грустна, К забору жмется липа, Ей тоже не до сна — Я слышу стоны, всхлипы. Клубится в небе тьма. И тучи — серой шалью. Сады, дворы, дома Окутаны печалью. А рядом за стеной Раскашлялась старуха, Водопровод больной Ворчит на кухне глухо. Я выбился из сил, Свинцовым стало тело, Мне белый свет не мил, Мне всё осточертело! Кидаюсь, как в бреду, На смятые подушки. Я криком изойду, Погибну от удушья! Забылся тяжким сном… Но что-то вдруг сверкнуло, И солнечным пятном Окошко полыхнуло. И я глаза протер, И выскочил наружу… На всех цветах — убор Мерцающий, жемчужный. И липа молода, Блестит листвою желтой, И снежная звезда Висит на взбитой челке. Последний помидор Разлил вокруг сиянье, А детвора во двор Вытаскивает сани.

Читать книгуСкачать книгу