Тополь Дрожащий (сборник)

Автор: Диденко ГлебЖанр: Рассказ  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Диденко Глеб - Тополь Дрожащий (сборник) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Тополь Дрожащий (сборник) -  Диденко Глеб

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Тополь дрожащий

Каждый раз в густой, осязаемый туман, я вспоминаю раннее детство, прошедшее в деревне Недвиговка, медленной, как само название. Ее окрестности монолитны, словно мавзолей. Степь вселяет тот же трепет, что и неумолимо взрезающие небо лезвия гор. Здесь течет Дон, и к деревне прилегают раскопы самого южного древнегреческого поселения – города Танаис. Время движется иначе. Ограды ветхих домишек у дороги, по которой снуют куры и неспешно перебегают козы, выложены камнями. Несколько тысяч лет назад их привезли по реке рабы. Древний город продолжает служить. Рядом – стоянка первых людей, времен палеолита.

В одном из старых домов я лежал, годовалый, в манеже; мама вынесла меня на улицу, и там был туман такой силы, что я не увидел рук. Для родителей это был чудный период, они хотели быть ближе к земле, быть одни. Но там было много ярких людей; таких я сторонюсь и сейчас. Пока женщины занимались ребенком, мужья прильнули к приемнику и пытались понять, что творится в столице; в Москве подавляли путч.

Похожая погода – низкая, тихая, когда заливающую в колодец воду ярко-оранжевую машину за воротами было видно бледно-желтым пятном, с тех пор вселяет в меня тепло и уют. Мне не вспоминаются блоковские духи и туманы, я не откладываю поездки из-за робких водителей, мне нравятся огни фар в молоке и, кажется, белая стена размывает и скрывает то, на что обычно смотреть противно.

Раннее детство осталось мне близко, хотя дом вскоре продали. Воли, свободы не вышло, молодое начинание смял быт. Родители вернулись в город, к тихим норкам, где вокруг жили люди, не боящиеся быть преданными забвению, но я ежегодно возвращаюсь туда, к стоянке первых людей, к могильнику, древним сожженным стенам крепости греков, скифам, курам и пьяной степи с грудями курганов, пестрому, горячему, сгоревшему дотла Танаису, где жили, живут и будут жить.

Я помню, что тогда происходило, но это, верно, мнимая память, я дописываю картину прошлого, заполняя ее впечатлениями настоящего – и вот уже в воспоминаниях из Недвиговки стоит стол, несколько дней назад увиденный мной у друзей. Прошлое дорисовывается по фото тех лет и я уже не знаю, что додумываю, глядя на старый снимок «Зенита», а что вписываю в картину, вытесняя пустоты, белые пятна памяти.

Я родился в 1990 году. Мы с героями этой книги ничего не знаем. Пространства нашей родины, сплетенные вместе, привыкли к неравенству, как глаза к полумраку.

***

…Когда я рождался, на город, взбивая, налетела буря. Грозовое небо мелькнуло, и выгорел районный трансформатор. Роддом остался без электричества. Матери меня принесли при свечах. Я не могу этого помнить, и чаще узнаю период воспоминаний не по событиям или датам, а по запахам, звукам, ощущениям. У меня отличная база впечатлений, атмосферы, но между ними нет связей, в них нет логики, последовательности. Есть четкая ассоциация – рождение и тьма. C рождением и приходом рынка мы попали в окружение одноразовых вещей и сами ими стали.

В офисной ячейке чувствуешь как никогда: лучший товар – это тот, что выкидывают сразу после использования. Желанный работник плохого работодателя увольняется до конца испытательного срока, до первой премии. В столовую завозят одноразовые тарелки, ложки, вилки. Вокруг не происходит ничего нового, но аксессуары у нас новые каждый день. Мы компенсируем недостаток свершений постоянным обновлением пространства и вокруг – стремительно выходящие из моды вещи, устаревающие компьютеры, гаджеты. Мир заполнен под завязку предметами, созданными только для того, чтобы сломаться. Мертворожденными.

У советского человека было будущее, хотя суждено было, чтобы его не стало. У нас будущего нет, хотя скорее всего, оно будет.

Болезнь

1

Квартира провоняла табаком и грязными вещами, дышать в такой затхлости невозможно, если не закурить еще – а после всё равно. На подоконнике, свешенный за окно, торчит включенный кондиционер, цедящий конденсат в таз на полу (потерялась какая-то чертова трубка); остаток проема закрыт тряпью. Полуденное солнце, небрежно пропущенное сквозь кривую терку жалюзи, рассекает дым пыльными лоскутами. Чудовищно жарко, Боря лежит на матрасе и курит, встать, кажется, невозможно без того, чтобы покурить. Наконец он макает бычок в пепельницу и делает рывок с лежбища, перенося тело на метр, за компьютер, закуривая еще.

Тело ломит, он пролистывает новостные сайты и пьет вчерашний кофе, в новостях все как обычно бесперспективно. На десятую минуту он бросает давно потухшую сигарету в чашку и идет на кухню умыться. Кастрюлька сваренного кофе почти закончилась; Боря наливает еще густой жижи в последнюю чистую чашку, остальная посуда укрывает собой раковину. За столом, вписываясь в помещение, как влитой, угрюмо читает газету Семен Петрович. Кухня с ее черными потеками на клеенке, деревянным саркофагом старых полок под потолком, пузатым, кривым холодильником и грязными окнами, сама похожа на этого обрюзгшего, усталого мужчину с редкими жидкими волосами, стыдливо зализанными на лысину. Боря жарит себе яичницу, молчание заполоняет воздух, только стреляет дешевое, пахучее подсолнечное масло под чугунной крышкой.

– Чего ты не на собеседовании? – оторвался Семен Петрович от газеты, – сегодня же должно было быть.

– Ну я как всегда, – сказал Боря, – Проспал, идиот.

– Ты бы вчера еще дольше сидел. Я до глубокой ночи слушал, как ты там ходишь, скрипишь, орешь.

Боря молча слушал, поедая недожаренное яйцо прямо со сковородки. Очевидно, Семен Петрович уловил этот момент привязанности собеседника к месту и теперь увеличивал напор.

– Ты уже и так учебу бросил. Доучивался бы уже, дурак. Я вот, например, высшее образование имею, хотя сам из деревни приехал молодым парнем, совсем как ты. Но так в мое время хотели учиться, стремились. Ты целый день пялишься в этот свой телевизор, когда ты книжку последний раз-то читал?

Боря не выдержал.

– А вы, Семен Петрович, когда последний раз книжку читали?

– Сегодня! – победно постучал тот опухшей костяшкой по цветастому детективному роману, лежащему на столе. Между прочим, очень неплохой автор, современный. Звезд не хватает с неба, но всё – литература! Слышал, ей даже медаль дали, за заслуги.

– И как, чувствуете развитие души?

Сергей Петрович как-то сразу сник.

– Иди ты, Боря, в жопу. Сидишь за своим компьютером – и сиди, в душу он мне еще будет лезть. Бесполезный. Водку мне из холодильника достань, хоть на что-то сгодишься.

На том и разошлись.

2

Через несколько часов позвонили из отдела кадров той фирмы, собеседование в которой он проспал.

– Борис Сергеевич, это вы? – спросил густой женский голос, – Это «Варган-Телеком». Вы сегодня должны были подойти пообщаться, что-то не получилось?

– Да, у меня образовались срочные дела. Семейные, – быстро соврал он. – Я готов подойти в любое другое время.

– Через час? – каждую букву, выводимую этим густым голосом, Боря видел, как в плохом музыкальном клипе. Крупный план, и яркие, влажные, полные губы. Пересохло горло. – Конечно, легко!

– Ждем, не опаздывайте.

Он вышел на улицу практически сразу. За последние два часа набежали тучи, отчего соседние многоэтажки посерели и слились с небом; стало тяжело дышать, на улицах почти не было людей. Мимо проковыляли две местных старушки – из тех, кого всегда видишь перед домом, выходя на улицу – тяжелая, больная, умственно-отсталая дочь, ведомая сухой, маленькой матерью. С помойки неподалеку раздавался грохот опустошаемых в мусоровоз баков, мелькали оранжевые спецовки, мимо, по двору, притормаживая перед «лежачими полицейскими», аккуратно прокатил дорогой казенный автомобиль, на мгновение отразив старушек тонированным стеклом.

Читать книгуСкачать книгу