Карусель (Рассказы)

Автор: Крупник Илья  Жанр: Русская классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Крупник Илья - Карусель (Рассказы) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Илья Крупник

Карусель

(Рассказы)

Фьють

По улице Бюсси от бульвара Сен-Жермен мелкой трусцой быстро-быстро двигалась кучка голых людей. Все разрисованы зеленой краской. Кругом орала, выла, от радости свистала: "Фьють, фьють!" - улюлюкала толпа.

Боже ты мой, где я?

Бледные, сутулые, худые, груди трясутся. И пронеслись.

Дождь пошел, слабый, - морось. Я иду медленно под дождем.

За углом пусто. Начинает, похоже, сыпать с дождем снег, тротуары и мостовая превращаются в белое поле, покрываются посверкивающим льдом.

Бабы в пуховых платках, с самодельными рюкзаками, выдыхают морозный пар, пялятся на меня во все глаза: они гурьбой будут топать в Хлуднево, я один по лыжне через поле пешком в Лужки.

Я поднимаю руку - не бойтесь, бабушки!
- и иду, проваливаясь, по старой лыжне.

Края буханок ржаного хлеба в сумке утыкались резко в бок, а где-то близко ссорились друг с другом птицы, хотя не было никаких птиц, - поле белое, серые кусты торчат изо льда.

Я приподнимаю темные очки, и тут же утихают птички: они сидели в кустах рядами, друг над другом, грелись.

Впереди уже поблескивали солнечные, толстые от снега крыши, но дунул ветер, и я натянул намордник - ветрозащитную самодельную маску: после операции глазной требовалось беречь лицо.

Полосы снега, эти косые опилки в ветре, залепляют мою светлую куртку, черную сумку на ремне с запасом жратвы, а когда вошел наконец в деревню, ветер стих.

Избы стояли такие же нетронутые, в два порядка, заваленные снегом. По склонам, за избами, поднимались на голых корнях сосны, как на скрюченных пальцах. У них стволы были желтые с черным, и - тишина, только далекий-далекий вороний крик.

Запах старого дерева от заборов проходил и сквозь чистый снег. Из-за заборов навстречу двигались колючие грушевые ветки, у некоторых даже сохранялись листья, они как глиняные, по краям пупырчатый снег, а в середине аккуратные снежные точки. И я тронул точку пальцем.

За углом из сугроба пялилась в меня красная машина с распахнутой дверцей - видно, въехала сюда от холмов.

"К бабе Фае, - пожалел я себя, - ээ-эх. Не уезжай, баба Фая, не оставляй одного..."

Но из калитки выбежала, согнувшись, незнакомая фигура в дубленой куртке, сапогах, с платком на шее и, что-то нацелив на меня, крикнула, как собаке:

- Стоять!

В кулаке зажат черный баллончик с газом, левой рукой фигура заткнула платком нос и рот.

- Оставь его, слышь! Не бойся.
- За открытой дверцей машины высунулось вялое лицо бабы Фаи.
- Это квартирант мой, лыжник.

Человек опустил баллончик, все еще не доверяя, и отнял медленно от носа платок. Это тоже была женщина, но не старая. С закушенными губами.

- Верно, - я подтвердил.
- Тут я лыжник.
- И, сообразив, отчего пугаются, стянул намордник, темные очки.

- А может, возьмем его?
- предлагает баба Фая, и на ее желтоватом лице становятся вроде больше остренькие глаза, баба Фая только казалась вялой.

- Это куда?! Нет-нет...
- запротестовал я тут же, отпихиваясь от них намордником.

- Поедем, милый. Ми-лый!
- увещевает меня баба Фая.
- Поможешь нам, давай!

И уже покорно, обняв свою сумку с консервами и хлебом, я сидел позади них, а впереди мелкоклетчатый платок бабы Фаи и белый с розами Ани-водителя, сбоку проносились тяжелые, в снегу, лапы елей да такие четкие, бледно-зеленые от лишайника стволы берез.

Потом в окне пошли поляны, одна, другая, стояли кое-где брошенные машины носами навстречу, будто бежали оттуда, с той стороны.

- Остановись, - сказала Фая, стиснув Анино плечо, и Аня притормозила.

Очень близко торчали две машины в затылок. Одна со снятым, начисто выдранным мотором, точно безголовая, вторая без колес, только ржавчина под ней на снегу.

- Погляди, милый, - обернулась баба Фая.
- Что написано?

Я приотворил дверцу и прищурился.

На боку машины расплывшейся зеленой краской было намалевано криво: "Малая грузинская дорога". И дальше, красной краской: "Савчук".

Я сижу на скамье. Набережная. Надо мной листья каштана.

Я смотрю вверх, зажмуриваю под осенним солнцем больные глаза: мимо меня идут, я слышу, разговаривают деликатно, негромко, словно нежно чирикают, тихие французы.

Бог ты мой, я всегда бежал. Но к чему?

Когда я сбежал первый раз из дома в нашем маленьком городке, мне стукнуло, по-моему, пять лет. Я отстал от мальчишек, а вечер уже, и везде погас свет, все знали: начались маневры. Наконец вышел куда-то на берег по гремящей гальке к Черному морю. Кругом лежали мертвые дельфины, я помню этот запах, а с моря шел далекий гул орудийной пальбы.

- Направо, - кивнула баба Фая, когда прочел ей надпись на раскуроченной машине.
- Отсюда направо, - пояснила она Ане, чтобы та сворачивала на проселок.

Теперь деревья снова рядами пошли за стеклом, они стали тоньше, и между стволами замелькало шоссе, очень светлое, широкое.

"Чего ж мы тут ковыляем?.." - хотел я спросить, но расступились деревья, и я понял, что это река.

Впереди по снегу, поднимая руки, рванули люди, выскочившие из леса, и Аня, поколебавшись, начала тормозить, вытаскивая из кармана куртки баллончик с газом.

- Документы, - сказал, когда затих мотор, первый с автоматом, зажатым под локтем, и пристукнул варежкой по нашему красному капоту.
- Выходи! Патруль.

У этого было молодое, в каких-то буграх лицо, узкие глаза и губы как замерзшая бесцветная щелочка. Двое других, низенький, с широкими плечами и худой, высокий, оба в таких же десантных куртках, стояли не шевелясь с автоматами.

- Да мы к леснику едем, сыночки, к леснику, - успокаивая, заторопилась, запела сладко баба Фая, отворяя дверцу.

"Сыночки" молча смотрели, как вылезает она из машины, объясняя, что Аня приехала за матерью, а та ушла три дня назад и, может, у лесничихи заночевала, у подружки...

- У подружки, - усмехнулся первый.
- А ну, кому сказано? Выходи!

Высокий, огибая машину слева, отщелкнул багажник.

- Ну?..
- держась за ручку моей дверцы, наклоняясь, повторил с угрозой первый прямо мне в лицо, в приспущенное стекло. Под десантной его каскеткой, из-под козырька, выглядывала на сморщенный лоб челочка. Я медленно вылез.

- Паспорт, - приказал он, опустив ладонь на дуло висящего на ремне автомата.

- Да кто вы такие?!
- вдруг взорвалась Аня, выскочившая наконец наружу, краснея пятнами, и подняла руку с баллончиком.
- Какое право вы...

- Стой!
- крикнул, предупреждая, широкоплечий, низенький и сделал шаг наперерез.
- Мы дезертиров ловим. Ясно, девка?

Он соскользнул пониже взглядом, по дубленой курточке, рейтузам, ее сапожкам.

- Постой ты, постой. Продолжай, сержант.

Я понял: вот их старший, и дальше качать права нельзя.

Я вынул паспорт.

- Та-ак, - листая, протянул сержант.
- Вален-тин Михайлович? Так, повторил он, глядя на фотографию, потом на меня.
- Откуда паспорт?! Быстро! Отвечай! Где взял?

- Я?..

Мощный звук - вовсе не автомобильного мотора - к нам вынесло от реки, оттуда вылетела и повисла чуть не над головами светло-зеленая рыба с длинным, тонким, загнутым вверх хвостом. Над металлической этой рыбой бешено вертелась мельница лопастей.

- Кончай!..
- крикнул низенький, дергая вперед автомат.

Но они уже бежали, сержант и худой, высокий, к лесу, пригибаясь. Низенький повернулся и, так же петляя, как под пулями, бросился вслед.

Вертолет сделал плавный круг над машиной и поднялся выше, еще выше - странная рыба с окошками, с колесами на животе, - поплыл к лесу.

- Скорей, скорей! Садитесь!
- закричала Аня. Я подобрал отброшенный в сторону паспорт, и мы скорей полезли в машину, она рванула с места, и уже подпрыгивало в удлиненном зеркальце на лобовом стекле Анино лицо, уменьшенное этим панорамным зеркальцем, маленькое, почти с кулачок, сморщенное, с несчастными, моргающими глазами.

Читать книгуСкачать книгу