Станция мягких игрушек

Автор: Аренев Владимир  Жанр: Научная фантастика  Фантастика  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Аренев Владимир - Станция мягких игрушек в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Владимир Пузий

Станция мягких игрушек

(из цикла Киевские истории )

Ну что?
- съездил, отдохнул, набрался впечатлений. Все как у всех. Ничего особенного. Как говорится, отпуск длится ровно столько, чтобы успеть от него устать. Наверное, это у нас в крови: не привыкли, понимаешь, отдыхать. А привыкли, чтобы каждый день - бой, с самого раннего утра, от вызова лифта, который поднимается на все этажи, а вызывается только на четные, - до втискивания в маршрутку, от спора с начальством - до... А-а, что говорить, и так ведь знаете. Сражаться умеем с пеленок, отдыхать учимся к старости... кто доживает. ...Ну, у детей мы не были давно. У них - своя жизнь, у нас - своя, и живем мы как будто на разных материках; и это, наверное, правильно. Пускай даже иногда становится грустно, все равно, так лучше, чем... Н-да, поехали, значит в отпуск. Младшенький-то наш здесь, в Киеве, а старшая вышла замуж да и уехала к мужу, в Беларусь. На свадьбе мы, само собой, были - как не быть, а вот потом все не получалось. То собирали деньги на одно, то на другое, да и старуха моя как ни выходные - на даче. Одним словом, не складывалось у нас с такой вот поездкой. А на это лето так совпало - дали нам отпуска на август месяц, и мне, и ей. Я уже намылился на рыбалку с Василичем, но Светлана моя качает головой и говорит: так мол и так, не пора ли дочку проведать? И на всякие мои разумные возражения ( дык клев же, и Василич как раз место новое нашел - клевое место ) отвечает не менее разумными аргументами, что так нельзя, что кроме рыбалки, есть и другие радости жизни, и вообще, как мне, старому пню, не стыдно: внука уже не видел столько лет! Ну не позорище ли?!... А раз позорище, вот тебе деньги и маршируй в кассы. Тем более, что Валентина в последнем письме обижалась и опять приглашала приезжать. И вот, в результате мы-таки поехали. Естественно, в поезде: откуда ж у нас на самолет деньги возьмутся? А в плацкарте - духота; как, простите за банальность, в доменной печи сидишь. Молодым-вон хорошо, они чуть не в плавках по вагону шастают, а нам-то уже и неприлично вроде. Но туда ехали - ничего, потому что из жары да в холодок (пускай и относительный) попасть приятнее, чем наоборот. Ладно, приехали, отгостили положенное - избавлю вас от подробностей, рассказ мой о другом. И вот возвращаемся в стольный Киев-град, накупивши, как водится, подарков сыну и маленькому внуку, Коленьке. Конечно, на нашу зарплату особенно не разгуляешься, но и Валентина, само собой, кое-что передала. Мы с этим кое-чем загружаемся в вагон, и уже отдавая проводнице билет (а за окном - покачивается и отъезжает вокзал), понимаю: забыл! Забыл я, старый склеротик, купить Коленьке то, о чем он так просил. Игрушку. Скажете: не беда? Скажете: можно и в Киеве купить? Да только внучек по ярлычку и поймет, что игрушка не белорусская. Он же специально просил, чтобы с ярлычком, он их собирает - это игрушковы паспорта . Ну и как теперь быть? А поезд уже выехал за город, и не прыгать же, в самом деле, с подножки. Ладно, дам телеграмму, Валентина перешлет с проводницей. Едем потихонечку. Взяли постели, Светлана поужинала - и спать, устала она от всех этих путешествий. А мне не спится: во-первых, парилка-душилка в вагоне страшнючая, просто невообразимая, а во-вторых, совестно мне, что забыл про внука. Запился-загулялся дед, последнюю память растерял. То я ложусь, то я встаю, иду курить - нет мне сна, хотя бессонницей никогда не страдал. Одно облегчение: когда стоим подолгу, выхожу на станцию свежим воздухом дышать. Как стало темнеть, задремал. Однако ж спал кусками, урывками, и мучение это скорее походило на то, как лихорадочные больные в бреду мечутся. И вот на факт сей прошу обратить внимание. Дальше поймете, почему. Крутился я, вертелся, дремал, а потом слышу: остановились. И основательно так остановились, похоже на то, что есть время побродить по перрону. Я ноги - в туфли, рубашку накинул и к проводнице: милая, говорю, долго ль стоять будем? Отвечает: полчаса. Вот и ладушки, киваю, я отлучусь на улицу, кликнете, ежели забудусь, - хорошо? Она пообещала позвать, и я вышел на станцию. Знаете, когда едешь в поезде и делать нечего (а ночью ведь не почитаешь), единственное развлечение - смотреть в окно. И за окном - словно другой мир. Пустой перрон, каждый звук отчетливо слышен, светится изнутри вокзал, ходят одинокие фигурки людей. В такие моменты кажется, что одиночество можно потрогать наощупь. А здесь - вышел на платформу: совсем другая картина. Скоро полночь, а вокруг людей, как на площади, но не отъезжающих, нет, а местных жителей. На каждой станции есть свои лоточники, и удивляться, в общем-то, здесь нечему. Жизнь штука такая, не всем в блестящих машинах кататься, кому-то нужно и картошку выращивать, кому-то - рыбку ловить. Да и зазорного я в этом ничего не вижу; пускай каждый занимается тем, чем получилось да захотелось заняться, лишь бы не воровством иль убийствами. А если вырастил ты на грядках помидоры и захотел продать на вокзале - продавай на здоровье. Кто-нибудь, глядишь, и спасибо скажет. Но эти не помидоры принесли, не рыбу, не птицу - нет. А принесли они мягкие игрушки. Множество самых разных игрушек, больших и маленьких, тигров, слонят, медвежат, аистов, микки-маусов и один детский бог ведает, кого еще. Я поначалу не понял, откуда такой ассортиментище , а потом смекнул: не велика загадка, - завод, наверное, под боком, и завод этот расплачиваться деньгами не может, вот и отдает товаром. Или просто работникам брать игрушками зарплату удобнее, раз есть такая возможность продавать проезжающим. А еще я смекнул, что таможню мы пока не проходили, и значит, игрушки-то белорусские, с заграничными ярлычками- паспортами . Прям как по заказу. Вот и кошелек в кармане с местной валютой, которую не догадался (выходит, правильно не догадался) вовремя отдать Валентине. Аборигены тем временем снуют себе вдоль вагонов, запрыгивают, в каких проводницы пускают, бойко так предлагают плюшевый товар. Отбросил я окурок да и пошел, отыскивая взглядом что-нибудь подходящее. (Смешно сказать, ну да придется. Почти все продающие были там молодые. Я не то чтоб... Просто есть такие восемнадцати-двадцати двух летние люди, с которыми иметь дело крайне неприятно. Они не то чтоб хулиганы какие, нет. Они модная молодежь, если вы понимаете, что я имею в виду. Глядят на тебя, как на жука колорадского, и во взгляде читаешь удивление: чего ж ты, дед, на свете подзадержался, бедняга этакий. Поспешил бы...) Вот, значит, таких там было больше всего. И подходить к ним я не имел ни малейшего желания. А тут заприметил одну, женщина средних лет, спокойная, тихая, стояла себе в сторонке и вроде как и продает игрушки, а вроде как и нет. И решил я, что хлыщи модные сами управятся со своим товаром, а у нее никто ничего не купит... разве что я. Доброй ночи, - говорю, - не просветите, любезная, откуда столько игрушек взялось? Или Дед Мороз с некоторых пор открыл в вашем городке филиал, чтобы с севера на своем горбу все не волочь? Она улыбнулась моей незатейливой шутке и покачала головой. Нет, - отвечает, - дело в другом . И молчит. Ладно, - говорю, - не буду вас утомлять расспросами, скажите лучше, сколько стоит это удовольствие , - и показываю на большую, с двухлетнего мальчишку, собаку. А собака та удивительная: кожа у нее белая, а пятна черные. Детям такие нравятся, потому что есть один диснеевский мультик и там эти собаки за главных героев. Правда, в породах я никогда силен не был, поэтому как зовут черно-белых красавцев, не помнил. Женщина в ответ только качает головой. Зачем, - спрашивает, - вам? Да, - подумал я, - с такими вопросами долго тебе с товаром носиться . Но почему-то не ушел от нее, как следовало бы, а продолжал выпытывать. Знаете, - отвечаю, - люблю долгими зимними вечерами лежать на ковре у телевизора и играть. Я понимаю, что это неправильно, что мальчики должны отдавать предпочтение солдатикам, а не куклам, но так уже эти солдатики осточертели!
- не поверите . Не верю , - улыбнулась женщина. Врете вы все, наверняка ведь внуку покупаете . Ну внуку. А что, моему внуку такую игрушку нельзя? Почему? Или вы просто их не продаете? Да продаю, - вздохнула она, - куда ж мне деваться? Только... не покупайте вы ее, ладно? Приедете домой, сходите в магазин... Не могу, - объясняю, - нужно непременно белорусскую. Вы же знаете этих современных детей с их современными играми. Представьте, внук считает игрушечные ярлычки паспортами. У него каждый звереныш с документом. Одним словом, какая жизнь, такая и игра . Это вы точно сказали , - она словно встрепенулась вся. Неприметная с виду, в платьице невзрачном, с волосами, собранными в кулачок , эта женщина неожиданно проявилась совсем по-другому: в глазах ее мелькнула такая мука, что я даже вздрогнул, невольно делая шаг назад. Это вы точно сказали , - повторила она притихшим голосом. Какая жизнь, такая и игра. Не покупайте, езжайте себе по добру - по здорову . Никак не могу. Но если... если вы не можете продать, то я пойду к кому-нибудь другому, не беспокойтесь . А какая разница? Это вы у меня спрашиваете?
- удивился я. Откуда ж мне знать?! Послушайте, - сказала она, и протянув руку, взяла меня за кисть, послушайте, у вас была в детстве любимая игрушка? Конечно. Но при чем... Что? Что это было? Я помедлил. Все-таки нелегко рассказывать такое незнакомым людям: это почти интимная подробность, и чем ты старше, тем более личными становятся подобные воспоминания. Однако же я ответил: Набор солдатиков. Помните, были такие... Она оборвала меня: Подождите. Не то. Я говорю о любимой игрушке, а не о любимых солдатиках. Любимой мягкой игрушке. Той, с которой вы ложились в кроватку, с которой засыпали, которую пытались кормить шоколадом и никогда - манной кашей, потому что она, как и вы, терпеть не могла манную кашу... Откуда вы знаете?! Женщина улыбнулась: Какой же ребенок любит манную кашу? Вы правы, у меня была такая игрушка. Собственно, я почему сразу не догадался?
- я же никогда не называл его игрушкой. Он был чем-то большим, нежели просто вещь . Что это было? Лёва. Маленький голубоглазый львенок. Вы угадали, я на самом деле ложился с ним в кровать - (честно говоря, даже не мог заснуть без него, когда однажды Лева порвался, и мать взяла его, чтобы зашить). ...Его звали Лева . Ведь правда, он был почти как человек? Правда , - я потянулся за сигаретами. Эта женщина заставила меня вспомнить такое дремучее прошлое... Но, по правде говоря, я обрадовался этим воспоминаниям. Он был словно ваш маленький брат , - сказала она. Ваша маленькая копия, я права? Вы психолог? Женщина грустно улыбнулась: Когда работаешь на фабрике мягких игрушек, поневоле начинаешь разбираться в подобных вещах. Видите ли, у вас, как и у тысячи тысяч других людей, в детстве был вот такой плюшевый братец. И вы росли вместе с ним - до определенного момента, а потом оказалось, что он уже не может рости дальше, и вы распростились. Он остался в Детстве, а вы ушли в Отрочество, если так можно выразиться. То же самое, по сути, происходит, с каждым ребенком. А знаете, почему? Я совершенно честно ответил, что не знаю. Потому что каждому ребенку нужен такой вот игрушечный друг. В маленьком человеке слишком много того, что сейчас принято называть энергией: мысли, чувства, эмоции, побуждения, смех, слезы, удивление... Боже мой, всего и не перечислить! А родители всегда заняты, они на работе; а бабушки с дедушками в нынешние времена редко нянчатся с внуками - им тоже приходится зарабатывать на жизнь. И все, что возникает в ребенке и должно выплеснуться, выплескивается на Любимую Игрушку. Да-да, именно с большой буквы. Где-то я читала, что растения могут слушать музыку. Музыку ! А в ребенке бурлит такой водоворот энергий... куда там музыке! И все это, как правило, направлено на игрушку . ... И игрушка становится одушевленной!
- закончил я. Вы совершенно зря иронизируете. Поймите, ничто не возникает из ничего и не уходит в никуда. Кажется, еще Ломоносов понял, хотя и до него, наверное, знали. Вы видели когда-нибудь, как старые-престарые бабушки преображаются, стоит им лишь часок-другой побыть с внучонком? ...А читают, читают в газетах про энергетических вампиров, обвешиваются чесноком, как гранатами!
- вот вам, вампиризм в чистом виде. Только называть его лучше симбиозом. Или паразитизмом, как больше нравится. В конце концов, ребенок не страдает (как правило) от того, что бабушка прибирает к рукам немножко его энергии: эта энергия и так хлещет через край... И попадает на игрушку . Да, попадает на игрушку. Наматывается на нее, как нитки на катушку. И с какого-то момента времени не только ребенок воздействует на любимого медвежонка, но и наоборот. Возникает взаимосвязь . Слушайте, - спросил я, - вы часом не ведьма? Женщина тихонько вздохнула: Наверное, ведьма. Бабка у меня была... лечила всех... и вообще. Говорили про нее всякое. Но если я и ведьма, то ведьма не ученая и, как это принято сейчас говорить, не практикующая. Не боитесь? Да нет, вроде . Ну тогда я продолжу. ...Собственно, и продолжать-то нечего. Ясно и так: энергия наматывается на игрушку не только от ребенка. Представьте: гостиная комната, телевизор, а напротив - сидит в модной итальянской стенке плюшевый заяц. Как украшение. Молодожены смотрят по коммерческим каналам боевики с кровью и ждут ребенка. Появляется ребенок, и заяц, наглядевшийся всяких там мордобоев торжественно сыну (или дочери) вручается: Играй, ненаглядный . Понимаете? Понимаете. Вот такие дела . Ваш пес тоже боевиков насмотрелся? Она взглянула на игрушку: Этот? Нет, с ним случилось кое-что похуже. Да и не с ним одним. Не зря ведь мудрые люди говорят: святая земля , проклятая земля . За такими словами иногда кроется намного больше, чем можно себе представить. У нас в Белоруссии, сами знаете, в войну страшные дела творились: партизаны, немцы, все перемешалось, и уж что одни, что вторые... не играли они в героев, они жизнь спасали, свою и своих детей. И как раз за нашим городком было такое место... где сначала немцы партизан, а потом те - немцев пленных... убивали. Так и лес называется: Гробки. И все знали, что нельзя оттуда ни ягоды-грибы нести, ни деревья. Проклятая земля . А нынче век-то современный, скоростной. Опять же, отцы и дети, вечная проблема. Казалось, живешь, оступаешься, разбиваешь лоб и говоришь им: ну не идите вы по тем самым тропкам, где мы, несмышленые, хаживали! Не слушают... Приехала фирма , построили за городом фабрику игрушек. Иностранцы, им до местных суеверий дела нет, да и по-нашему они ни бельмеса. А переводчикам что за забота?
- предупреждать дорогостоящих клиентов. Построили, значит. И рабсила как раз нашлась, молодежь наша местная. Все довольны, всем выгодно. Словечко-то какое: выгодно ! Противное словечко, когда его делают главнее иных слов. Зажили припеваючи, как в сказке. Деньги иностранцы хорошие платят, тут ничего не скажешь. А есть желание - получи зарплату товаром. У нас теперь в каждом доме, считай, заяц стоит или зебра . Заяц? Понял я, что не случайно она этого зайца поминает. Да, - говорит, - заяц. Вот мои-то этого зайца и принесли в дом. Потом внук, они ему и дали, пускай, мол, ребенок тешится... Помните, я говорила, что между игрушкой и дитем появляется взаимосвязь? Он и начал разматывать тот клубок , что на зайце намотался. Маленький клубочек, незаметный сколько там той злобы да крови осталось?
- после войны-то, почитай, полсотни лет прошло. Ну, конечно, фильмы-боевики раздули огонек. А мальчонка и подхватил. Подрос чуть-чуть, и вот начинаются странности. Какую игрушку ему не подарят, - разорвет и испоганит. Только зайца не трогал. Только его одного, проклятого. Потом Рита заметила: он тараканов давит. Что само по себе удивительно; конечно, дети не боятся гадов всяких, пока их родители этому не научат, но... мальчик ведь не просто их в руки брал или там... ну не знаю... одним словом, он их давил, и давил с наслаждением. Потом замучил соседского котенка...

Читать книгуСкачать книгу