Было чего-то стыдно

Скачать бесплатно книгу Ролич Татьяна Викторовна - Было чего-то стыдно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Было чего-то стыдно

Как приятно позлословить! Нервы напрягаются, и хочется крушить все подряд, и делаешь это с особенным удовольствием, не оставляя камня на камне от всего, что непроизвольно попадается на язык. А от чего это? От Свободы. От нее!

Маргарита Антоновна, а среди своих Марго, женщина стройная, с умными проницательными светло-зелеными глазами, любит общаться и всегда стремится познакомиться с кем-то, кто еще не слышал ее рассказов.

Тонечка приглянулась ей и непосредственностью и открытостью.

– Тонечка, а что вы сегодня делаете? – И после нескольких общих фраз следует приглашение:

– Ну, приходите, поболтаем. Жду вас к шести.

Марго считает себя настоящей интеллигенткой. Она не «какая-то там жидкая советская псевдо интеллигентка», как думает Марго. Она из семьи разночинцев, а они, по ее словам, «внесли огромный вклад в серебряный век».

Предметом гордости ее родственники-разночинцы считали своего известного предка ученого. Это обстоятельство давало право Марго смело смотреть в глаза всем, и разночинцам, и дворянам и начальникам. Для Марго были открыты двери всех приличных домов.

Так уж повелось в ее кругу, что приличные люди должны обрастать интересными и известными людьми. Это «нанизывание» знакомых на знакомых получалось у Марго очень натурально. Вновь посвященный не замечал, как становился своим после небольшого испытания, которое ему устраивала Марго, используя ею отработанный прием упоминания имен известных людей. Если из пяти, хотя бы с двумя был знаком испытуемый, этого было достаточно, чтобы быть допущенным в качестве полноправного члена в общество Марго.

У Марго была главная, но особенная привычка, ну не привычка, а может быть манера, всем подряд рассказывать о жизни известного и обожаемого ею семейства. Эта потребность появилась у нее после того, как ее возлюбленный, известный человек, женился на ее ближайшей подруге, и Марго, будучи от природы «умной женщиной», сделала хорошую мину при плохой игре, поняв, что ей удобно будет восхищаться семейством подруги, чтобы скрыть свои чувства зависти и досады.

Марго ничего более достойного не придумала, как впасть в восторг и восхищение перед жизнью подруги и ее мужа, в которого она не переставала любить. Не дослушав до конца собеседника, она ловила момент, когда можно начать восхищаться всем, что касалось этого замечательного дома: незначительными событиями там происходящими, людьми, детьми, в подробностях рассказывать обо всем, что ей удавалось узнать.

Марго, как бы, жила в доме своей подруги, играя роль умной приближенной, превознося все, что касалось этого семейства. В этом качестве она испытывала приятное чувство причастности к жизни этой семьи. Она переживала, пересказывая второй, третий и бесконечный раз жизнь этого дома, смакуя подробности и все, что, так или иначе, имело отношение к людям там живущим и появляющимся.

Таким образом, озвучивая жизнь этих для нее необыкновенных людей, она незримо участвовала в их жизни. Это переживание стало смыслом и содержанием ее собственной жизни, что чувствовали ее домочадцы, понимая эту зависимость как восполнение того, чего ей не хватало в ее собственной жизни.

Шло постоянное подавление однажды пережитого чувства зависти к подруге, у которой все получилось наилучшим образом. Это и стало фундаментом, на котором Марго строила свою внутреннюю жизнь, возводя величественное и такое недосягаемое для других здание, в котором жили и совершали самые обычные действия ее знаменитые друзья. Там разворачивался театр их жизни, преподносимый окружающим, как предмет зависти, от невозможности реально прикоснуться к жизни этих кумиров. Так свою зависть Марго переносила на других, заражая этой трудно выводимой бациллой тех, кто попадался в ее цепкие руки.

_

Не однажды слушатель попадал под обаяние рассказов Марго и становился восторженным пересказчиком жизни неизвестного ему семейства, но осязаемой им реально. Так восторженно и восхищенно Марго говорила обо всем, что происходило у этих необыкновенных друзей, их детей и знакомых.

Иногда посторонние недоумевали, что же в этих рассказах интересного? Но из уважения к рассказчице не прерывали ее, а слушали и впитывали тонкие переливы жизни неизвестных ей людей Со стороны все это выглядело странно, но мы не видим себя со стороны, а увлекаемся своими внутренними переживаниями.

Для Марго было так естественно – не пропустить что-нибудь из жизни обожаемого ею семейства, что она превратилась, в конце концов, в исследователя и пропагандиста жизни этих людей, с ее точки зрения выдающихся.

И не было бы ничего плохого в этом бесконечном пересказе слов, шуток, разговоров ее друзей, если бы однажды покорный слушатель не обнаруживал, что он испытывает какую-то неловкость, понимая, что его жизнь другая, не такая интересная.

И ничего в его собственной жизни не происходит такого, о чем он мог бы также рассказать. И в один прекрасный момент он становился копией Марго, пересказывая ее восторженные описания всего, что случалось с ее друзьями. Слушатель испытывал радость и возвышение от приобщения, хотя бы через разговоры, к кругу людей, в который никогда не будет допущен.

Марго всегда ставила реальный барьер между обожаемыми ею кумирами и прочими, и через него никто не мог перейти, а осмелившегося взбунтоваться ожидало отстранение – про него говорили, что он неадекватен.

Главным в этом для Марго и ее слушателей было укрощение зависти к жизни им недоступной, а от пересказов она уменьшалась. У Марго была определенная манера обуздания собеседника.

Сначала она комплиментами и поощрительными словами усыпляла его бдительность, и он впадал в зависимость от обаяния Марго и ее рассказов, становясь ее ревностным слушателем, а потом и пересказчиком услышанных подробностей, которые он запоминал до малейших подробностей.

Ее рассказы время от времени обновляются, обрастая пикантными деталями. Она распространяет свои тонкие замечания на друзей ее друзей и их знакомых. Про них сообщается такое, на что нормальный человек не может реагировать спокойно, задерживает внимание, заостряя память, и наедине с самим собой, анализируя услышанное, приходит к нелицеприятному выводу о некоторых людях, о которых рассказывает Марго.

_

В кругу Марго принято было давать названия, клички, и под псевдонимом Гарики, не ими придуманном, друзья известного дома вошли в ее рассказы. Главное их достоинство состояло в том, что однажды они, также как Марго, подпали под обаяние восхищавших ее людей.

Не обремененные никакими родословными, они несли верную службу людей другого сорта. Марго с наигранной естественностью, понижая при этом голос и, как будто «не осуждая» сообщала: «Представляете, Гарики стесняются своих родителей».

В этот момент она гордилась собой, чувствуя свое над ними, Гариками, превосходство, в душе презирая их за это их «стеснение». Одновременно она испытывала чувство оскорбления, когда с ними где-то встречалась.

Она отворачивалась от них, когда кто-то третий был рядом. Гарики это чувствовали и озлоблялись. Эта злость была защитой, внутренним протестом против «псевдо интеллигентности», которая откровенно навязывает себя, перекладывая свои негативные переживания на окружающих недовольным выражением лица, граничащим с брезгливостью, с отворачиванием в сторону, как будто «не слыша», что к ней обращаются, и естественная реакция на все эти ее трюки – озлобленность.

И, в конце концов, их, Гариков, Марго окрестила их «Злыми». В таком качестве они везде, где собирались люди известного круга, и воспринимались. Марго чувствовала, но никогда не признавалась себе, что виртуозно маскирует свое чувство зависти рассказами о жизни известных людей, чем и вызывала сначала зависть, а потом и злость своими рассказами. Она всегда имела в виду при разговоре что «вы другие и это вам не понять до конца, так как это я понимаю»

Читать книгуСкачать книгу