Воспоминания

Серия: Биорафия и мемуары [0]
Скачать бесплатно книгу Великая Княгиня Мария Павловна - Воспоминания в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Воспоминания - Великая Княгиня

Воспоминания

ВСТУПЛЕНИЕ

ПРОЙДЕННЫЙ ПУТЬ

Я родилась в 1890 году, и позади уже много прожитых лет. Самые ранние воспоминания о том, что меня окружало, столь отдалены, так несходны с миром интенсивного уличного движения и светящихся небоскребов за окнами, что напоминают скорее времена Средневековья.

Когда мысли возвращаются к моему далекому прошлому, я убеждаюсь, что календари — вещь условная, само по себе время ничего не значит, а события моего детства скорее похожи на волшебную сказку.

Рассказывали, что мое первое появление на публике происходило в золоченой карете, которую везли три пары белых коней. Карету сопровождали конные гусары в красных доломанах. Так я была доставлена в Зимний дворец для крещения. Меня нарекли Марией — как бабушку, супругу императора Александра II, и как мою тетю и крестную мать, супругу Александра III, в конце царствования которого я родилась.

Судьба, предназначившая мне столь необычное и величественное окружение, лишила меня вместе с тем нормального воспитания. Будучи ребенком, я не испытала радости жизни в настоящей семье, а оттого никогда не была способна понять значения и истинную ценность своего дома. За мной ухаживали, меня растили чужие люди, и даже если бы у меня были живы и мать, и отец, совместно ведущие свое хозяйство, это бы ничего не изменило: меня воспитывали в строгом соответствии со стандартами и правилами, которые существовали почти во всех дворах европейских монархов в конце девятнадцатого столетия.

Воспитанию как таковому придавалось мало значения: главным, по мнению моих наставников, было обучение началам православной веры и внушение норм нравственности. Все долгие, вяло текущие годы детства я провела — не столь фигурально, сколь буквально — в четырех стенах многочисленных дворцов. Меня преднамеренно держали в неведении относительно высокого положения, принадлежащего мне по рождению. В противовес тому великолепию и роскоши, которые меня окружали, со мной обращались достаточно просто.

Такая же простота требовалась от меня в отношениях с другими людьми, особенно низшими по положению. Меня учили кротости и скромности как христианским добродетелям, порядку, дисциплине и самообладанию как гражданским навыкам. От меня требовали смиренной покорности. Я была лишена всякой свободы действий, любое проявление воли или личной инициативы сразу же подавлялось. Это, несомненно, делалось для того, чтобы не допускать впредь чрезмерной независимости, которой в прошлом обладали члены царской семьи, что, как оказалось, таило много опасностей. Вместе с тем это отражало консервативные тенденции эпохи. Мне внушали понятия о долге, но никогда не говорили, каклучше выполнять обязанности, которые со временем окажутся на меня возложенными.

Об изъянах подобного воспитания и его пагубных последствиях, сказавшихся не только на мне, но и на других, облеченных высокой властью, еще не раз будет идти речь по ходу повествования. Мы в России могли бы использовать свое огромное влияние. Однако получилось так, что воспитание, которое нам давали, атрофировало наши наклонности, сужало кругозор. Я рано узнала пределы мне дозволенного и невыгоды своего положения, но пребывала в полном неведении относительно огромных возможностей, которые оно мне предоставляло, чтобы служить отечеству.

О моем образовании не заботились и давали мне весьма поверхностные знания. Меня часто перевозили с места на место, а потому учителя и наставники постоянно сменялись. И замена эта большей частью происходила не к лучшему; за редким исключением они были неинтересными личностями и излагали свои предметы тенденциозно и догматично.

Ребенок обучается в процессе общения с другими людьми, а у меня таких контактов было мало. Не было даже библиотеки, где я могла бы забраться с книгой в удобное кресло. Книжные шкафы всегда запирались, или же книги содержали одни статистические данные, и к ним никто даже не прикасался.

Воздействие обстоятельств обрекало членов императорской фамилии на некую обособленность, и, хотя их постоянно окружали люди, строй жизни семьи был чрезвычайно замкнут. Мне очень недоставало душевного общения, но никого это не заботило. Часы, когда у меня не было каких либо занятий, я проводила в одиночестве. К тому времени, когда меня вытолкнули во взрослую жизнь, я скорее была подготовлена для монастыря, чем для плавания по житейскому морю, и, чтобы избавиться от комплекса неполноценности, мне порой приходилось затрачивать много усилий.

Но, несмотря на все отрицательные стороны моего воспитания и обучения, обстановка, в которой я росла, была удивительной и чарующей. Она была далека от условий современной жизни, старомодна и сужена определенными рамками, но во всех своих частностях пронизана патриархальным духом, что располагало к себе и глубоко волновало.

Замкнутость дворцовой среды, ограниченность круга общения усиливали интерес к внешнему миру. Какой то странный инстинкт подсказывал мне с детства, что жизнь, которую все мы ведем, принципы ее устройства расходятся с реальной действительностью, и долго так продолжаться не может. Я чувствовала, что все вокруг нас охвачено брожением, вызревают силы и тенденции, о которых мы даже не ведаем.

Несмотря на кажущуюся стабильность нашего положения я все же подозревала неладное. Помню, как примерно за год до начала русско–японской войны я сидела на полу детской и пыталась застегнуть свои башмачки. Ведь в случае революции мне пришлось бы самой о себе заботиться.

С того времени и на протяжении многих лет я подсознательно готовилась к тому, что что то должно случиться, но когда это произошло, оказалась совершенно неподготовленной.

А надо было самой справляться с ситуацией. Пришлось совершенно заново строить свою жизнь, но не осталось ничего, что могло бы служить тому фундаментом. Теперь, когда я лишилась преимуществ высокого положения, все стало зависеть от личных усилий, необходимо было действовать самостоятельно, чтобы никто не смог отнять у меня того, чем я располагала.

Когда у меня кончились деньги, я поступила на работу. Это привело меня к занятию бизнесом, за который я энергично взялась, не обладая никаким опытом. Но я страстно желала учиться, и те многие разочарования, которые довелось испытать, не загасили мой порыв. Кругозор необычайно расширился. У меня стал вырабатываться свой взгляд на окружающее.

Мои любознательность и интерес к жизни во всех ее проявлениях в конечном счете были вознаграждены сверх всяких ожиданий.

Здесь, в Америке, я продолжаю пополнять свои знания. Я сожалею о всем том, что для меня потеряно, но испытания и беды дали мне великий урок. Благодаря им я достигла того, к чему стремилась.

Однако есть нечто, что сохранилось во мне из прошлого и что я ценю превыше всего на свете. Это любовь к родине. Это глубокое чувство привила мне моя семья. В своих великих деяниях и даже в своих ошибках все поколения Романовых ставили интересы и славу России выше каких бы то ни было личных выгод. Россия была частью их души и плоти. Ради нее они всегда были готовы всем пожертвовать, и они доказали это своей жизнью. Я молюсь, чтобы их сила духа поддерживала меня до конца моих дней.

Нью–Йорк, 1930 год.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

САМОДЕРЖАВИЕ

Первые шесть лет

Матери своей я не помню. Она умерла, родив моего брата Дмитрия, когда мне было полтора года. Она была греческой принцессой Александрой, дочерью короля Греции Георга и королевы Ольги, русской великой княгини Ольги Константиновны.

Читать книгуСкачать книгу