Ковчег XXI

Автор: Пискунов Анатолий  Жанр: Поэзия  Поэзия  2014 год
Скачать бесплатно книгу Пискунов Анатолий - Ковчег XXI в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Ковчег XXI - Пискунов Анатолий

ВОПРЕКИ И БЛАГОДАРЯ (вместо предисловия)

Стихам Анатолия Пискунова свойственна щемящая интонация, напоминающая рубцовско-есенинскую… Такие поэты приходят в момент активизации социальной тектоники, обострения хронических недугов общества, они появляются как народные целители. Когда официально предлагаемые лекарства бессильны помочь государственному организму, народ прибегает к проверенным средствам спасения. Одной из вековечных панацей для нас является слово правды, направленное прямо в эпицентр боли.

Край ты мой, задешево распроданный

слугами народа и купечеством,

был уже и мачехой, и родиной.

Станешь ли еще кому Отечеством?

Со своей растерзанной страной я делю все беды и

невзгоды,

чувствуя затылком и спиной стылое дыхание свободы.

Есть у поэта стихи, цитировать которые фрагментами невозможно. Настолько в них сцеплено внутреннее содержание. Они, как правило, отличаются высоким качеством отделки и неподдельным чувством горечи за то, что случилось со всеми нами в теперь уже довольно отдаленное время. Стихов такого эмоционально-патриотического накала, как ДОНУЗААВ, посвященных бывшей средиземноморско-атлантической эскадре Черноморского флота СССР, в современной поэзии до Пискунова я не знаю.

Время беспутно, и спутаны карты. В памяти озера

поступь эскадры.

Блекнет, как лица на выцветшем фото, слава былая

бывалого флота.

Видят во снах океанские мили старые, ржавые, рыжие

цепи —

те, на которые флот посадили, чтоб охранял одичалые

степи.

Склянки не звякнут, сирены не рыкнут. Картой крапленою

лоция бита.

Цепи на солнце потерянно дрыхнут. База военная богом

забыта.

К Черному морю махнем дикарями. Клево в обнимку

лежать с якорями.

Солоновата слеза Донузлава. Слава эскадре!

Посмертная слава.

А возьмите его стихи о природе. Как же ощутима близость к линии Тютчева – Бунина в русской поэзии! И в то же время налицо самобытность автора.

В его мире трепещет, как живой, осенний куст, «битком набитый перелетной стаей». Здесь свет вечерний льется, «словно сонного колодца невесомая вода». Здесь клен, как человек, «мольбу возносит к небесам», и весенний день «рассыпал одуванчики, взорвал березовые почки», и трава «пропахла солнцем, вечностью и мятой», и «Путем пробежала Млечным вековая степная дрожь»…

Как чаще всего формируется поэт? Через общение с теми, кто терпеливо слушает его стихи.

Поэту нужно говорить с миром. Так, по ступенькам, ведущим вверх, и движется он сквозь щадящие тернии своего начала к жестоким зарослям мастерства, где ждут его колючки и шипы проб и ошибок, насмешки и глумление невежд, зависть других начинающих… И не лавровый, а терновый венец ждет его, если он поэт.

Поэтическая судьба Анатолия Пискунова поразительна. В молодые годы мы были рядом, но я (тогда уже активно

пишущий) ни сном ни духом не знал, что мы с ним одного поля ягоды – оба точим перья.

И вдруг теперь он появился в пространстве русской поэзии как никому из признанных литераторов не известный автор. Как умудрился не засветиться, обладая таким талантом, и как достиг такого уровня в своем творческом подполье, неведомо никому.

Да, поэзия, если она есть, существует вопреки и благодаря тому, что ей противостоит… Жаль, конечно, что не всем удается вкусить от ее величия хотя бы глоток самообольщения, но многим поистине замечательным мастерам приходится перебиваться суррогатами горького осознания, что ты и твое достояние никому не понадобились.

К счастью, Анатолию Пискунову повезло. Его творческий дар, скрываемый долгие годы под спудом, не задохнулся: не остался на уровне милого любительства, не выродился в глупую, а то и, чего хуже, агрессивную графоманию. Его открыли (сначала для себя!) люди сведущие, в том числе издатели, и не пожалели сил, чтобы поддержать мало кому известного поэта.

И еще. Необъятный Интернет дал этому имени такой простор для реализации, который снился, быть может, только самым обласканным судьбой стихотворцам бумажного века. Анатолия Пискунова сегодня знают десятки тысяч истинных ценителей поэзии, посещающих социальные сети. И число это растет.

Если же Интернет и в самом деле своеобразный филиал Ноосферы, где Провидение собирает все лучшие духовные достижения земной жизни, то нам, ценителям творчества Анатолия Пискунова, можно с облегчением и надеждой вздохнуть. Наши неведение, безучастие, невольное равнодушие будут прощены, хотя бы как не имеющие теперь никакого значения.

Валерий Митрохин

член Союза писателей России,

Крым

Книга судьбы. Стихи 2013 года

Маятник

Я лучусь, будто весть о победе;

как фанфары на солнце, горю.

Так сияние чищеной меди

возвещает успех и зарю.

А назавтра, в себе разуверясь,

немоту испытаю и страх,

и надежды истлеют, как ересь

на высоких и жадных кострах.

То забьюсь я в угрюмые щели,

то воспряну, победу трубя.

О, несносные эти качели —

от неверия к вере в себя!

Это счастье мне выпало снова,

это лихо лихое сполна —

объезжать непокорное слово,

удалого седлать скакуна.

Беспощадна сомнений отрава.

Но, не видя путей по прямой,

то налево качнется, то вправо

неприкаянный маятник мой.

В ожидании весны

Весна внезапно подступила, и мир опять сошел с ума.

Небесной синью ослепило снега, прохожих и дома.

Пытался мой корявый почерк отобразить молитву

крон,

переполох древесных почек и треволнения ворон.

И ничего не получалось, витали мысли, словно дым.

Натура точно насмехалась над упражнением моим.

Тогда я бросил это дело. Но лишь перо на грунт легло,

оно и трепетное тело, и тягу к небу обрело.

И встало, дрогнув, на крыло.

Зимнее утро

Ночь, охриплая собака, звезды, холод и века,

дочь бессонницы и мрака – среднерусская тоска.

А наутро – тучи в клочья, скрипы дворницких лопат,

речь воронья да сорочья – нарочита, невпопад.

Из подъезда, дверью гулкой салютуя декабрю,

выбираюсь на прогулку и рассвет благодарю

за старательных таджиков, расчищающих Москву.

А еще за что, скажи-ка? – Да за то, что я живу

и донашивать ботинки, и протаптывать могу

первозданные тропинки в ослепительном снегу.

И за то, что, не дождавшись образумленной зари,

словно за ночь настрадавшись, угасают фонари.

Ночные страхи

Переулки глухи, гулки, тени гонятся за мной.

Что за глупые прогулки под недоброю луной?

Эй, спокойно, без истерик, и пугаться не спеши!

Впереди короткий скверик и, похоже, ни души.

Как же, будешь беззаботен, если возится в кустах

и глядит из подворотен распоясавшийся страх.

Все тревоги по дороге, если в окнах ни огня.

Перепуганные ноги отделились от меня,

и шаги все чаше, чаще, и все громче сердца стук…

Только светит шар молчащий, зацепившийся за сук.

Только на рассвете

Говорят, что только на рассвете

смерть и незаметна, и легка.

Широко забрасывает сети

в этот час недобрая рука.

Небосвод под утро пуст и бледен,

как бумаги девственный листок.

На слова беспомощные беден

заревом не тронутый восток.

Лишь на миг забудутся сиделки,

от ночных забот едва дыша,

тут же вдоль обоев и побелки

проскользнет незримая душа.

Не смущая жалобами близких

и пока восток едва белес,

невзначай уходит, по-английски,

под покров надгробий и берез.

… Долго наблюдал я, как светало.

Разливалось утро, как река.

Только что-то вдруг затрепетало

и, как моль, коснулось потолка.

Читать книгуСкачать книгу