Завтрашний ветер

Скачать бесплатно книгу Евтушенко Евгений Александрович - Завтрашний ветер в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Завтрашний ветер - Евтушенко Евгений

Евгений Евтушенко

Завтрашний ветер

ББК 84.Р7

Е27

„ 4502010000-1334 „„, ля

Е-. 1334—87

080(02)-87

Издательство сПравда», 1987. Составление

1

злость

Добро должно быть с кулаками.

М. Светлов (из разговора)

Мне говорят,

качая головой:

«Ты подобрел бы.

Ты какой-то злой».

Я добрый был.

Недолго это было.

Меня ломала жизнь

и в зубы била.

Я жил

подобно глупому щенку.

Ударят —

вновь я подставлял щеку.

Хвост благодушья,

чтобы злей я был,

одним ударом

кто-то отрубил!

И я вам расскажу сейчас

о злости,

о злости той,

с которой ходят в гости,

и разговоры

чинные ведут,

н щипчиками

сахар в чай кладут.

* * *

При каждом деле есть случайный мальчик.

Таким судьба таланта не дала,

и к ним с крутой неласковостью мачех

относятся любимые дела.

Они переживают это остро,

годами бьются за свои права,

но, как и прежде, выглядят невзросло

предательски румяные слова.

У них за все усердная тревога.

Они живут, сомнений не тая,

и, пасынки, они молчать не могут,

когда молчат о чем-то сыновья.

Им чужды те, кто лишь покою рады,

кто от себя же убежать не прочь.

Они всей кожей чувствуют, что надо,

но не умеют этому помочь.

Когда порою, без толку стараясь,

все дело бесталанностью губя,

идет на бой за правду бесталанность, —

талантливость, мне стыдно за тебя.

КАРЬЕРА

Твердили пастыри, что вреден

и неразумен Галилей,

но, как показывает время:

кто неразумней, тот умней.

Ученый, сверстник Галилея,

был Галилея не глупее.

Он знал, что вертится земля,

но у него была семья.

И он, садясь с женой в карету,

свершив предательство свое,

считал, что делает карьеру,

а между тем губил ее.

За осознание планеты

шел Галилей один на риск.

И стал великим он... Вот это

я понимаю — карьерист!

Итак, да здравствует карьера,

когда карьера такова,

как у Шекспира и Пастера,

Гомера и Толстого... Льва!

Зачем их грязью покрывали?

Талант — талант, как ни клейми.

Забыты те, кто проклинали,

но помнят тех, кого кляли.

Все те, кто рвались в стратосферу,

врачи, что гибли от холер, —

вот эти делали карьеру!

Я с их карьер беру пример.

Я верю в их святую веру.

Их вера — мужество мое.

Я делаю себе карьеру

тем, что не делаю ее!

СОВЕТЫ ПОДЛЕЦА

Советы подлеца,

услужливые демоны.

Вы столько дел наделали,

советы подлеца.

Хихиканья раешные,

нечистый пот лица...

О, сколько вас — приемыши

советов подлеца!

Ты жить хотел иначе,

быть честным до конца.

Зачем ты слушать начал

советы подлеца?

Как ты пошел на это,

как ты им поддался?

Уже твои советы —

советы подлеца.

МОНОЛОГ АМЕРИКАНСКОГО ПИСАТЕЛЯ

«Мне говорит —

ты смелый человек.

Неправда.

Никогда я не был смелым.

Считал я просто недостойным делом

унизиться до трусости коллег.

Устоев никаких не потрясал.

Смеялся просто над фальшивым,

дутым.

Писал стихи.

Доносов не писал.

И говорить старался все, что думал.

Да,

защищал талантливых людей,

Клеймил бездарных,

лезущих в писатели.

Но делать это, в общем, обязательно,

а мне твердят о смелости моей.

О, вспомнят с чувством горького стыда

потомки наши,

расправляясь с мерзостью,

то время

очень странное,

когда

простую честность

называли смелостью!»

БАБИЙ ЯР

Над Бабьим Яром памятников нет.

Крутой обрыв, как грубое надгробье.

Мне страшно.

Мне сегодня столько лет,

как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас —

я иудей.

Вот я бреду по древнему Египту.

А вот я, на кресте распятый, гибну,

и до сих пор на мне — следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус —

это я.

Мещанство —

мой доносчик и судья.

Я за решеткой.

Я попал в кольцо.

Затравленный,

оплеванный,

оболганный.

И дамочки с брюссельскими оборками,

визжа, зонтами тычут мне в лицо.

Мне кажется —

я мальчик в Белостоке.

Кровь льется, растекаясь по полам.

Бесчинствуют вожди трактирной стойки

и пахнут водкой с луком пополам.

Я, сапогом отброшенный, бессилен.

Напрасно я погромщиков молю.

Под гогот:

«Бей жидов, спасай Россию!»

лабазник избивает мать мою.

О, русский мой народ!

Я знаю —

ты

по сущности интернационален.

Но часто те, чьи руки нечисты,

твоим чистейшим именем бряцали.

Я знаю доброту твоей земли.

Как подло,

что, и жилочкой не дрогнув,

антисемиты пышно нарекли

себя «Союзом русского народа»!

Мне кажется —

я — это Анна Франк,

прозрачная,

как веточка в апреле.

И я люблю.

И мне не надо фраз.

Мне надо,

чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,

обонять!

Нельзя нам листьев

и нельзя нам неба.

Но можно очень много —

это нежно

друг друга в темной комнате обнять.

Сюда идут?

Не бойся — это гулы

самой весны —

она сюда идет.

Иди ко мне.

Дай мне скорее губы.

Ломают дверь?

Нет — это ледоход...

Над Бабьим Яром шелест диких трав.

Деревья смотрят грозно,

по-судейски,

Все молча здесь кричит,

и, шапку сняв,

я чувствую,

как медленно седею.

И сам я,

как сплошной беззвучный крик

над тысячами тысяч погребенных.

Я-

каждый здесь расстрелянный старик.

Я-

каждый здесь расстрелянный ребенок.

Ничто во мне

про это не забудет!

«Интернационал»

пусть прогремит,

когда навеки похоронен будет

последний на земле антисемит.

Еврейской крови нет в крови моей.

Но ненавистен злобой заскорузлой

я всем антисемитам,

как еврей,

и потому —

я настоящий русский!

10

БАЛЛАДА О БРАКОНЬЕРСТВЕ

Несмотря на запрещение, некоторые

рыболовецкие артели ведут промысло-

вый лов рыбы сетями с зауженными

ячейками. Эго приводит к значитель-

ному уменьшению рыбных богатств.

Из газет

Киношники и репортеры

просто насквозь пропотели,

снимая владыку Печоры —

тебя, председатель артели,

лицо такое простое,

улыбку такую простую,

на шевиотовом лацкане

рыбку твою золотую.

Ты куришь «Казбек», председатель.

Ты поотвык от махорки.

Шныряют везде по Печоре

твои, председатель, моторки.

Твои молодцы расставляют,

где им приказано, сети.

В инязе и на физмате

твои, уже взрослые, дети.

И ты над покорной Печорой,

над тундрой,

еще полудикой,

красиво стоишь, председатель,

взаправду владыка владыкой,

и звезды на небе рассветном

тают крупинками соли,

словно на розовой, сочной,

свежеразрезанной семге.

Под рамками грамот почетных

в пышной пуховой постели

праведным сном трудолюба

ты спишь, председатель артели.

В порядке твое здоровье.

В порядке твои отчеты.

Но вслушайся, председатель, —

доносится шепот с Печоры:

«Я семга.

Читать книгуСкачать книгу