Октябрь. Рассказ коллекционера

Скачать бесплатно книгу Афлатуни Сухбат - Октябрь. Рассказ коллекционера в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Сухбат Афлатуни

Октябрь

Рассказ коллекционера

«Меня зовут Октябрь. Фамилию записывать не надо. Родился я, естественно, в октябре, проживаю на улице Красного Октября. Да, вот на этой. Кроме названия, как видите, на ней нет ничего красного. Раньше на ней хоть что-то красное иногда бывало, на праздники, флаги там. Если серое и красное, значит, праздник, а если просто серое, то обычный день. Красное уже двадцать лет как исчезло. Висела одно время вон на том доме, на восьмом который, реклама МТС, во весь торец, потом и ее сняли. Машины красные или занавески в окне – это не в счет, цвет улицы не делают, не дают крупного цветового пятна, я ж художник. Улица Красного Октября – ничего красного. А октябрь на ней как раз чувствуется, всегда ощущается, не знаю почему. Географическое расположение такое, весь наш Октябрьский район, он как бы в низине. За железкой раньше вообще болота были, потом осушили и настроили пятиэтажек. Вот от этого и климат, что-то постоянно накрапывает, и небо, даже когда голубое, все равно с серым отливом, я ж художник, вижу. И листья – как зазеленеют, почти уже сразу желтеют. Непрерывная осень, все время мокро. Лужи? Где, вот это? Это сейчас не лужи, это перешагнул, и готово. А бывают такие, которые за квартал обходить надо. Один раз женщина чуть не утонула. Возвращалась со дня рождения и не рассчитала глубины. Вот и я говорю, ну и что, что нетрезвая? Могла попасться и трезвая и тоже спокойно утонуть, еще обидней. А так и жива осталась, и урок получила. Кажется, ну его, штаны закатай или юбку и валяй вброд, а какая там глубина? Глубина ж на ней не нарисована. Может, полметра, а может – привет семье, только пузыри пойдут. Такой вот здесь климат, мы уже привыкли, непрерывный октябрь. Да, вот этот подъезд. А вот это опавшие листья, как обещал. Насчет Красного Октября я в детстве к взрослым лез, почему красный, что в нем такого красного. Они объясняют, что потому что революция, ее под красным знаменем делали. А почему, говорю, под красным, а не синим или оранжевы – я в детстве оранжевое обожал. Они говорят, потому что цвет крови. Красная кровь, красное знамя, в сумме получается Красный Октябрь. А кровь, говорю, это ж плохо. Кровь я тогда, не считая телевизора, где красный цвет изображался как серый, в настоящем виде почти не встречал, время было уже мирное. И как встречу, то или больно, или неприятно. Колено если расшибешь или анализ крови, терпишь, но все равно, что приятного? Поэтому и не понимал, для чего знамя в ее честь красным делать. Потом мне уже продвинутые люди сказали, что Красный Октябрь и, значит, знамя не из-за крови, а из-за планеты Марс, ее цвет. А белый – цвет Венеры. Если между ними противостояние, то на земле начинается битва между венерианцами и марсианцами. Не марсианами, а марсианцами, это которых красный цвет притягивает. Три раза уже случалось такое, у меня где-то даже записано точно, где и когда. Если на память, то в Англии, Алой и Белой Розы, потом в Японии, не помню какие две династии, одна под красным знаменем, а другая под белым. Ну вот и у нас. Да, четвертый этаж, уже пришли».

Здесь я отключаю диктофон, батарейка кончилась, а я, пока сдирал с себя туфли и пристраивал куртку, и не заметил.

Итак, его звали Октябрь. Фамилию он мне свою так и не назвал. Фамилии у людей с такими необычными именами бывают, как правило, совершенно обычными, серийными. Внешность была тоже как конвейерной сборки. Стандартный нос, глаза, обычный рот и голос, тоже обычный и серый, как погода в тот день. Коллекционеры, как и преступники или шпионы, имеют нечеткую внешность. Речь, разумеется, только о крупных коллекционерах. А Октябрь был крупным коллекционером.

Коллекция его начиналась уже в прихожей. Стены от пола до потолка заклеены маленькими фотографиями, два на три. Сотни или даже тысячи серьезных лиц. Я спрашиваю, неужели они все родились в октябре. Разумеется, отвечает Октябрь, все до одного. Мы проделали огромную работу с паспортными столами, фотоателье, библиотеками, долгие годы упорной работы. Нас интересовали не только которые знаменитости вроде Есенина или Путина (тычет указкой в портретики над вешалкой). Любой человек, родившийся в октябре, представляет для нас огромный интерес. Я собираюсь спросить, кто эти «мы». Но Октябрь настойчиво стучит указкой по одной фотографии и предлагает взглянуть. Я смотрю и узнаю себя. Моя первая фотография на паспорт, я еще тогда даже не брился. Да-да, улыбается Октябрь, никто не забыт и ничто не забыто. Чувствую себя польщенным, хотя одновременно неловко, и слегка потею под свитером. Рассматриваю остальные фотографии. Но Октябрь уже приглашает в комнату. Идемте, здесь интереснее.

Мы попадаем в круглую комнату. Приглядываюсь, понимаю, что она овальная. Развешаны пейзажи, подсвеченные скучным светом. Почти все называются «Октябрь». «Лес в октябре». Успеваю насчитать пять «Рощ в октябре» и три «Ленина в Октябре». Левитан, Шишкин, Серов, перечисляет Октябрь, все подлинники. Я останавливаюсь перед картиной, изображающей дерево, дом и лужу с отражением дерева. Внизу надпись «Ноябрь». Ошибка художника, поясняет Октябрь. Экспертиза установила, что такой вид в том году и в той местности мог быть только в октябре. Если интересуетесь, сейчас уточню, где это было. Я не интересуюсь. Коллекция начинает немного утомлять. Гляжу на желтые деревья, серое небо, снова желтые деревья и снова серое небо, только вот здесь оно голубее, а здесь оттенка свежего бетона. Здесь улетают журавли, а здесь висит туча, а может, и не туча, это уже неинтересно, и вообще, я, оказывается, не люблю пейзажную живопись, хотя думал, что люблю.

Следующий зал еще более странной формы. Узкий, с двумя ответвляющимися коридорами, оба ведут в тупик. Я подхожу к Октябрю, он что-то рассказывает возле витрины с книгами, и спрашиваю о форме комнаты. Это буква «к», рисует в воздухе указкой, вторая буква в слове «Октябрь». Значит, первый зал, догадываюсь, имел форму «о». Загибаю пальцы, понимаю, впереди меня ожидают еще пять залов. Достаю из кармана мобильный, чтобы глянуть на время, утыкаюсь в темный экран и вспоминаю, что перед началом осмотра Октябрь вежливо просил отключить. Окон в комнате не видно; что сейчас, день, вечер? Сколько я уже здесь? Час, два, три? Опускаюсь в кресло. Тут же возникает Октябрь. Это (легкий стук указкой по спинке стула) то самое кресло, на котором Александр Сергеевич Пушкин написал «Октябрь уж наступил – уж роща отряхает…». Я вскакиваю, точно один из этих ужей меня сейчас цапнет. Октябрь продолжает ходить с указкой и рассказывать о теме октября в литературе. Скрываюсь в один из коридорчиков. Тянутся полки с журналом «Октябрь». Провожу пальцем по корешкам и разглядываю фотоэкспозицию, знакомящую с историей журнала. У самой стены – выставка японских нэцке. Фигурки изображают, как сообщается, постоянных авторов журнала. Нагибаюсь, разглядываю. Андрей Волос с бородой Рудаки. Ирина Ермакова в кимоно, напоминающем тогу. Петр Алешковский с флегматичной рыбой. Инга Кузнецова со спящими синицами. Какой-то Афлатуни с буквами и яблоками: бородка, очечки и узбекский кинжал из-за пазухи. Делаю ему рожу и отхожу от витрины. Сзади надвигаются дыхание Октября и энергичный стук указки.

Проходим еще два зала. В зале Т собрана хронология всех октябрей в мировой истории. Все события, происходившие в этом месяце, великие, важные, смешные. Долго, до затекания ног, стоим возле стенда, посвященного Октябрьской революции. Октябрь спрашивает, не устал ли я. В следующем зале отдохнем, обещает и исчезает за стендом.

Ни фига мы в зале Я не отдыхаем. Тоже мне отдых, ползать на карачках и кормить вонючих зверушек, которые оказались здесь только потому, что родились в октябре. Хомяков я вообще не люблю. Кошка одна ничего, умная, но, когда попытался погладить, посмотрела на меня как на идиота. Я, наверное, и правда выглядел как идиот. Вообще, начинаю понемногу ненавидеть месяц, в котором родился. Особенно оказавшись в одной компании с родившимися в нем морскими свинками. А как вам идея делать из них потом чучела? Чучела стоят тут же, выше клеток. Чтобы зверушки видели, какая их ожидает посмертная судьба. Зато Октябрь в белом халатике – когда только успел в него нарядиться? – ходит и слюни пускает. Ути-пути, уси-пуси… Кошечки, собачки. Блошки, вошки.

Читать книгуСкачать книгу