Земля вращается со скрипом (сборник)

Скачать бесплатно книгу Курилко Алексей - Земля вращается со скрипом (сборник) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Земля вращается со скрипом (сборник) - Курилко Алексей

Алексей Курилко

ЗЕМЛЯ

ВРАЩАЕТСЯ

СО СКРИПОМ

РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ...

Еду к отцу сообщить о том, что он уже полтора года как дедушка. Автобус переполнен. Сначала меня прижимают к пьшгногрудой брюнетке с небольшими усами, затем между нами вклинивается неугомонный старичок по­жеванного вида. За окном мелькает осенний пейзаж город­ского типа.

О предстоящей встрече стараюсь не думать. Не получает­ся. Отца в своей жизни я видел трижды. Первый раз в день своего рождения из окна роддома. Эту встречу я не помню. Второй раз на похоронах его матери, в третий - на похоронах моей матери. Все три встречи произошли благодаря печаль­ным событиям наших судеб. Теперь у меня родился сын, и пусть мой отец тоже будет в курсе. Правда, я несколько опоз­дал с этой новостью, но ведь и меня поставили в известность всего пару месяцев назад.

Итак, я стараюсь не думать обо всем этом, когда чувст­вую, кто-то лезет в боковой карман моей куртки. Я особо не нервничаю. Как и положено человеку, которому кроме жиз­ни терять больше нечего. С сожалением отвожу от бюста уса­той брюнетки взгляд в сторону и вниз и вижу - точно!
- чу­жую руку в моем кармане. Хозяин руки - парень моих лет, красивый и упитанный - грустно смотрит в окно и всем сво­им видом внушает доверие.

Я чуть наклоняюсь к парню и, чтобы никого не нервиро­вать, шепчу ему на ухо:

У меня ни копейки.

Серьезно?
- спрашивает он без тени смущения.

Клянусь.

- Ну, извини.

Он оставляет мой карман в покое и разворачивается ко мне спиной.

Интересно, думаю я, а что будет, если я залезу к нему в карман? Вон он как гостеприимно оттопырен. Нужно дейст­вовать. Во-первых, в виде эксперимента: почувствует ли он? Во-вторых, мне нужны деньги не меньше, чем ему. И глав­ное, с чисто воспитательной целью. Пусть послужит ему уроком.

И вот моя рука с дилетантской дрожью лезет в карман профессионала.

Но тут он поворачивает голову и говорит:

- Братан, я тоже пустой.

Теперь моя очередь извиняться. Забавно. Через остановку я выхожу и направляюсь к "зебре", чтобы перейти на ту сторону.

Братан!
- слышу я сзади и оборачиваюсь. Передо мной тот самый парень.

На, - говорит он и протягивает мне двадцатигривенную купюру, - возьми.

Спасибо, - отказываюсь я.

Бери, чего там!

Не надо, - говорю, - обойдусь.

Ну, смотри...

Он явно обиделся. Прячет деньги в карман и уходит.

Подожди!
- кричу.

Ну?

Давай, - говорю, - только добавь еще десятку.

А то, думаю, ни туда ни сюда. Зато тридцать гривен будет в самый раз. И на закуску хватит. Не с пустыми руками при­ду к родителю.

Парень недовольно качает головой, но требуемую сумму дает. Я интересуюсь, давно ли он этим занимается. Он отве­чает, что это не моего ума дело. На том и прощаемся.

В магазине я покупаю консерву со шпротами, бутылку водки и пачку сигарет. Нагрузив этим свои карманы, я на­правляюсь прямиком к дому отца.

Перед домом я останавливаюсь собраться с мыслями. Все-таки сегодняшняя встреча должна стать переломным моментом в наших отношениях. Я его сын, во внутреннем кармане куртки лежит бутылка водки, в заднем кармане брюк - фотография его внука. Надеюсь, буду принят благо­склонно. Другое дело, если это будет лишь видимое радушие и гостеприимство. Мало ли! Я-то никаких претензий к нему не имею. Он дал мне жизнь, свою фамилию и восемнадцать лет платил алименты. С философской точки зрения это немало.

В подъезде бесшумно ругаются глухонемые. У одного во рту почти все золото Клондайка. Второй как две капли воды похож на мою первую учительницу.

Тяжело дрожа, лифт поднимает меня на шестой этаж. Квартира номер девяносто четыре. Звоню. Дверь открывает незнакомый мужчина в спортивном костюме и прыщах.

Здравствуйте.

День добрый.

А Леонид Михайлович дома?

Кто? Это бывший хозяин, что ли? Он умер.

Вы не путаете? Леонид Михайлович...

Умер. Точно. Месяцев семь назад.

Наступает минута неловкого молчания.

От чего он умер? Впрочем... извините...

От чего сейчас умирают? От водки, наверное.

Я разворачиваюсь, вызываю лифт...

Глухонемые продолжают свой спор. Я показываю им бу­тылку, и они оба радостно кивают в ответ. Я жестами объяс­няю, дескать, не с чего пить - посуды нет. Золотозубый пока­зывает, что согласен пить с горла. Второй, с внешностью мо­ей первой учительницы, стучит себе пальцем по лбу. Видимо, это означает: «А голова на что?»

Выйдя из дома и расположившись на первой свободной лавочке, я пускаю по кругу и водку и сигареты.

Через десять минут золотозубый отправляется за второй бутылкой.

После второй я им говорю (почти кричу, потому что мне кажется, что они уже слышат, но плохо):

- Человек рождается один. Это начало. И умирает человек один. Это конец. Так какого хрена между двумя этими собы­тиями человек пытается к кому-то прицепиться? Жить сле­дует в одиночестве. Он правильно жил. Правильно! Вот он умер, так? Сильно ли я опечален? Ну так, совсем чуть-чуть. А знай я его лучше, ближе... Проживи я с ним бок о бок двад­цать пять лет... Да я бы с ума сходил от горя.

Незаметно приближается вечер.

ГОРЕ

Кто-то выбросил щенков в мусорный бак. Совсем кро­шечных. У них еще глаза не открылись. Знатоки ут­верждают, что им три дня от роду, не больше. Одному из них вставили спички в глаза. Говорят - дети. Сукины.

Двоих - мальчика и девочку - на время взяла наша сосед­ка. Предложила - как откроются глаза - отдать нам.

Нам хотелось девочку. Среди животных, как мне кажется, девочки умней и преданней. Может, это и не так. Может, как у людей. По-разному.

Но через два дня девочка умерла. Остался мальчик. Ма­ленький, черненький кутеночек. В понедельник, на следую­щий день после смерти его сестренки, моя жена принесла его домой.

Она кормит его из шприца через пипетку. Он съедает по шесть кубиков за раз.

Он последний, кто из них остался в живых. Он дрожит, ему не хватает тепла его матери.

Он не плачет. Он стойкий парень. Он начинает мне нра­вится. Я не из тех, кто любит сразу и ни за что. Я не люблю собачек за то, что они собачки. Мою любовь нужно заслу­жить. Мне надо понравиться. А вчера он даже попробовал за­рычать. Это характер. Надо же!

Его зовут Горе. Так я решил. Полное имя Егор, если хотите.

Спит Егор в детской зимней шапке моего сына. Моему сы­ну два года. Но он уже умеет ревновать свою маму к Егору. Такое пшено, а ревнует. Надо же! Тоже - порода.

Люби свою маму! Нам с Егором никто не нужен. Мы будем вдвоем. Два одиночества.

Видите, я тоже большой ребенок.Мы с тобой похожи, Егор. Я тоже не переношу холода. Когда я голоден - я злой. Но когда мне холодно, я почти не­счастен. Я жалок и раним, понимаешь. Еще больше суту­люсь, втягиваю голову в плечи, руки кладу в карманы и иду. Наверное, я иду по делам, но ведь мы с тобой знаем, что я просто ищу где потеплей. И таких мест великое множество. Это чужие места; там я временно, я пришел по делам. И на­ступает пора уходить. Под снег или дождь. По ветру или про­тив него.

Где тепло, там и родина. Это сказал Максим Горький. На самом деле его звали Алексей Пешков. Максим Горький - это псевдоним. Вроде клички. Тоже, видать, несладко было.

Ты еще маленький. Не понимаешь.

Когда ты вырастешь, мы будем вместе искать нашу «ро­дину». Потому что я бездельник и бродяга. Я ночую то у же­ны, то у сестры, то у любовницы... вчера ночевал у одно­классника, а завтра... Черт его знает, где я буду завтра.

Читать книгуСкачать книгу