Записки спортсмена-воздухоплавателя и парашютиста

Читать онлайн книгу Полосухин Порфирий Порфирьевич - Записки спортсмена-воздухоплавателя и парашютиста бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Записки спортсмена-воздухоплавателя и парашютиста

В воздухоплавательной школе

Хочу прыгать

Свершилось

Цена мгновений

Крупные «мелочи»

Становлюсь аэронавтом

Так приходит опыт

В грозу

Поиски нового

На Тушинском аэродроме

Расплата за ошибки

Вынужденная посадка

На пути к мастерству опять прыгаю

Небывалый старт

Ввысь и вдаль

Среди отважных

Стратостат-парашют

К новым успехам

Вместе с ветром

В дни войны

У народных мстителей

В глубокий тыл

Гордые соколы

Золотые всходы

Боевые дела

О старых товарищах

Солнце Победы

Навстречу будущему

Неожиданное появление

На службе аэрологии

До предгорий Тянь-Шаня

Разговор об истории

У границ стратосферы

Зрелость

Для блага людей

1957

Полосухин Порфирий Порфирьевич

Записки спортсмена-воздухоплавателя и парашютиста

Аннотация издательства: Заслуженный мастер спорта Порфирий Порфирьевич Полосухин - известный рекордсмен-воздухоплаватель и парашютист - родился в 1910 году. Воздушным спортом начал заниматься с 1933 года. Потерпев при одном прыжке тяжелую аварию, он не бросил любимого дела, продолжал прыгать с парашютом и летать. Он выполнил более восьмисот парашютных прыжков и около двухсот полетов на воздушных шарах. Ему принадлежит ряд мировых и всесоюзных парашютных и воздухоплавательных рекордов.

В годы Великой Отечественной, войны П. П. Полосухин работал на парашютном заводе, а затем - в штабе партизанского движения, неоднократно совершал полеты в тыл врага. За выполнение заданий командования он награжден орденами и медалями Советского Союза.

Книга написана в содружестве с инженером-воздухоплавателем Сергеем Владимировичем Ревзиным. Он принимал участие в ряде полетов на аэростатах. С 1936 года ведет журналистскую работу, популяризируя воздушный спорт. Является автором двух книг: «Стратостат-парашют» и «Свободное воздухоплавание». В той части, которая касается воздухоплавания, «Записки» основаны и на его воспоминаниях.

От автора

Развитие авиации и парашютизма открывает все новые и новые возможности перед воздушными спортсменами. А опыт, накапливаемый ими, в свою очередь, помогает движению авиационной техники вперед. Вот почему наши спортсмены-летчики, планеристы, парашютисты и воздухоплаватели могут гордиться тем, что они способствовали грандиозным достижениям советской страны в завоевании воздуха и проникновении в космическое пространство.

Мне хотелось рассказать читателям о двух видах воздушного спорта, которыми я с увлечением занимался. Более двадцати лет я прыгал с парашютом и летал на аэростатах, близко знал и знаю многих интересных, отважных людей.

Прыжки с парашютом и полеты на аэростатах безопасны лишь при безупречном знании материальной части, соблюдении определенных правил и строгой дисциплины не только в воздухе, но и на земле. В первые годы развития парашютизма и освоения сложных полетов на аэростатах многое еще было неизвестным, непроверенным. Отсутствие должного опыта порою приводило нас к печальным ошибкам. И я считаю полезным рассказать о них читателям.

Вся моя работа в области воздушного спорта тесно связана с советской молодежью, славным Ленинским комсомолом. Сорокалетию комсомола я и посвящаю новое издание этой книги.

Воздушные просторы

Парашют над морем

Солнечным майским днем 1931 года над Севастопольской бухтой, медленно кружа, набирал высоту гидроплан. Самолеты здесь в воздухе появлялись часто и не привлекали к себе особого внимания. Но на этот раз за полетом наблюдали моряки, вышедшие на палубы военных кораблей, столпившиеся на набережных жители и летчики, съехавшиеся с приморских аэродромов.

С нетерпеливым любопытством смотрел вверх и я, стоя среди других краснофлотцев на палубе крейсера «Коминтерн». На спокойной глади бухты неподвижно застыли корабли. Вдалеке дымил пассажирский пароходик, регулярно курсировавший между Северной стороной и Севастополем. Все вокруг было знакомым и обычным. Доносившийся до нас гул моторов вдруг почему-то оборвался, и в наступившей тишине произошло то, о чем мы были специально оповещены накануне. От гидроплана отделилась еле заметная точка. Она стремительно полетела вниз, и тут же над ней, словно по волшебству, раскрылся маленький белоснежный зонтик. Слегка раскачиваясь, он приближался к поверхности моря. Несколько катеров и весельных шлюпок спешили ему наперерез.

Я живо вспомнил короткий полет на самолете, выигранный мною однажды по лотерейному билету Осоавиахима до службы на флоте, в Свердловске, где я тогда работал. Вспомнилось, как от одного вида плывущей глубоко внизу земли и уходящих в бесконечную даль лесистых возвышенностей Урала у меня захватывало дыхание. Каким же непостижимым мужеством обладал человек, бросившийся в такую бездну! Не опоздает ли к нему помощь? Ведь он не сможет долго плавать в одежде с намокшим, отяжелевшим парашютом… Тревожно глядел я в ту сторону, куда опустился смельчак. Но мои опасения были напрасными: катер вскоре принял его на борт.

Я старался представить себе парашютиста, и в моем воображении возникал образ героя с могучим телосложением атлета. Меня даже охватило некоторое разочарование, когда на следующий день я увидел в газете портрет самого обыкновенного мужчины с худощавым лицом и далеко не богатырскими плечами. Это был летчик Леонид Григорьевич Минов, выполнивший первый парашютный прыжок в Черное море.

Из газеты узнал я о важном значении этого прыжка. Молодая авиация нашей страны бурно развивалась. Появлялись все новые отечественные машины, выполнялись длительные полеты. Но парашют только пробивал себе дорогу. Он еще не завоевал полного доверия наших авиаторов, хотя двое из них благодаря парашюту спасли свою жизнь. В 1927 году летчик-испытатель Михаил Михайлович Громов, испытывая самолет новой конструкции, ввел его в штопор. Сделав несколько витков, машина перестала слушаться управления и не вышла в горизонтальный полет. Вращаясь, она все быстрее приближалась к земле. Катастрофа была неминуема. И вот парашют, с неохотой одетый испытателем перед полетом, оказался единственным средством спасения. С большим трудом преодолевая центробежную силу, Громов выбрался из кабины. Оставив самолет, он выдернул вытяжное кольцо, и над ним раскрылся купол парашюта.

Подобный случай вскоре произошел с летчиком-испытателем Писаренко. И все же у многих пилотов оставалось недоверчивое отношение к парашюту. А морские летчики были убеждены, что парашют неизбежно помешает плавать опустившемуся на воду человеку и поэтому вообще не пригоден в морской авиации.

Для того, чтобы доказать ошибочность этого мнения, и совершил свой прыжок Минов. С удивлением прочитал я, что, опускаясь, он постепенно расстегивал лямки подвесной системы, охватывающей его тело. Мне казалось, что тем самым парашютист как бы «подпиливал сук», на котором сидел. Тем не менее, Минов хладнокровно освободился от подвесной системы и в конце спуска держался за нее подобно спортсмену, висящему на кольцах. Почувствовав, что ноги погружаются в воду, он отпустил лямки. Парашют лег на воду в стороне и не мешал отважному летчику плавать до подхода катера. Восхищаясь мужеством Минова, я был далек от мысли, что когда-нибудь сам стану парашютистом.

Прошло немногим более года. Я заканчивал военную службу в Краснознаменной Амурской флотилии, куда меня перевели с Черного моря. В то время комсомол принял шефство над Военно-Воздушным Флотом. Авиация все больше завоеевывала сердца молодежи. С интересом узнавалась каждая авиационная новость. Газеты писали о первых полетах пятимоторного самолета «Правда» и небольшой пассажирской машины «Сталь2», об открытии парашютных и планерных школ, о состязаниях авиамоделистов, о рекордных затяжных прыжках.

Мое внимание привлекли сообщения о развертывании дирижаблестроения. Дирижабль! Это слово волновало мое юношеское воображение еще в 1925 году, когда знаменитый норвежский исследователь Арктики Руал Амундсен и итальянский инженер Умберто Нобиле совершили на дирижабле «Норге» 72часовой перелет со Шпицбергена на Аляску через Северный полюс. Теперь я был поражен описаниями воздушных кораблей, имевших длину около четверти километра и высоту десятиэтажного дома. Они поднимали десятки тонн груза и могли преодолевать без посадки огромные расстояния.

Устройство дирижаблей и управление ими, как я мог судить из прочитанного, имели кое-что общее с морским делом. Воздухоплавательные названия: «отсеки», «плавучесть», «снасти», «такелаж», «балласт», «дрейф» - были знакомыми и понятными каждому моряку. Воздухоплавание стало предметом моих мечтаний. И когда накануне демобилизации мне попалось в газете объявление о наборе курсантов в открывавшуюся Московскую Высшую воздухоплавательную школу Гражданского воздушного флота, я понял, что судьба моя решена.

…Как сейчас, помню дождливое осеннее утро, мокрые платформы подмосковных станций, мелькавших за окном вагона. Поезд Владивосток - Москва подходил к столице. Вот и крытый перрон Ярославского вокзала. Огромная шумная площадь. Резкие звонки трамваев, цокот лошадиных копыт, сигналы автомобилей. За пересекавшим площадь железнодорожным мостом громоздились крыши бесчисленных зданий большого, незнакомого, но давно уже родного города.

В тот же день, отворив высокую обитую кожей дверь, я вошел в кабинет одного из секретарей ЦК ВЛКСМ. Перед столом секретаря сидел симпатичный молодой человек в сером костюме. Секретарь указал мне на свободное кресло.