Смерть Гапона

Скачать бесплатно книгу Мстиславский Сергей Дмитриевич - Смерть Гапона в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Смерть Гапона - Мстиславский Сергей

С. Д. Мстиславский

Смерть Гапона

Глава I.

"ГРЯДЫЙ ВО ИМЯ ГОСПОДНЕ".

Вернувшись в Питер из Москвы с Пресненского восстания, я не сразу смог собрать Центральный Комитет Боевого Рабочего Союза. Хотя опасность для правительства и миновала,-- напряжение в городе не слегло. Попрежнему усиленными нарядами охранялись казенные здания; попрежнему мерзли в морозные ночи на перекрестках и в проулках посты, дозоры и патрули. Сыск шел неослабный. Собрать комитет удалось лишь через неделю после моего возвращения и то не в обычной штаб-квартире нашей, за Невской заставой, а на Широкой, в задней комнатке городской библиотеки-читальни. На повестке был только один вопрос-- отчет мой о московском восстании.

Дружинники слушали с несказанным захватом, заражая своим волнением, подсказывая им для меня вамого неожиданные слова. И когда кончился рассказ -- не сразу смогли оторваться мыслью, вернуться в сегодняшнее, в повседневное. Но вернулись, потому что естественно и тяжко стал перед нами во- [3//4] прос-- что делать дальше. Начал Булкин, начальник выборгской районной дружины,

-- Раз'ясни нам учительски, ежели ты нам учитель. Читал я по книжкам и картинки видел: о коммуне французской и другом, где пишется про истинное геройство. Там, ежеди бой, то до смертного конца; ежели на проигрыш пошло -- сейчас на баррикаду, а то и так, посередь улицы, в одинок, с красным знаменем в обнимку, под залп или под штык. О Москве ты, однако, докладаешь иначе: дрались лихо, но животом на штык не кидались, и как до каюка дела дошло-- в своевремь разошлись. И сам, видишь ты, заместо того, чтобы со знаменем, так сказать, смерть принять -- через забор на помойку сиганул. Ты, по нашему понятию, человек правильный: стало-быть, в книгах тех читаемо неправильно?

-- Неправильно читаемо, Булкин. Революционный завет не такой должен быть. Я вам уже не раз говорил: не умри,-- убей.

-- Верно, -- кивнул Манджурец (фронтовик, новый у нас, сменил Балясного в Нарвско-заставской дружине).-- Умереть, брат, всякая курица сумеет: поклохчет, поклохчет, да богу душу и отдаст, по принадлежности. В нашем деле, как в армейском -- на фронте. В цепи, бывало, голову только подними с закрытия -- взводный тебя сейчас всесветно кроет: подставляешься, мать твою так, этак я еще так, -- полку в ущерб. А чтобы посередь поля --со знаменем в обнимку, животом на штык -- и с пьяных глаз в голову не влезет. [4//5] А по-революционному -- у иных -- как бы почитается за геройство. Не возьмешь в толк.

-- От нерозмысла,-- убежденно оказал Щербатый.-- По партийной линии тоже ведь, как поглядишь, так: кто чаще в тюрьме сидел, тому почету больше. А по-нашему: часто попадался, значит -- работа не чиста, не мастер. Ну, раз, там, другой влип, с ком случая не бывало. Но ежели многажды... обязательно от неуменья. Стало быть, прими во снимание, укороти или вовсе отсунь от дела. А они его, гляди-ко,-- на первое место: заслуга -- по высидке. Это с чем же сообразно?

-- У нас в районе тоже завелся такой, из меньших, сбивает народ на конституцию; все о Думе: и такое от нее добро, и этакое. Я его на митинге окрыл. Конституция, говорю, господская вольность, а нам она ни на ляд: и кто, говорю, за конституцию говорит, тот, говорю, пролетарию изменник. Он как затрясется вееь, оратор-то: я говорит, восемь лет в ссылке сидел. А я ему -- что ж ты, говорю, козий ты сын, сидел, а не бегал... Ребята как загогочут...

-- Постой-ка,-- перебил Угорь.-- Как бы от дела в разговор не уйти. Ты вот что скажи, Михаила. После Москвы -- нынче что же -- опять будем общего выступления ждать. Или шабаш делу, что ли,-- говори прямо.

-- Дела, Угорь, нам с тобой на век хватит: шабашить не придется. Но относительно общего выступления-- теперь, после Москвы, на ближайший срок его ждать едва ли приходится. Временно, по крайней ме- [5//6] ре, придется на мелкую, на партизанскую борьбу перейти.

Угорь качнул головой.

-- Ежели так, значит, делу шабаш. Народ у нас такой: навалились раз, нахрапом не взяли -- крышка, стало-быть; теперь, как в россыпь пошли, нипочем их, браток, не соберешь!

-- Соберем, Угорь, дай срок!

-- Срок-то давай не давай, сам подойдет. Однако, как с ребятами быть: не посолишь ее в прок, дружину-то? Ежели до общего -- поспишь да еще выспишься? Это надо обстоятельно, я тебе скажу, обсудить.

-- Подожди с обсуждением,-- отрывисто сказал Николай. Он молчал до сих пор весь вечер, и сейчас бросилось в глаза, что он странный какой-то. Не в себе.

-- У меня другой есть вопрос к Комитету. Покруче.

-- А ну?

-- Да и как сказать, не знаю. Он дрогнул губами и замолчал.

-- Стряслось что?
--спросил Угорь и подвинулся ближе.-- Ты это чего же?

Николай еще ниже опустил голову, лица совсем не стало видно.

-- Дело, братцы, такое. Гапон...

-- Гапон?--насторожился Булкин.-- И то ребята толкуют -- гапоновцы собираться стали. Отделы вроде как бы опять ладятся открывать. Послание от него, что ли? Не вовсе, значит, запропал по заграницам-то...

[6//7]

-- Кабы послание...-- Николай снизил голос и обвел глазами всех, словно набираясь силы.-- Сам здесь. Головы дрогнули.

-- Видел?

-- Самому не довелось. Но от людей знаю достоверных.

-- Обязательно бы повидать,-- тихо сказал Щербатый.-- Я от него, прямо сказать, свет увидел. Нового завета человек. "Грядый во имя господне"...

-- Грядый,-- закивал Николай быстро. И вдруг улыбнулся во все лицо растерянной и детской улыбкой.-- Он, видишь ли,-- провокатор, поп-то.

Двенадцать глаз взбрюсились на Николая. Горящих. В упор.

Щербатый медленно привстал, отжимая доску стола черными крепкими ладонями.

-- Слову вес знаешь, Николка? Я тебя за такое слово... В бога не верю, но в попа вера есть: он по постригу своему в божье имя играть не стапет. А Гапон -- поп особый, он божьим именем... грядый. И царя он божьим именем проклял: сам слышал. Пастырское благословение на кровь дал... Чтобы такой человек...

-- Провокатор,-- тихо и упорно повторил Николай и расплакался, нелепо водя ладонями по заросшим, щетинистым щекам.
-- Как же теперь жить, родненькие?

И оттого, что он сказал так, от голоса, и оттого, что он заплакал, стало достоверно сразу, без доказательств: провокатор Гапон. Понял и Щербатый: смолк, отвернул голову в угол.

Манджурец заговорил первый:

[7//8]

.
-- Кто вызнал?

Николай вздрогнул, словно разбудили его.

-- Мартын. Есть такой, из эсеров. Мартын, говорю.

-- Из эсеров?
-- повернулся к нему Щербатый.
-- Тот, что с нами девятого в крестном ходу был?

-- Тот самый.

-- Михайло, Мартына зпаешъ?

-- Знаю.

-- Поручишься?

-- Поручусь.

Щербатый покачал головой.

-- Скор ты, я тебе скажу, на поруку. Я бы не дал. Ко дворцу мы с ним тогдась, прямо сказать, рядом шли, у Гапона, у самого. Как первой пулей зазыкнуло -- лег твой Мартын брюхом в снег. И воротник поднял, морду укрыть. Гапон, небось, тогда не ложился. Еле оттянули его, чтоб не подбило. А Мартын -- как рожок взыграл -- смотрю, он уж глазом шарит, куда брюхо уткнуть.

-- Мы же только что говорили насчет того, как со знаменем в обнимку...

-- Не лукавь, Михайло. То -- другое совсем: тобой; для бою свой закон. А Гапон нас не на бой, на жертву вел, без оружия,--устрашить голой грудью: кто на такое, на жертву пошел, тому грудь прятать не гоже. Ежели довелось под расстрел -- не пять. Ты б лег? Соврешь, не поверю. Нет, ежели Мартын донес -- дело, товарищи, поверки требует.

[8//9]

-- А кто же говорит, чтоб без поверки,--вскинулся Булкин.-- Такие дела без оказательств не делаются. Он тебе оказательства какие дал, Николай?

-- Дал,--тихо кивнул Николай.--Доказательство твердое. Ежели бы нет, разве бы я на душу взял... Однако, и при том -- нам ему -- не с его слова верить. Он сам так обещал -- своими глазами увидим: сам Гапон перед нами свое предательство окажет. За тем он ко мне и пришел -- за свидетельством нашим. Мы -- не гапоновские, однако, и не партийные: за заставами нас послушают; по политическому, мы -- делу этому сторона. Поэтому и просит нас Мартын: для свидетельства, говорит, не для суда.

Читать книгуСкачать книгу