Бичеватель

Серия: Рик Холман [3]
Скачать бесплатно книгу Браун Картер - Бичеватель в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Бичеватель - Браун Картер

Бичеватель (Пер. с англ. Л. Г. Нефедова) Глава 1 Длинные нечесаные волосы блондинки навели меня на мысль, что она немало потрудилась над своей внешностью: веки ее припухли, на полных губах ни следа губной помады. Разумеется, без лифчика. А впрочем, кто ж нынче носит лифчики, особенно в возрасте не больше восемнадцати? Секретарша казалась совсем юной и смертельно скучала. Пока не появился я. Мистер Блум сейчас примет вас, мистер Холман. Девушка одарила меня бесхитростной улыбкой, под стать невинности своего кукольного личика. Я вежливо поблагодарил и вошел в кабинет Джорджа Блума. Но он не потрудился даже приподнять свою тушу из кресла, ограничившись в качестве приветствия лишь взмахом пухлой руки. Джорджу уже за шестьдесят, пришло мне на ум, и где-то после сорока лет в Голливуде он стал одним из трех крупнейших независимых кинопродюсеров. Ты чертовски долго добирался, Рик ! недовольно буркнул великий продюсер. Я пожал плечами: Пробки. На днях собираюсь купить бульдозер. Конечно же изготовленный на заказ и сиреневого цвета двух тонов? Джордж постучал по столу кулаком. Посмотри-ка сюда! На первый взгляд обе фотографии на столе не имели между собой ничего общего. На одной была изображена поразительная красавица с длинными черными волосами; зачесанные назад с высокого лба, они ниспадали на плечи волнами мелких кудряшек. Чувственный изгиб полной нижней губы восхитительно контрастировал с незабываемым, почти неземным взглядом больших, выразительных глаз. Лицо отчего-то казалось смутно знакомым, но мой банк данных не мог отыскать нужного имени. Со второй фотографии смотрела изможденная женщина, видимо лет на десять старше первой и явно переставшая получать удовольствие от жизни. Прямые спутанные волосы неопрятными прядями свисали на плечи; в пустых, опухших глазах застыла полная отрешенность. Лицо избороздили глубокие морщины, а на полных губах застыл немой упрек и внутреннее отчаяние. Лицо молодой леди я почти узнал, сказал я Блуму. Но другое Т а, которой оно принадлежало, она что, прямиком из больницы? Это Флер Фалез ! На обоих! Указательный палец продюсера сердито уперся в первый снимок. Первая сделана три года назад. Эта, Джордж ткнул на второй снимок, сделана позавчера. Сразу после того, как она упала или бросилась со скалы рядом со своим домом в Малибу. Я придвинул кресло и сел. И что, происшествие не попало в газеты? Ты чертовски прав, но только потому, что, обнаружив исчезновение Флер, Арлен сразу сообразила позвать меня. И тем не менее, когда мы снова поднялись на вершину скалы, там уже очутился один из любителей подсматривать. За негатив второй фотографии мне пришлось отдать двести долларов. Мисс Фалез сильно пострадала? Джордж покачал головой. Спаслась чудом. Флер упала в пропасть глубиной двести футов, но примерно в двадцати футах под обрывом есть маленький выступ, не больше пары футов в ширину. Не спрашивай, почему она не спрыгнула прямо вниз, потому что я не знаю. К счастью, от удара Флер потеряла сознание, и, когда мы с Арлен добрались до вершины, она все еще лежала на выступе. Арлен ? переспросил я. Арлен Доннер , ее секретарь. Блум нетерпеливо взмахнул рукой. Черт возьми, Рик ! Флер только тридцать два года, но на этой фотографии ей легко можно дать все шестьдесят. В чем состоит твой интерес? спросил я. То есть, вернее, зачем понадобился тебе я? Блум медлил с ответом. Его правая ладонь сначала в нерешительности погладила двойной подбородок, затем осторожно прошлась по сверкающему куполу лысой головы. Образ Джорджа Блума , проникшегося даже на время состраданием к кому-то, кроме себя, выглядел не только ново, но просто невероятно. Позволь мне рассказать о Флер Фалез , наконец произнес он. Позволь мне попытаться остановить тебя! возразил я. Давай начнем с ее настоящего имени. Флер Фалез в жизни не слышал более неорганичной комбинации. Тем не менее имя и фамилия подлинные. Джордж тихо рассмеялся. Продюсер нашел ее в глуши Оклахомы, семнадцатилетнюю и неиспорченную, что для парня с комплексом Лолиты оказалось непреодолимым соблазном. Поэтому он подписал с ней грошовый контракт и привез в Голливуд, как привез бы любую другую миленькую девчушку со свежей мордашкой, но без заметного таланта. Следующие два года он подкармливал Флер маленькими ролями в третьеразрядных фильмах, которые показывают только на мусорной свалке ночного телевидения. Но полагаю, это телевидение убеждает со всей очевидностью, что ты все еще жив, с готовностью поддержал я. Никто не умирает, пока по телевидению идет ночное кино. Сердитым взглядом Джордж призвал меня к молчанию и продолжал: Затем один ненормальный выкупил ее контракт и одновременно принес продюсерам большую жирную прибыль. Он оказался настолько безумен, что дал Флер второстепенную женскую роль в фильме «Войди в темноту». Блум скорчил выразительную гримасу. Остальное уже достояние истории. Малышка Флер отняла картину у двух главных звезд! Через три месяца она вышла замуж. Курт Варго играл в фильме мужскую роль второго плана и утонул в середине их медового месяца на Гавайях. Какое-то время Флер была совершенно разбита, но в конце концов осушила слезы и вернулась на съемки фильмов. Помню, сказал я. Блум простер над столом большие руки, а его жирное лицо светилось ярким огнем воспоминаний. Она превратилась в легенду, Рик. Последующие пять лет одно только имя Флер в огнях над входом в кинотеатр гарантировало аншлаг. И самую большую в своей жизни ошибку она совершила, выйдя во второй раз за Тео Олтмена. Он, конечно, не Хьюстон, согласился я, но имеет репутацию крепкого режиссера. Кажется, его прозвали Бичевателем или чем-то в этом роде? Потому что вместо бича у него язык, рявкнул Блум. Через очень короткое время работающие с ним люди выражают пожелание, чтобы он пользовался кнутом это куда менее болезненно. Сразу после свадьбы Олтмен снял Флер в своем фильме, но картина тихо приказала долго жить. Годом позже они попробовали снова. На съемках с Флер случился нервный срыв. Восемнадцать месяцев она провела в частной лечебнице, и за все это время Олтмен ни разу не пришел ее навестить. Как только врачи сказали, что Флер поправилась, Олтмен развелся с ней, ублюдок ! Ради возвращения Флер затеяла даже постановку пьесы на Бродвее, но во время репетиций свела всю труппу с ума вечной неуверенностью в себе. Пьеса сошла со сцены через неделю и уже вдали от Бродвея. Флер понадобилось два года, чтобы набраться смелости и предпринять новую попытку воспрянуть. Она сделала фильм с итальянским режиссером, в то время очень знаменитым Морганти , и, надеюсь, он сейчас там, где ему самое место: моет тарелки! Критика назвала фильм катастрофой. Он шел в паре кинотеатров страны примерно неделю, затем исчез с экранов. Флер вернулась в свой уединенный, безумный дом на вершине скалы и с тех пор не покидает его. Ходили слухи о серьезном романе с каким-то крупным промышленником, заметил я. Был такой, кивнул Блум. Харви Линдерман. Король недвижимости и трижды неудачник в брачной игре. Одно время их роман бурно развивался, потом наступило внезапное охлаждение. Не знаю почему. Во всяком случае, Линдерман Флер не пара; он искал в ней только некий символ своего статуса, а Флер не нуждалась в его деньгах. Итак, вздохнул я, я выслушал краткую историю жизни Флер Фалез , рассказанную Джорджем Блумом. Может, вернемся к моему первому вопросу: в чем твой интерес во всем этом и зачем понадобился я? Я сотрудничаю с Флер большую часть ее профессиональной жизни и в некотором роде привязался к ней. Тяжелые подбородки Блума слегка порозовели. Ладно уж, так и быть, признаюсь: я тот самый продюсер, который первым обнаружил ее в захолустном городке. Западаешь на малолеток ? усмехнулся я. Судя по играющей в девочку секретарше, твои вкусы совсем не изменились! Сейчас все больше в мыслях, Рик. Он слабо усмехнулся в ответ. Старые привычки умирают медленно! Но ты ответил только на половину моего вопроса, сказал я. При чем тут я? Судя по твоим словам, Флер Фалез нуждается скорее в медицинской помощи. Джордж нетерпеливо качнул головой. Я знаю Флер, как никто, и говорю тебе внутри она из закаленной стали. Позавчерашнее происшествие не случайность. Если она сама бросилась со скалы, у нее должна быть чертовски серьезная причина. И я хочу, чтобы ты выяснил эту причину, Рик ! Не уверен, что могу помочь в такой ситуации, с сомнением заметил я. Может, ей нужен психоаналитик. Но возможно тут и другое, проскрипел Блум. Кому-то очень понадобилось скинуть Флер со скалы! Полагаешь, попытка убийства? Он медленно покачал головой из стороны в сторону, словно старый бык, запертый в маленьком загоне. Как на духу, Рик , не знаю. Но думаю, такая вероятность не исключена. И по моему убеждению, только ты в состоянии найти разгадку и держать язык за зубами. Разумеется, это деловое предложение, и я с радостью оплачу любой присланный тобой счет, но прошу, окажи мне услугу, Рик. Это может оказаться дорогостоящей тратой твоего времени, сказал я. С чего начинать? С места, где все произошло, поспешно ответил Блум. С ее дома. Сейчас при Флер неотлучно находится профессиональная сиделка, и я не уверен, пустит ли она тебя к ней, но Арлен поможет. Она работает у Флер уже три года и очень предана ей. Арлен Доннер , личный секретарь? уточнил я. Да. Час назад я позвонил ей и предупредил о твоем приезде. Оставайся в ее доме сколько хочешь в качестве гостя, Рик ; проблем не будет. Знаешь, как его найти? В Малибу, сказал я. Единственный в своем роде безумный дом! с невольным восхищением воскликнул Джордж. Выстроен у самого края скалы с видом на Малибу. От одного взгляда из окон гостиной у меня кружится голова! Флер всегда боялась непрошеных гостей, поэтому напичкала особняк системами безопасности, и теперь он ну просто электронная крепость. В стене у ворот телефон. Когда приедешь, позвони в дом, и Арлен тебе откроет. Дорога ведет прямо в гараж, но не беспокойся о выезде. Весь чертов пол гаража поворотный круг, поэтому, если захочешь уехать, только нажми кнопку, и пол будет поворачиваться, пока автомобиль не станет радиатором на дорогу. А когда выйду из гаража? спросил я. Покачусь на американских горках до самого дома? Блум вежливо захихикал. Страшновато только в первый раз, Рик. Потом привыкнешь. Еще один вопрос, сказал я. Если, по-твоему, кто-то сбросил Флер со скалы, то, может, тебя осенило заодно, кто именно? Джордж схватился за один из подбородков и потискал его пальцами, словно в любой момент собирался устроить самосожжение и хотел убедиться, что консистенция подходящая. Если бы только знал, Рик , сам бы отыскал ублюдка ! Как я уже сказал, считай это возможностью, которую нельзя игнорировать. Вы близко общались все эти годы с Флер Фалез ? Насколько Флер позволяла мне, ответил Блум. Я все еще ощущаю за нее ответственность, с тех самых пор, как вытащил ее из Оклахомы и привез на побережье. Он виновато улыбнулся. Полагаю, в глазах Флер я что-то вроде отца: человек, к которому обращаются в беде, но в остальное время избегают, потому что он чертовски надоедлив! Когда вы последний раз виделись перед ее падением со скалы? Блум демонстративно задумался. Месяца два-три назад. Флер тогда только что поняла: она нужна Линдерману всего лишь как символ его статуса, и хотела узнать мнение постороннего. То есть мое. И ты с ней согласился? Разумеется! Тип вроде Линдермана последнее, в чем она тогда нуждалась. Как она в то время выглядела? с искренним интересом спросил я. Как на второй фотографии? Совсем не так плохо. Правда, какой-то немного поникшей, усталой, но, думаю, тут была причина предстоящая тяжесть решения о разрыве с Линдерманом. Я взглянул на Блума. Собираешься в рождественские праздники играть на студии Санта-Клауса, Джордж? Глаза продюсера холодно блеснули, однако он изобразил на лице искусственную улыбку. Может быть, мой интерес к Флер выглядит весьма нетипично. Но у меня к ней особое отношение; всегда было так и всегда будет. Трудно поверить, что под всем этим жиром скрывается сердце! восхитился я. Не стесняйся, оскорбляй меня сколько угодно, Рик , прорычал Блум , особенно теперь, когда взялся за работу. Если добьешься положительных результатов, то даже назначу для твоих оскорблений постоянное время в моем кабинете. Провалишь дело пеняй на себя, и, черт возьми, я буду не я: тебе больше не работать в этом городе! Силенок не хватит, Джордж! тихо произнес я. Возможно. Продюсер опять любовно погладил свою лысину. Но я очень постараюсь, обещаю. Ладно. Я встал с кресла. В моих правилах хорошие отношения с клиентом. Это облегчает работу. Так я всегда говорю. А что всегда говоришь ты, Джордж ?. Иди ты ласково сказал Блум и сгорбился в кресле, ожидая моей реакции. Не вставай, великодушно разрешил я. Сам найду дорогу. И не забудь сказать «до свидания» своей внучке в приемной. Когда через несколько секунд я подошел к столу, лицо ее озарила теплая улыбка. Улыбнувшись ей в ответ, я подумал, что она кажется милой девочкой и, пожалуй, лучше не доверять словам Джорджа насчет того, что все происходит только мысленно. Секретарша наклонилась ко мне, позволив натянуться блузке под гибким напором молодых грудей. Очень надеюсь, что Флер Фалез поправляется, еле слышно произнесла она. Мистер Блум мне все рассказал какой ужас! Теплая улыбка стала еще более открытой. Но я знаю, он в вас очень верит, мистер Холман. Существовала слабая вероятность, что она так же наивна, как выглядит. А вдруг? Я рассудил, что попытка не пытка, и тут же испробовал на ней холмановские чары. Как приятно слышать подобные слова из ваших уст, заговорил я, источая обаяние изо всех пор. Понимаю, как тяжело мистеру Блуму : ведь он устроил будущее Флер Фалез и все такое. Глаза девушки расширились. Ну разве не ужасно? перешла она на доверительный шепот. Мистер Блум говорит, что сценарий великолепный, написанный исключительно для нее, на главную роль приглашен Виктор Эмори, а режиссером Дуайт Кезнер. И это будет величайший фильм-возвращение в истории кино. Но сейчас, со всеми этими проблемами Девушка эмоционально моргнула, и я деликатно перевел глаза на крепкие маленькие грудки, созерцая стыдливое давление сосков на блузку. Знаете, иногда мне так жалко бедного мистера Блума , что я готова все бросить и разрыдаться. Жизнь тяжелая штука, ответил я. Да? Девушка казалась слегка ошеломленной, но для своего возраста она имеет полное право, подумал я. Прекрасно вас понимаю, продолжал я. Временами от одной мысли о Джордже Блуме у меня сжимается все внутри. О да! Теплая сочувственная улыбка вновь вырвалась наружу. Джордж предлагал вам сниматься? как бы между прочим спросил я. Этого не понадобилось. В голосе блондинки звучала милая девичья невинность. Видите ли, мне нравится с ним спать. Глава 2 Около девяти вечера я добрался до дома в Малибу и вышел из автомобиля перед массивными железными воротами. Как и говорил Джордж Блум , около них в стену был вмонтирован телефон. Когда я поднес трубку к уху, прозвучал гудок и раздался женский голос. Мисс Доннер ? спросил я. Это говорит Рик Холман ! Рик ! Как здорово снова тебя слышать! В голосе послышался вздох облегчения, отчего он прозвучал почти истерически. Сейчас открою ворота. Как поставишь машину в гараж, сразу поднимайся в дом, слышишь? Может быть, вы знакомы с каким-то другим Риком Холманом ? смущенно произнес я. А я Рик Холман не известный вам. Это Арлен. Она интонацией подчеркнула имя и намеренно оживленно рассмеялась. Ты же не разыгрываешь свою старую подружку. Если выпадет случай, я разыграю любую старую подружку, какая подвернется под руку, сказал я. Шутки в сторону! Как я мог тебя забыть, Арлен ! Похоже, разреженный воздух Малибу вызвал у меня приступ амнезии. Похоже, Рик. Когда женщина вешала трубку, в ее голосе все еще сохранялось неестественное оживление. Я повесил трубку в ту же нишу в стене (куда ж еще?) и вернулся к автомобилю. Железные ворота бесшумно раскрылись, и я тихо въехал по крутой бетонной дорожке в круглый гараж. На металлическом поворотном круге уже стояли черный «линкольн» и кроваво-красный «БМВ», но между ними хватило места и для моего кабриолета. Внутренняя лестница привела меня в просторный холл, и тут на меня обрушился белокурый торнадо: из далекого проема напротив вырвалась блондинка, в мгновение ока преодолела разделявшее нас расстояние и повисла на моей шее. Рик , милый! Голос блондинки звучал восторженно и очень громко. Где ты пропадал столько времени? Пытался обрести разум, пробормотал я, и, кажется, только что опять его потерял. Она прижалась к моей щеке и прошептала на ухо: Большое представление для Тео Олтмена ! Он заявился внезапно и ошивается здесь уже полчаса. Не хочу, чтобы Тео догадался об истинной причине вашего приезда. Разумеется, послушно шепнул я в ответ, и на случай, если забыла, я пью бурбон со льдом. Блондинка отступила на шаг. Я впервые рассмотрел ее по-настоящему и не пожалел. Длинные светлые волосы с медным отливом зачесаны к ушам и собраны на затылке в свободный узел. Большие небесно-голубые глаза под выразительными бровями светились живостью и умом. Полные губы сулили все виды чувственного наслаждения, известные и неизвестные. Черный свитер и узкие брюки обтягивали тело с удовлетворительным вниманием к подробностям фигуры. Высокие, полные груди выдавались вперед, словно холмы-близнецы, и были увенчаны сосками, которые так и просили, чтобы их ущипнули; крутые бедра плавно переходили в длинные полные ляжки. Если готов, холодно сказала она, идем в гостиную. Я двинулся вслед за ней через холл, восхищаясь дразнящим покачиванием ее тугих ягодиц. Брюки на ней так тесно облегали упругие полушария, что были различимы даже смутные очертания ложбинки между ними. Я постарался вернуть разбежавшиеся мысли на менее опасную территорию. Перед камином стоял долговязый тип, похожий на отвратительный обломок дерева, очевидно, Тео Олтмен. Он был одет в синий клетчатый костюм и ярко-розовый свитер. Лицо долговязого совсем не гармонировало со слегка пижонской одеждой: оно принадлежало стареющему орлу, забывшему, что сезон спаривания давно закончился. Высокий лоб встречался с отступившей линией волос далеко на макушке. То, что осталось от волос, было длинным и черным. Холодные, полуприкрытые веками серые тусклые глаза широко расставлены возможно, чтобы видели дальше большого крючковатого носа? Рот в лучшем случае напоминал щель мусорной ямы. Я машинально надеялся обнаружить в руке долговязого бич, но увидел всего лишь стакан. Медная блондинка представила нас друг другу, затем многозначительно улыбнулась мне: Все еще пьешь бурбон , Рик ? Хорошо, что не забыла, милочка, с ответной понимающей улыбкой сказал я. Судя по тому, как сидит на тебе эта одежда, ты все так же презираешь нижнее белье и другие подобные излишества. Улыбка блондинки внезапно застыла, она быстро отвернулась и отошла к бару в другом конце комнаты. Олтмен медленно потягивал свой мартини, а его полуприкрытые глаза внимательно изучали меня из-за края стакана. Конечно Голос режиссера был тих и слишком тонок для его костистого тела. Холман ! Осторожный швейцар, улаживающий гнусные неделикатности, совершенные киномагнатами! Рот Олтмена растянулся в каком-то подобии улыбки, и тонкие губы совершенно исчезли. Воображаю, как вы заняты, бегая повсюду с проволочной метелкой и заметая грязь под ковры. Интересно, чья грязь привела вас в этот дом? Хотя что это я, будто подобное неизвестно! Подошла Арлен с моим бурбоном , и в ее глазах промелькнул ужас. Никакой грязи, небрежно сказал я Олтмену. Я по-прежнему имею обыкновение навещать всех моих старых подруг, вот и все. Разве я мог отсутствовать так долго, чтобы Арлен перестала скучать по мне? Я всегда скучаю после твоего ухода, Рик , подтвердила она. Как-то в один ужасный вечер я проскучала целых тридцать минут! Она сунула стакан в мою руку быстрым нетерпеливым движением, отчего зазвенели ледяные кубики. В следующий миг я почувствовал, как с пальцев стекает хороший бурбон. Я пришел на панихиду, объявил Олтмен. Возможно, несколько опередив события. Но всю будущую неделю я буду слишком занят, чтобы для чего-то выкроить время. Смените тон, Тео, тонким голосом проговорила Арлен. Флер вовсе не умирает. Ошибаетесь, милая. Ее время пришло. Пять жутких секунд он стоял с закрытыми глазами, склонив голову набок. Разве вы не слышите бой часов? На часах жизни Флер без пяти минут полночь. Олтмен скромно пожал плечами. У меня всегда было это странное экстрасенсорное предчувствие смерти других людей, конечно. Несколько лишних перьев, сказал я, и никто не отличит вас от любого другого стервятника. Еще мартини! Олтмен протянул блондинке пустой стакан. На миг мне показалось, что этим стаканом Арлен сейчас разобьет режиссеру голову, но, очевидно, она раздумала и направилась к бару. До нелепости преданная девушка! заметил Олтмен. Я часто задавал себе вопрос, нет ли между ней и Флер каких-то особых, тайных отношений. Вы задаете себе слишком много вопросов, мистер Олтмен , вяло отозвался я. Хотя как сказать: грязный ум, который достался вам, очевидно, не пригоден для иных целей. В глазах режиссера промелькнул огонек удовлетворения, и я понял, что ответная грубость входила в его планы. Пришла Арлен со стаканом мартини и, заметив, что Олтмен садится в кресло, затравленно посмотрела на него. Тео взял стакан, сделал маленький глоток и, перед тем как проглотить, покатал спиртное во рту. Еще слишком отдает вермутом, дорогая, но все-таки наметился определенный успех по сравнению с предыдущим. Кто знает! Если я пробуду здесь достаточно долго, то сумею научить тебя делать неплохой мартини. Жду не дождусь уроков! фыркнула Арлен. Знаете, Холман , бедная Флер Фалез никогда не была актрисой. Обращаясь ко мне, режиссер не сводил глаз с Арлен. Когда в те стародавние времена Киган выкупил ее контракт у Джорджа Блума , она занималась тем, что вертела бедрами и обнажала грудь, и хотя не играла чистой порнографии, но подходила к ней очень близко. Единственный хороший фильм, в котором снялась Флер, результат блестящего подбора актеров. Киган хотел, чтобы Флер играла самое себя, но даже с этим она не могла справиться. Затем муж Флер удачно утонул во время медового месяца реклама появилась фантастическая! и вдруг она стала звездой. И больше ей не нужно было пытаться играть. Очень кстати, потому что у Флер никогда не было способностей. Прекратите! На скулах Арлен вспыхнули два ярко-розовых пятна. Я не собираюсь стоять здесь и слушать Олтмен властно поднял руку, требуя тишины. Верх невоспитанности прерывать людей, пока они не закончили, дорогая. Олтмен заставил ее замолчать, медленно повернув голову ко мне. Думаю, именно поэтому под моим руководством Флер распадалась на части, пока, наконец, не закончила восемнадцатью месяцами пребывания в психушке. Моя настойчивость в желании добиться от нее хоть какой-то актерской игры оказалась для нее чрезмерной, так что она быстро нашла прибежище в безумии. Сколько раз вы посещали ее в лечебнице? спросил я. Ни одного. Он слегка зевнул. Флер как жена и так называемая актриса была невыносима даже в нормальном состоянии. И я не мазохист, чтобы добровольно подчиниться бреду безумной женщины. Лжете! От избытка чувств Арлен чуть не захлебнулась. Ее талант актрисы тут ни при чем. Это вы упрятали Флер в больницу! Дорогая Арлен , голос режиссера звучал совсем по-отечески, конечно, Флер должна была изобрести какую-то правдоподобную историю, чтобы скрыть истинную правду. Всю жизнь она лгала всем, особенно себе. Олтмен допил мартини, поставил бокал на стол рядом с креслом и встал. Я только хотел слегка обрисовать вам перспективу, Холман. Если собираетесь, как и прежде, заметать ради Флер грязь под ковер, вам понадобится очень большой ковер. Кстати, его губы снова исчезли, растянувшись в принужденной улыбке, идея с возвращением Флер на экран не только смешна, но жестока. Можете передать это Джорджу Блуму. Арлен изменилась в лице, словно увидев пришельца из Галеса. Как вы узнали? Ее голос дрогнул. Это тайна! Никто, кроме В кино нет тайн, которые можно скрыть от меня, дорогая, почти добродушно ответил Олтмен. Но мне уже пора. Время, как говорится, не ждет. Он демонстративно посмотрел на карманные часы. Вижу, что на часах жизни Флер все еще без пяти минут полночь. В предстоящие дни я буду слишком занят, но, разумеется, пошлю цветы. Пожалуй, нечто драматично-сентиментальное: одну красную, слегка увядшую розу на длинном стебле, как вы думаете? Бичеватель ? невольно вырвалось у меня. Кого же вы все время бичуете на самом деле, Олтмен ? Любого, с кем вступаете в контакт, или самого себя? Этакий одинокий мазохист, принужденный к отчаянному садизму, потому что никто не хочет его хлестать! Олтмен так-таки и не нужен никому, никоим образом? Лицо режиссера превратилось в застывшую маску. Вы же не предполагаете, что я задержусь тут, чтобы выслушивать ваш детский лепет? Он направился к двери. Откройте ворота, Арлен , и, пока вы этим занимаетесь, не сомневаюсь, что этот неряшливый человечек немедленно примется за работу, стараясь замести грязь. Подброшу вам мысль на обратную дорогу, Олтмен , огрызнулся я. Бесплатно! Когда стрелки часов вашей жизни покажут полночь, кто придет на ваши поминки, старина? Олтмен не остановился., но его плечи немного напряглись, так что я мог надеяться, что мой блеф не прошел даром. Арлен последовала за режиссером в прихожую, а я заполнил паузу приготовлением нового бурбона. Через пару минут Арлен вернулась в комнату и скорчила выразительную гримасу. Никогда не замечала за собой склонности к насилию, горячо начала она. Но сегодня вечером мне много раз казалось, что, если кто-то вложит мне в руку подходящий тупой предмет, я проломлю Олтмену голову! С удовольствием помог бы расчленить тело и выбросить части в океан, усмехнулся я. В прежние времена ты была другой, Арлен , милая. В прежние времена? На мгновение ее лицо приобрело непонимающее выражение, затем в глаза вполз осторожный свет. Только необходимость сделала меня твоей старой подружкой, Рик Холман , но она только что вышла в дверь вместе с Тео Олтменом. Так что прошу: больше никаких непристойных шуток вроде этой или про отсутствие нижнего белья. А оно все-таки есть? спросил я с интересом. Не твое собачье дело! Арлен села на кушетку, сложив руки под грудями, отчего они выпятились еще больше и бросила на меня строгий, сугубо деловой взгляд. Сдвинутые ноги сжимали округлую выпуклость паха. Меня беспокоит Олтмен , как, черт возьми, он пронюхал о Флер? Ты ожидала его? Арлен покачала головой: Отвечая на звонок, я думала, что это ты. И пыталась его остановить, говорила, что Флер нет в городе, но он только смеялся, говорил, что знает правду и, если я не впущу его в дом, сразу известит газеты. Пришлось позволить ему войти, Рик. Он оттолкнул меня и ринулся прямо в ее комнату. К счастью, ночная сиделка настоящий кремень ничуть не испугалась. К Флер никого не впускают, включая меня. Даже Тео понял, что единственный способ пройти мимо сиделки выстрелить в нее, когда она не смотрит, и сдался. Торчал здесь, непрерывно рассказывая ужасные гадости о Флер до самого твоего приезда. Как Флер? Плохо. Она неожиданно состроила гримасу. Как я уже сказала, врач никого к ней не пускает, и, мне кажется, большую часть времени он держит ее под действием сильного снотворного из опасения полного умственного расстройства, которое заставит ее снова оказаться в больнице. А ты? Как ты относишься ко всему этому? Я с ней уже три года и считаю Флер замечательной женщиной, с чувством сказала Арлен. Вся ее проблема состояла в том, что в ее личной жизни было слишком много трагедий. Всегда влюблялась не в тех людей, вроде этого гада , Тео Олтмена , или даже Морганти из Рима. Вы слышали, наверное, о его продолжающихся неделями оргиях, о том, как он трахал своих ведущих актрис, трогательно веря, что это самый дешевый способ добиться от них хорошей игры? О’кей , такова жизнь, но Флер отказывалась это понимать, пока фильм не был почти готов и Морганти охладел к ней. Так и знал, что это невыполнимое задание, сказал я угрюмо. Только такой сентиментальный сатир, как Джордж Блум , мог рассуждать иначе. Чем больше слышу о Флер, тем больше убеждаюсь, что ей поможет только хороший психиатр. Возможно, Джордж прав, неожиданно согласилась она. Может, повторишь для меня по буквам? проквакал я. Крепкие белые зубы Арлен терзали полную нижнюю губу. Это трудно передать словами. Конечно, я действительно близка к Флер , но она никогда не доверялась мне. После возвращения из Рима она горевала о Морганти ; затем появились гнусные рецензии и, наконец, фильм потерпел полный финансовый провал. Флер пала духом еще больше и совсем перестала выходить из дома. Долгое время она пребывала в таком трансе; затем, около шести месяцев назад, внезапно сказала мне, что уезжает отдыхать, и исчезла на целых три недели. Я чуть не сошла с ума от переживаний и неизвестности. Ты не знала, куда она поехала? Нет, не знала, но Флер вернулась из поездки другой женщиной живой, сияющей, полной огня. Она сказала, что на этот раз решила вернуться, и помочь ей может только один человек Джордж Блум. Через пару часов после ее возвращения весь этот дом, казалось, снова ожил. Джордж ехал сюда в полном восторге от идеи; Флер пыталась дозвониться по межгороду своему прежнему парикмахеру, и я начала понимать, что за три недели так драматически изменить ее могло только одно: она встретила нового мужчину. Раздался осторожный стук в дверь, Арлен нервно вздрогнула, и в гостиную вошла сиделка. Лет пятидесяти, в безупречной униформе, как нельзя более подходившей к ее подтянутому облику истинной профессионалки, человека компетентного. Извините, мисс Доннер. Голос сиделки звучал бесстрастно. Я иду на кухню обедать. Мисс Фалез крепко спит, и я скоро вернусь к ней. Спасибо, мисс Коллинз. Арлен как-то нервно улыбнулась и неопределенно махнула рукой в мою сторону. Кажется, вы незнакомы с мистером Холманом ? Он помощник мистера Блума. Здравствуйте, мистер Холман. Сиделка сдержанно кивнула мне, повернулась и вышла из комнаты. Знаешь, осторожно прошептала блондинка, при виде ее я всегда чувствую себя двенадцатилетней девочкой с шинами на неровных зубах. Надеюсь, ты не против побыть немного помощником Джорджа? Старая летучая мышь почитает его, поэтому, надеюсь, часть уважения перепадет и тебе и она не решит автоматически, что мы с тобой совершаем вместе страшные греховные вещи только потому, что спим под одной крышей. Хочешь сказать, я должен отказаться от грандиозного шанса совершить кое-что страшно греховное с моей старой подружкой только потому, что старая летучая мышь плохо о нас подумает? По крайней мере, сегодня, почти простодушно улыбнулась она. Придется тебе ответить известными словами Наполеона. Значит, в твоих глазах я похож на Жозефину? жалобно простонал я. Она прыснула со смеху, затем посерьезнела. Меня словно заперли в женском монастыре без всякого дела. Ты всегда был мне симпатичен, Рик , настоящий мужчина и даже с чувством юмора. Но полчаса с Тео Олтменом это все равно что неделя, непрерывного избиения резиновым шлангом при свете прожектора. Я словно выжатый лимон. Ладно, раз я Жозефина, то постараюсь снять макияж перед тем, как залезу в свой ночной халат с оборками, вздохнул я. Ты, кажется, остановилась на рождении заново Флер Фалез ? Садист! Она громко зевнула. После возвращения домой ей два месяца ежедневно в одиннадцать часов утра звонил какой-то мужчина. Это превратилось в ритуал, по его звонку можно было сверять часы. Те два раза, когда мне удавалось опередить Флер у телефона, ее спрашивал неизвестный мужской голос. Она всегда отвечала на звонки в своей комнате, и разговор длился не менее часа. Затем приплывала сюда с мечтательным выражением в глазах, и я знала, что день пройдет просто потрясно. Никаких скандалов, тишь да гладь. Харви Линдерман ? высказал я догадку. Арлен отрицательно покачала головой. Линдерман всего лишь небольшая интерлюдия, и возник он позже, после тяжелого разочарования. Кто бы ни был этот поклонник, он прекратил звонить в конце второго месяца. После первой недели его молчания Флер пошла вразнос: начала беспробудно пить и в то же время сидела на снотворном. Конечно, вряд ли стоит говорить, как смертельна эта комбинация. Кажется, сейчас последует соль истории, предвосхитил я. Ты прав. В день происшествия на скале, после четырех месяцев молчания, тот телефонный поклонник снова позвонил. Около десяти вечера, насколько я помню. Джордж Блум задержался здесь на пару дней, все еще отчаянно пытаясь пробудить интерес Флер к жизни. Он ушел спать раньше, чем закончился ее телефонный разговор. Я все еще оставалась здесь, когда вошла Флер. Она выглядела оживленной и сказала, что хочет подышать свежим воздухом: почему бы нам не прогуляться на вершину скалы? Я была согласна на все, независимо от погоды, лишь бы она была довольна. Мы поднялись в наши комнаты за плащами и сапогами. Флер вошла в мою комнату, и не успела я понять, в чем дело, как она выхватила ключ из замка и очутилась по ту сторону двери. Заперла ее снаружи, и мне пришлось целых пятнадцать минут колотить в дверь, прежде чем проснулся Джордж П олагаю, остальное он рассказал тебе. Хотелось бы уточнить несколько деталей, произнес я с надеждой. Она снова зевнула. Давай отложим это до утра, ладно? Обещаю, что к тому времени буду бодрой и веселой! Идет, сказал я. Арлен встала, закинула руки за голову и, аппетитно потянувшись, туго выставила великолепные груди, привлекая внимание твердыми цилиндрическими сосками. Затем выпрямилась, и груди свободно упали на место. Лестница в конце холла, сказала она, комната для гостей уже приготовлена. Третья дверь налево. Не затруднит самому найти дорогу, Рик ? Сейчас я могу только одно не дать глазам закрыться. Не беспокойся, сказал я. Найду. Бар в твоем распоряжении. Больше ничего не хочешь? Ты знаешь, что мне надо, а я знаю, что сегодня этого не получу! Спокойной ночи, Рик. Она сонно улыбнулась и направилась к двери. Спокойной ночи, император! прорычал я. Арлен остановилась в дверном проеме, окинула меня долгим взглядом через плечо и громко фыркнула. Насморк? подозрительно спросил я. На секунду, прыснула она, я вообразила тебя в пеньюаре. Это была ее финальная реплика, и Арлен ушла вместе с ней. Я сделал новый бурбон , раздвинул длинные шторы и погрузился в зрелище залитого луной Тихого океана, который начинался прямо под ногами и уходил за безоблачный горизонт. Комната словно набухла тишиной, волны бились о берег в полном безмолвии, и на один сверхъестественный миг я ощутил себя персонажем готического романа, запертым в замке Флер, достаточное основание еще для одного бурбона. Через несколько минут я спустился в гараж, выхватил чемоданы из автомобиля и взбежал по лестнице на верхний этаж. И вдруг впереди, в нескольких шагах от меня, приоткрылась дверь, выплеснув в тускло освещенный коридор яркий прямоугольник света. Из дверного проема неуверенно шагнула женщина в черном как ночь пеньюаре и медленно направилась ко мне. Ее волосы беспорядочно падали на плечи, на лице бессмысленное выражение сомнамбулы. Она чуть склонила голову на пару дюймов и всмотрелась в меня заплывшими глазами. Пожалуйста, помогите! заговорила она хриплым, почти несвязным шепотом. Меня держат пленницей в собственном доме. Эта ужасная женщина все время колет мне лекарства! Вы нездоровы , мисс Фалез , нервно пробормотал я. Вам лучше вернуться в кровать. Я должна уйти отсюда! Рука женщины поднялась в отчаянном жесте, явно стоившем ей чертовски многих физических усилий. Если не уйду, меня убьют! Она почти вплотную подступила ко мне и вытянула шею. Заплывшие глаза отчаянно всматривались в мое лицо, и я физически ощутил ее волевое желание, благодаря которому она боролась с действием снотворного. Вдруг женщина вскрикнула, и на мгновение ее лицо внезапно преобразилось; морщины напряжения и усталости чудесным образом исчезли, и оно вновь обрело безупречную красоту. Курт! Она выдохнула имя, словно воспоминание. Курт, любимый, я знала, что однажды ты вернешься. Это значит, ты простил меня твоя ненависть прошла. Пожалуйста, Курт, скажи, что перестал меня ненавидеть! На лестнице послышались шаги, потрясенный вздох изумления, затем шаги перешли в бег. Подтянутая, деловитая мисс Коллинз пробежала мимо меня, с бережной властностью подхватила Флер Фалез под руку и быстро увела ее в спальню. Прежде чем дверь перед моим носом захлопнулась, я успел разглядеть интерьер комнаты. Множества омерзительных медицинских вещичек баночек, скляночек, шприцев на столике у большой шикарной кровати оказалось достаточно, чтобы вызвать у меня жуткие ночные кошмары. Глава 3 Путь на вершину скалы был не для слабонервных. Местами тропа шла над самым краем пропасти глубиной двести футов или даже больше. На Малибу-Бич стояло прекрасное утро, с голубого неба ярко светило солнце, а мое лицо ласкал зефир морского бриза. Арлен Доннер шла впереди, поскольку тропа вдруг сузилась, и со спины, в белой шелковой рубашке и узких оранжевых брючках, она выглядела так же привлекательно, как и прошлой ночью. Ее ягодицы соблазнительно подпрыгивали; воображению оставалось дополнить совсем немного. Когда тропа достигла вершины, девушка сошла с нее и приблизилась к краю обрыва. Я остановился рядом и посмотрел вниз. Вот это место, Рик , сказала она. Джордж Блум дал точное описание: в двадцати футах под обрывом располагался узкий, не шире двух футов выступ, ниже только верная смерть. Что случилось после того, как Джордж тебя вызволил? спросил я. Я схватила фонарик и бросилась по тропинке, ответила Арлен. Я знала, что скала любимое место Флер, а затем нашла на траве ее фонарик вот здесь, поэтому догадалась, что она упала с обрыва. Потом вернулась в дом и привела Джорджа, подсказал я. .А дальше? Мы захватили с собой трос из гаража. Джордж привязал его к стволу вон того дерева. Пока он светил фонариком, я спустилась на выступ, обвязала тросом руки Флер, и Джордж поднял ее наверх. Затем снова взобралась на скалу. Это же черт знает сколько нужно было потрудиться, уважительно заметил я, чтобы вызволить ее. Ну, если бы я подумала об этом тогда, то тут же ударилась бы в слезы, с усмешкой ответила Арлен. К счастью, времени не было! Когда вы вытащили Флер, она все еще была без сознания? Всего несколько минут. Когда она очнулась, то не знала, что с ней, однако все время повторяла, что чувствует себя сносно и может ходить, после чего не без нашей помощи добралась до дома. А как насчет фотографа? Когда появился он? Сначала меня неожиданно почти ослепила внезапная вспышка света. Джордж оказался быстрее меня. Он схватил подлеца за руку и стал с ним ругаться, а я поддерживала Флер. Помните, как он выглядел? Арлен покачала головой: Как я сказала, вспышка почти ослепила меня, поэтому мне удалось разглядеть только его силуэт. Но Джордж договорился с ним о фотографиях? Да, он предложил зайти в дом. Мы уложили Флер в кровать, и, пока я вызывала врача, Джордж спустился в гостиную и договорился с фотографом. Знаете, для человека его возраста Джордж в прекрасной форме. Я имею в виду, что, вытащив Флер с выступа и все такое, он сохранил достаточную быстроту реакции и успел схватить гада с фотокамерой раньше, чем тот удрал. Джордж крепкий мужик, согласился я. Полагаю, в таком состоянии его поддерживает любовь к юным девушкам. Арлен хихикнула. Помню, один раз он абсолютно серьезно сказал мне, что между нами могут быть только платонические отношения, поскольку я для него слишком стара. Мы повернули к дому, и по дороге я рассказал, что случилось вчера, когда я встретил Флер Фалез в коридоре перед спальней. Знаю, что у нее комплекс вины перед первым мужем, медленно проговорила Арлен. По какой-то причине в его смерти Флер винит себя. Возможно, в нынешнем состоянии ей опять не дает покоя ее прошлое. Вчера ее мучил не только комплекс вины, но и мания преследования, бред, буркнул я. Ей казалось, что если она не сбежит из дома, то в конце концов ее убьют. Кто бы это ни был. Я всегда считала, что для Флер дом единственное место, где она в безопасности. Потому что он построен как средневековый замок, только вместо солдат в доспехах стены охраняют электронные приборы. Бедняжка! Очевидно, она больна гораздо серьезнее, чем я себе это представляла. Когда мы вошли в дом, я сказал Арлен , что должен уехать по делам и, вероятно, вернусь только вечером. Я съехал по бетонному спуску вниз, Арлен открыла ворота, и, когда они закрылись за мной, почувствовал, что снова вернулся в страну живых. Через час я затормозил перед офисом Джорджа Блума. Пухлогубая Лолита приветствовала меня, как старого друга. Ее верхнюю половину, до столешницы, прикрывала почти прозрачная блузка, сквозь которую открывался великолепный вид на маленькие розовые груди с чуть более темными сосками. На мгновение меня разобрало любопытство, что она носит в неофициальной обстановке. Привет! Улыбка девушки просто ослепляла. Очевидно, вы очень быстро продвигаетесь, мистер Холман , если вернулись так скоро. Джордж здесь? спросил я. В смысле, не откинул ли он ночью копыта от сердечного приступа в вашей квартире или что-нибудь в таком духе? Она понимающе засмеялась. Признаюсь вам по секрету, мистер Холман , я устаю первая! У мистера Блума сейчас никого нет, так почему бы вам не пройти в его кабинет? Когда я вошел, голову Джорджа окутывал синий дым, что, возможно, не предвещало ничего хорошего. Судя по выражению лица, в данный момент он был не очень настроен радоваться появлению Холмана. Джордж вынул изо рта сигару, стряхнул пепел в вогнутый живот отдыхающей на его столе обнаженной дамы из стекла, которая служила ему пепельницей, и ее вечная венецианская улыбка ничуть не изменилась. Что, по-твоему, мой кабинет, пролаял он, комната отдыха? Я сел в ближайшее кресло и закурил. Меня тревожат отношения с клиентом, Джордж, сказал я. Я всегда надеюсь на доверие, откровенность, честность с его стороны. Вчера ты с благостным выражением лица рассказывал о своих долгих отношениях с Флер Фалез. Ты хотел помочь ей только из сострадания, потому что она многое для тебя значила? Ну, договаривай, договаривай! И поэтому умолчал о грандиозном фильме-возвращении, который взялся продюсировать ? Ты это помнишь, Джордж? Для него уже готов великий сценарий с Виктором Эмори в главной мужской роли и Дуайтом Кезнером в качестве режиссера. Сколько ты уже вложил тысяч двести? Или больше? Кто тебе все это рассказал? хмуро спросил он. Не важно. Главное, не ты. Еле передвигая свой вес, Блум с кряхтением откинулся на спинку кресла, и его лицо медленно расплылось в ухмылке. Просто проверял твое отношение к работе, Рик. Если ты так быстро обнаружил то, о чем я умолчал, значит, именно ты сумеешь найти разгадку. Сигара описала в воздухе благодушную кривую. Всего лишь небольшой тест на старание. Я смотрел на Блума , пока ухмылка сначала не завяла, а потом и не сползла с его лица. Ладно, пожал я плечами. Будем считать, у тебя склероз. Что еще ты скрыл от меня? Ничего, проскрипел он. К моменту моего появления в доме там уже торчал Бичеватель , небрежно заметил я. Ему все известно о фильме-возвращении и о происшествии с Флер. Он проник в дом, угрожая Арлен , что сообщит в газеты, если она его не впустит. Олтмен ? Блум свирепо прикусил сигару. Как, черт возьми, он узнал о Флер? Не спрашивал, сказал я. Решил, что все равно не скажет. Утром Арлен показала мне место, где вы подняли Флер с уступа. Арлен считает, что ты в хорошей форме, из-за твоей быстрой реакции ты схватил фотографа, едва сработала фотовспышка. Блум попытался принять скромный, вид. Регулярные физические упражнения Несомненно, заметил я. Видел ее в приемной. Расскажи о фотографе, Джордж. Что ты хочешь знать? Во-первых, как он туда попал, огрызнулся я. Поразительное совпадение над Малибу-Бич поздний дождливый вечер, Флер Фалез падает со скалы, а когда ты втаскиваешь ее обратно, там вас уже поджидает парень с фотоаппаратом! Все верно. Продюсер ущипнул себя за подбородки и почти виновато поглядел на меня. Тогда я об этом просто не подумал, Рик. Я хотел только одного не допустить появления снимка в газетах. Расскажи мне все, начиная с того момента, как сработала вспышка. Я смотрел в другую сторону, поэтому она не ослепила меня, в отличие от Арлен , начал он. Силуэт парня был отлично виден на фоне неба, поэтому я просто схватил его и предложил на выбор: или он сейчас же продает мне снимок, или я отберу фотоаппарат и сброшу его со скалы. Парень не вышел ростом и, думаю, по моей хватке понял, что я не обманываю. Я знал, что спокойно могу оставить его в гостиной, пока помогаю Арлен втащить Флер на верхний этаж, потому что никто не может выбраться из дома, если не знает, как обращаться с этими электронными штучками. Когда я вернулся в гостиную, то был не в настроении торговаться, поэтому согласился заплатить за пленку двести долларов, а потом выпустил парня из дома. Вот и все. Ты проявил пленку, Джордж, сказал я, и отпечатал кадр. Зачем? Почему просто было не засветить всю катушку и не забыть про этот неприятный инцидент? Не знаю, промямлил он. Любопытство, наверное, взяло верх. Черт! А почему я не могу взглянуть на пленку, за которую заплатил двести баксов , а? Скажи? Ты узнал его имя? Черт, нет. Блум свирепо усмехнулся. Мы не настолько подружились. Я перегнулся через стол и погасил окурок о стеклянный живот венецианская обнаженная продолжала все так же безмятежно улыбаться. Коллега-мазохист, догадался я: ей нравится горячий пепел, а мне сидеть здесь, вытягивая правду из Джорджа Блума. Как он выглядел? терпеливо продолжал я. Маленького роста. Блум неуверенно посмотрел на меня. Или я уже это говорил? Говорил, но это не важно. Дальше? Молодой, лет тридцати. Кудрявые светлые волосы, очки без оправы, тонкий голос. Джорджа распирало от самодовольства. Какова память? Мне надоело оскорблять тебя, даже по приглашению, проскрипел я. Все? Пожалуй. Продюсер обиделся. Вспомни, что со мной тогда происходило, Рик. Шок, физические усилия и Конечно, конечно! простонал я. Но скажи теперь, где мне найти Харви Линдермана ? Блум нервно погладил лысую голову. Зачем он тебе? Арлен говорила о трехнедельном отдыхе, который неожиданно решила устроить себе Флер? Он быстро кивнул. И про последующие телефонные звонки, которые внезапно прекратились через пару месяцев? Говорила. Знаешь, кто звонил? Не представляю, буркнул продюсер. Возможно, это имеет значение. Возможно, Линдерман знает. Она несколько раз встречалась с ним, приходя в себя после разговоров с анонимным собеседником, и могла чем-то поделиться с ним. Вполне, признал Джордж. Вопрос в том, захочет ли Харви Линдерман , чтобы ты его нашел? Когда дело доходит до его частной жизни, то по сравнению с ним покойный Говард Хьюз душа общества! Крупный кинопродюсер, вроде тебя, вполне может устроить с ним встречу, сказал я. Попытаться устроить, уклончиво ответил он. Нужно время. Можешь перезвонить сюда часика в три? Идет. Что сейчас поделывает Олтмен ? Недели две назад закончил картину для Стеллы, так что, думаю, отдыхает. Запиши мне его адрес и телефон, попросил я. Блум вышел из себя: Черт возьми, Рик ! Ты что, сломал руку? Просто маленький тест, вроде того, что ты мне устроил, осклабился я. Докажи, что умеешь писать, вот и все. Бормоча что-то сквозь зубы, Джордж нацарапал в блокноте несколько слов, вырвал страницу и протянул мне. Я как раз собирался о нем спросить. Какого черта его занесло в дом Флер? Пришел на поминки. У него, видишь ли, очень сильное экстрасенсорное предчувствие, когда время умирать другим. Сиделка не пропустила его к Флер, по, по словам Арлен , он очень старался проникнуть к ней. А также велел передать, что идея с новым возвращением Флер не просто нелепа, но и жестока. Несчастный сукин сын! Его сжатый кулак обрушился на крышку стола, заставив стеклянную натурщицу невольно выбросить немного драгоценного пепла. Как, черт возьми, он узнал о Флер? Это наш с Арлен секрет! Был секретом. И только до тех пор, пока кто-то и i нас не проговорился, дал я вполне естественный отпет. Уверен, Арлен никому не говорила она слишком предана Флер, мягко возразил Блум. Бывают времена, когда я смотрю на тебя и думаю, выглядывает ли из-под этого жира настоящий Джордж Блум. В тебе есть некое лукавство, видное за милю, но, думаю, этого ты и добиваешься, потому что под ним ты куда более коварен. Если понимаешь, о чем идет речь. По-моему, ты разозлился, просто ответил Джордж. Значит, звоню в три, сказал я, потому что всегда знаю, когда повержен. Выйдя в приемную, я взглянул на часы был еще только полдень. Лолита мне улыбнулась, я тут же ответил. Она провела кончиком языка по полной, чувственной нижней губе, я облокотился на край стола и склонил голову к ней, так что мог смотреть прямо на маленькие острые груди. У меня сильное ощущение, что мы родственные души, прошептал я. Оба желаем мистеру Блуму только добра. Надеюсь, мистер Холман. Рик , сказал я. Рик , повторила она и порозовела. Меня зовут Полина. Мне нужна твоя помощь, Полина, совет Ты ближе к Джорджу, чем я, и, возможно, знаешь его истинные мысли. Например, чего он хочет на самом деле. Если могу помочь, я все сделаю, Рик. Абсолютно все, серьезно ответила она. Ты имеешь в виду что-то определенное? Здесь не место для разговоров. Я понизил голос до заговорщического шепота. Как насчет ленча вдвоем? Ну Полина на мгновение задумалась, идея мне нравится. Я могу уйти в час. Где встретимся? Э-э Я отчаянно пытался вспомнить самое темное известное мне место, чтобы прозрачная блузка и болтающиеся розовые сиськи не сделали ее центром мужского внимания. Как насчет «Фраскалли »? Всего в нескольких кварталах отсюда. Буду ждать в баре. Великолепно, сказала она, и ее лицо покрылось восторженными ямочками. Проблема в том, думал я десять минут спустя, удобно устроившись за стойкой бара «Фраскалли » с большим стаканом мартини, что невозможно сказать: красива, но глупа, или красива и умна. А если умна , то насколько? Похоже на алгебру; я вспомнил, как однажды в средних классах искренне задал вопрос, какой фермер в здравом уме скажет, что у него в стойле минус пятнадцать коров, и учитель предложил мне заняться более доступным делом например, уборкой мусора. Полина пришла в начале второго, и я с радостью увидел, что поверх прозрачной блузки на ней надет свитер. Платье на три четверти, но под ним, когда она шла ко мне, открывались для обозрения длинные и красивые ноги, немедленно замеченные мной и всеми остальными мужчинами в баре. Выпьешь чего-нибудь? спросил я, когда она опустилась на соседний табурет и бармен почти перевесился через стойку, чтобы еще раз увидеть ее ноги. Мартини. Восемь к одному с каплей лимона. О? пискнул я. Сколько, по-твоему, мне лет? Восемнадцать? Двадцать один, но Джордж тоже думает, что восемнадцать. Она весело рассмеялась. Давай сохраним мой возраст в секрете, ладно? После пары стаканов мы перешли к столу. Полина заказала импортный страсбургский паштет, заливного фазана и оладьи «сузетт ». Я заказал хаш , и даже мысль, что Джордж в конце концов найдет его, замаскированного, в моем отчете о расходах по делу, не избавила меня от пустоты в желудке. Что тебя интересует? вдруг спросила Полипа. Я имею в виду, чепуха о родственных душах это хитрый ход, Рик , но то, что ты сказал позже, правда. Мы оба на стороне Джорджа я, естественно, больше! и он так много лет скрывал свои мысли, что не может избавиться от привычки, даже если это в его интересах. Вероятно, ты станешь первым президентом-женщиной, сказал я, когда будешь старой и страшной, лет этак в двадцать пять. Скажи, что тебе известно о Тео Олтмене ? О Бичевателе ? Только то, что рассказал Джордж. Судя по его словам, Олтменом можно пугать ворон. Олтмен и Джордж как-то связаны ? Не думаю, разве что оба явно ненавидят друг друга. Полина отвлеклась, чтобы сделать солидный глоток заказанного ею импортного белого бургундского, которое шло почти задаром, по девять долларов за бутылку. Полагаю, камень преткновения Флер Фалез. Знаешь, почему Джордж так боится ее смерти? Скажи, почти взмолился я. Олтмен владеет правами на ее кинобиографию , спокойно объяснила Полина. Он заставил Флер передать ему права сразу после свадьбы. Поэтому, если она умрет, то накрылся не только фильм-возвращение по закону один только Олтмен имеет право заставить ее память сверкать фантасмагорическими цветами и звуком на километровом экране. Вот почему Джордж считает, что кто-то мог спихнуть ее со скалы, сказал я. Кто-то вроде Олтмена. На самом деле он так не думает, спокойно возразила она. Разумеется, только по этой причине он нанял тебя. Джордж просто надеется каким-то образом получить доказательства, что Флер сбросили и это сделал Олтмен. Она сочувственно улыбнулась. В определенном смысле у Джорджа однолинейное мышление, обычное у таких преуспевающих людей. Во-первых, они считают, что в трудный момент судьба всегда предложит им выход, и оглядываются вокруг в поисках человека, который должен персонифицировать эту судьбу. В данном случае это оказался ты, Рик. Кем ты все-таки будешь к тридцати годам, поперхнулся я, пораженный ее логикой, президентом мира? Я соглашусь на исполнительного вице-президента «Джордж Блум продакшнс , инк.», когда мне будет двадцать пять. К тому времени Джордж со скрипом решит, что мне больше восемнадцати, и начнет подыскивать замену. Но я столько узнаю о его бизнесе, что он с благодарностью согласится на все мои условия. Я отставил стакан белого бургундского в сторону, подозвал официанта и заказал двойной бурбон. Кто-то капнул Олтмену о происшествии с Флер, осторожно сказал я. С места, где я сижу, ты выглядишь наиболее подходящим кандидатом. А кто же еще? Полина с жадностью следила, как официант ловко сбросил пылающие оладьи в ее тарелку, и я улучил шанс сделать пару укрепляющих нервы глотков только что принесенного бурбона. Я подумала, хватит уже мучиться Джорджу вопросом, что произошло с Флер, непринужденно продолжала она. Что сделано, не вернуть, как сказала мне школьная подруга бывшая девственница. Поэтому, когда его обуяла идея, что Флер, возможно, сбросили со скалы и это сделал Олтмен , я предложила нанять специалиста, который во всем разберется. Поэтому, когда Джордж пригласил тебя, я решила, что вам обоим не обойтись без провокации. Она улыбнулась воспоминанию. После моего рассказа Олтмен чуть не уронил телефон. Я могла завтра же пройти кинопробы, если бы назвала свое имя. Сохранила полную анонимность? Ну, не совсем. Затуманенные глаза Полины смеялись. Я сказала, что звонит Арлен Доннер и, по-моему, он должен знать о происшедшем, потому что Флер справлялась о нем. Что? Я залпом выпил остаток бурбона и отчаянно замахал пустым стаканом проходившему мимо официанту. Полина ответила милой, девически невинной улыбкой. Папа всегда говорил, что в осином гнезде нет ничего интересного, если его не разворошить как следует, а для этого нужна длинная палка. Уж она-то у тебя есть! пробормотал я. Знаешь, какой меня представляет себе Джордж? Девочка, недурная в постели и с бетоном между ушами. Он рассказывает мне все, потому что думает, будто говорит сам с собой, тем более что для него самый сладкий звук в мире звук собственного голоса. Не хочешь ли поделиться со мной еще какой-нибудь важной мелочью? спросил я. Например, датой начала третьей мировой войны? Вряд ли. Полина провела указательным пальцем по краю тарелки и с видимым удовольствием слизнула ромовый соус. Ты умен, Рик. Возможно, по-своему умнее меня. Если бы я была той, которой притворяюсь, твой подход был бы наилучшим. Вот что заставило меня помочь тебе. Спасибо. Я вскинул руку, и официант тут же вложил в нее новый стакан. Ирландский кофе, пожалуйста. Полина смущенно улыбнулась служителю. Пожалуй, еще несколько пирожных. Для чего Джордж сохранил пленку и отпечатал кадр? спросил я. Почему сразу просто не засветил ее? Чтобы понять это, надо думать так же, как думает Джордж, терпеливо объяснила она. Пленка обошлась ему в двести долларов, так? Это было что-то вроде инвестиции, верно? Думаешь, он мог позволить себе выбросить ее, даже не поглядев? И Полина неожиданно очень точно воспроизвела интонацию Блума , пусть и на октаву выше: «Никогда не знаешь, милая, просто не знаешь, вдруг никуда не годная вещь через шесть месяцев окажется нужна позарез!» Например, для рекламы, когда фильм-возвращение будет готов к прокату? «После полного физического упадка Флер Фалез триумфально возвращается в величайшей роли в своей жизни». Так? Примерно, кивнула она. Джордж мало чем отличается от любого другого крупного продюсера. А по натуре своей все они достаточно примитивны, и всем им свойственно колоссальное чувство личного тщеславия. Они могут десятилетиями ненавидеть лифтера, который не узнал его в чикагском отеле, и даже помнить его по имени, а для этого, Рик , нужна безграничная энергия. Да уж, мэм , уныло согласился я. Полина хихикнула. Кажется, я сама становлюсь похожей на них. Прошу прощения! Как тебе показалась Арлен Доннер ? Очень привлекательная рыжеватая блондинка, очевидно искренне преданная Флер, сказал я. А что? Ничего. Полина отхлебнула глоток ирландского кофе и взглянула на меня, неожиданно украшенная белыми пенистыми усами. Просто интересно, кто получит деньги Флер после ее смерти. У тебя усы на верхней губе, заметил я. Замечание ничуть не смутило девушку. Джордж предложил бы слизать их. Полина небрежно вытерла рот салфеткой. Что, не очень понравилась моя идея, а? А не хочешь, чтобы сексуальная блондинка оказалась замешана в темные дела, скажем по составлению плана избавления от работодателя, чтобы унаследовать безбедную для себя жизнь? Здесь ты явно перегибаешь, запротестовал я. Возможно. При Флер Фалез неотлучно находится сиделка, ведь так? Да. Кто ее пригласил? Врач, наверное. А, ты не знаешь? Рот девушки скривила улыбка злорадного удовлетворения. Тебе не кажется, что стоит этим поинтересоваться, Рик ? Или считаешь, тебя слишком озадачит, если окажется, что сиделку наняла Арлен Доннер ? Затем, полагаю, следует проверить рекомендации и выяснить, настоящая ли она сиделка. Как мне кажется, здесь не все чисто. Внезапно в моей памяти возник столик, увиденный в спальне Флер, весь в лекарствах, и может показалось? в свете ночника поблескивающий шприц, или нынче пользуются пластиковыми? Я видел лицо Флер, видел, как ее глаза всматривались в мои сквозь прорези век, словно она старалась сбросить с себя оцепенение, и слышал ее невнятный шепот: «Если не уйду, в конце концов меня убьют». Ну что, кошка язык откусила? ядовито спросила Полина. Просто думаю, промямлил я, возможно, ты и права. Скажи, что тебе известно о Харви Линдермане ? Ничего, а почему ты спрашиваешь? Джордж говорит, что с ним невозможно встретиться, если только он сам этого не захочет. Я собираюсь позвонить Джорджу в три часа и узнать, удалось ли ему организовать свидание со мной. Не трать зря деньги, небрежно бросила Полина. Линдерман живет в Беверли-Хиллз , в отеле-пансионате под названием «Виндзор-Арме ». Очень маленький, очень изысканный отель, где селятся старомодные богачи те, кто владеет состоянием не менее двух поколений. Он занимает два верхних этажа. Кажется, ты только заметила вскользь, что ничего о нем не знаешь, поддел я ее. Да, лично я не знаю. Она взяла из вазы последнее пирожное и с аппетитом отправила его в рот. Только со слов Джорджа, потому что они вместе провернули пару сделок. Будешь ждать, пока Джордж устроит встречу, прождешь до той поры, когда секс станет лишь скучным воспоминанием. Почему? Я оказался достаточно туп, чтобы сформулировать вопрос как следует. Она критически оглядела меня: Может, ты мало ешь? Поэтому и память подводит? Я же сказала, Джордж нанял тебя только по одной причине получить доказательства, что Олтмен сбросил Флер Фалез со скалы. Ему вовсе не нужно, чтобы ты отвлекался на всякие мелочи вроде Линдермана. Не думаю, произнес я приглушенным голосом, что ты согласишься стать моим партнером. В таком случае мы могли бы делить доход с преимуществом твоей доли, конечно. Подумаю, обещала она, но я вижу себя на организационной работе, а в твоем специфическом деле ее маловато. Но все равно, спасибо за предложение. Я допил бурбон и уныло смотрел, как она приканчивала ирландский кофе и радостно выгребала остаток сахара со дна высокого стакана. Опоздаешь на работу, злорадно заметил я. Начальник не рассердится? Куплю по дороге немного черного кожаного бельишка, непринужденно ответила она. Джордж без ума от черной кожи. Двадцать один, уставился я на нее (значит, сорок пять). Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что тебе восемнадцать, и надеялся Это все часть имиджа, жестко объяснила она. Милая и невинная снаружи, порочная внутри. И создает у Джорджа впечатление, что это его работа, ведь он воспринимает себя так серьезно. Девушка тихо рассмеялась. Знаешь, когда он первый раз трахал меня, то вел себя так бережно, предусмотрительно, что, когда добрался до пупка, я чуть было не заснула. Остальное принесло разочарование. Знаешь что? сказал я. Кажется, я все понял. Настоящая Лолита, разумеется, была сорокапятилетней лилипуткой. Полина пожала плечами. Ну, мне еще многому предстоит научиться. А чему именно? не без интереса спросил я. Всему, что только взбредет тебе в голову, сказала она. Техника очень важна, не так ли? Разумеется. Я жадно уставился на нее через стол. Делаешь мужчине то, что по-настоящему берет его за живое, создаешь у него ощущение, что он никогда в жизни не переживал ничего подобного. Как только научишься этому, считай, можно водить его на веревочке. Как Джорджа? Полина кивнула. Да, как Джорджа. Она откинулась назад. Ладно, Рик. Пора возвращаться на работу. Не забудь купить по дороге кожаное белье, напомнил я. Лучше не буду, тихо проговорила девушка. Джорджу вредно сейчас э перегреваться, а когда дело доходит до черной кожи Она покачала головой. Человек в его возрасте время от времени должен отдыхать, и сейчас для этого самое время. Глава 4 Офис располагался на десятом этаже «Виндзор-Арме » и совсем не был похож на служебное помещение: широкий, просторный, стены сплошь в книжных полках; толстый мягкий ковер, гарантированно способный к поглощению такой вульгарности, как человеческие шаги. Я устроился в удобном кожаном кресле, предварительно отказавшись от сигары и спиртного, потому что не курю сигары и уже слишком много выпил во время напряженного завтрака с Полиной. Напротив, в другом кожаном кресле, с сигарой в одной руке и хрустальным бокалом коньяка в другой, сидел Деннис Строберг. Ему около пятидесяти, решил я, фигура атлета, без единой капли жира. Подстриженные усы в тон густым седым волосам, пронизывающие темные глаза, от которых становится даже немного не по себе. Одет так, словно лучший портной с Сэвил-роу лично прилетал из Лондона для каждой примерки и был готов к мгновенному самоубийству, если клиент не одобрит законченный костюм. Боюсь, я пригласил вас сюда обманным путем, мистер Холман. Голос Строберга звучал приятно, но с той отстраненностью, которой большинство простых смертных не в состоянии достичь даже после многих попыток. Вы хотели видеть мистера Линдермана , и по телефону я обещал вам встречу с ним в полдень. Но, увы , мистер Линдерман сейчас в Детройте и вернется только через неделю. По-моему, у вас есть на то веская причина, мистер Строберг , сказал я. Думаю, есть, мистер Холман. Он пригубил коньяк, затем взглянул на меня, словно бы в нерешительности. Должен вам заметить, что уже двадцать пять лет я являюсь личным помощником мистера Линдермана и посвящен во все его значительные дела, а также многие личные проблемы. Мы очень близки с ним, даже если не всегда сходимся в точке зрения на некоторые проблемы. Строберг едва заметно вздохнул. Очевидно, мои слова звучат для вас чересчур скучно и очень напыщенно, мистер Холман ! Но прежде чем перейти к дальнейшему, хочу, чтобы вы точно представляли мое положение. Время от времени мы вступаем в деловые отношения как с различными людьми, так и целыми корпорациями мира кино. Так что ваше имя мне известно, как, впрочем, и ваша довольно специфическая профессия. Вот почему я намеренно ввел вас в заблуждение, назначая фиктивную встречу с мистером Линдерманом. У меня возникла мысль, что взаимное доверие может оказаться в наших общих с вами интересах. Надеюсь, мистер Строберг , вежливо поддакнул я. С этого момента мои ответы звучали весьма слабым отголоском его мыслей, даже для собственного уха, но я рассудил, что если Строберг хочет играть именно так, то, в чем бы его игра ни заключалась, мне остается только соглашаться. Можно узнать точную цель вашего прихода к мистеру Линдерману ? Флер Фалез , ответил я. Так я и думал! Она ваша клиентка? Мой клиент Джордж Блум. Несколько дней назад Флер упала, спрыгнула или была сброшена со скалы. Ей повезло, и теперь ее жизнь в безопасности, но в данный момент мисс Фалез никак не в состоянии быть чьим-либо клиентом. У вас дар излагать факты с жесткой прямотой, мистер Холман. Как это касается мистера Линдермана ? Не знаю, честно ответил я. Но надеюсь, что в период близких отношений Флер доверила ему нечто, что может стать полезным для расследования дела. Мне необходимо заполнить пару пробелов, если я хочу хоть в чем-то продвинуться дальше. Буду глубоко обязан, если вы не откажете в любезности сообщить мне всю историю, мистер Холман. У меня по-прежнему не оставалось иного выбора, как только соглашаться. Точный пересказ истории Флер Фалез и вовлеченных в нее людей занял минут десять. Ровная струйка дыма от сигары мистера Строберга , которую он держал между пальцами, не шелохнулась до самого конца моего повествования. Спасибо, сказал он по завершении его и, встав со стула, подошел к бару, спрятанному в стене среди книжных полок. Мне необходимо еще выпить. Измените свое решение и присоединяйтесь ко мне, мистер Холман. Тогда бурбон со льдом, попросил я. Строберг принес оба бокала, отдал один мне и снова уселся в кресло. Пробелы, сказали вы. В чем конкретно они заключаются? Почему Флер внезапно принимает решение уехать на отдых? Кто ежедневно звонил ей два месяца подряд после возвращения? Кто позвонил в ту ночь, что заставило Флер Фалез запереть свою секретаршу в комнате и убежать на вершину скалы? Да, чуть не забыл! кисло усмехнулся я. Как там в самый подходящий момент оказался фотограф? Я насчитал уже пять пробелов Строберг позволил себе мимолетно улыбнуться. Что вам известно о ее связи с Линдерманом ? Почти ничего, признался я. Есть теория, что он подцепил Флер после исчезновения телефонного анонима, но она быстро потеряла к нему интерес, едва выяснила, что служит ему только символом статуса. Вы знаете, что такое борода, мистер Холман ? вдруг прозвучал новый вопрос Строберга. И внезапно я почувствовал усталость от его высокомерного допроса. Разумеется, рявкнул я. Волосяной придаток, расположенный главным образом на нижней части подбородка. Это определение вы имели в виду, мистер Строберг ? Его смех прозвучал вполне искренне. Полагаю, я сам напросился! Конечно, я имел в виду другое значение этого слова, когда кто-то по доброй воле выставляет себя на публику, чтобы помочь скрыть тайны другого человека. То есть, если женатый мужчина хочет посидеть с любовницей в ресторане, где всем хорошо известен, он берет холостого приятеля третьим, в надежде, что окружающие примут любовницу за подружку холостяка, коротко пояснил я. Итак, остановимся на другом определении слова «борода», мистер Строберг. Так? Вижу, что испытывал ваше терпение, мистер Холман. И теперь, прежде чем я заполню по крайней мере один из упомянутых вами пробелов, хочу предупредить; если вы когда-либо заявите, что получили эти сведения от меня, я буду все отрицать. Буду отрицать даже сам факт нашей встречи. Мой ежедневник покажет, что я провел это время в консультациях с менеджером гостиницы. Портье и коридорный, который показал вам частный лифт, поклянутся, что вас здесь никогда не было. Они наверняка ваши добрые друзья? Да. В темных глазах блеснул насмешливый огонек. И вдобавок служащие. Я случайно являюсь хозяином этой гостиницы. Итак, надеюсь, что смогу, наконец, оказать вам определенную помощь, Холман. В своих отношениях с мисс Фалез мистер Линдерман служил в согласованном нами втором значении этого слова бородой. Для кого? Для своего сына, Майкла. К сожалению, мистер Линдерман является любящим отцом , который слишком поздно понял, что воспитал монстра. В соседней комнате лежит папка, в ней содержится история всех похождений его сына. С тех пор как Майклу исполнилось тринадцать, я, от имени мистера Линдермана , трачу значительную часть своей энергии на спасение его от всевозможных неприятностей. И ради этого я лгал, подкупал, обманывал и однажды даже лжесвидетельствовал, чтобы уберечь Майкла от справедливого возмездия. Все это я, разумеется, делал ради мистера Линдермана , а не ради его сына. Однако на этот раз он зашел слишком далеко, втянув отца в настоящую гнусность. Этого я ему не могу простить. Я обещал, что больше не позволю ни во что впутывать мистера Линдермана и при необходимости хладнокровно брошу Майкла волкам. Лицо Строберга стало жестким, черты лица утратили подвижность и напоминали своей первобытной неприступностью загадочную индейскую резную маску. Очевидно, все началось, когда Майкл встретил однажды девушку, которая, как он позже выяснил, работает личным секретарем известной киноактрисы. Едва ли стоит добавлять, что это упомянутая вами Арлен Доннер. Майкл большой женолюб, но его отношения с женщинами всегда непродолжительны, поскольку он способен удовлетворить лишь собственное физическое влечение. Однако то, что девушка живет и работает у известной киноактрисы с трагическим прошлым, скрывшейся от мира в одиноком доме над Малибу, околдовало его. Майкл невероятно привлекателен и нравится женщинам. Он пустил в ход все свое обаяние, чтобы добиться приглашения в дом на Малибу. Девушка долгое время отказывалась, опасаясь реакции своей хозяйки, но, наконец, уступила. Она выбрала вечер, когда Флер Фалез рано отойдет ко сну и, если они будут осторожны, вряд ли их кто-то обнаружит. Оказавшись в доме, Майкл сразу начал усиленно потчевать Арлен спиртным, пока не напоил до бесчувствия. Он заранее выведал, что повар и горничная живут в другой части дома, поэтому мог делать, что душа пожелает, не опасаясь свидетелей. И он отправился на поиски спальни киноактрисы, нашел ее Строберг аккуратно опустил окурок сигары в большую пепельницу справа от себя и сделал очередной глоток коньяка. О степени его жестокосердия можно судить по его реакции: исполнение своего замысла он расценил как личный триумф. Майкл нашел Флер спящей тяжелым беспокойным сном под действием секонала и изнасиловал ее. Во время этого акта, в своем неадекватном состоянии, она не раз называла Майкла именем мужа. Позже, уйдя оттуда, Майкл вспомнил об этом. На следующий день, снова используя свое мальчишеское обаяние, он позвонил Флер и сказал, что это он напомнил ей первого мужа и что после того, что случилось между ними прошлой ночью, почитает ее первого мужа счастливейшим из смертных и должен снова увидеться с ней. По некоторым причинам я, наверное, никогда не пойму, как она могла согласиться. Неделей позже она уехала на те упомянутые вами таинственные каникулы, чтобы провести их с Майклом. Арлен Доннер знала об этом? спросил я. Практически уверен, что нет. Майкл больше не связывался с ней, и, если случалось, что она отвечала на его звонок мисс Фалез , вместо него говорил Шон. Его пальцы взметнулись в коротком извинении. Я должен сделать краткое отступление и рассказать о друге Майкла, Шоне Монахане. Их одновременно исключили из колледжа, где оба учились, застав в какой-то отвратительной сексуальной ситуации с участием официанток местной гостиницы, и с тех пор они неразлучны. У обоих богатые, любящие отцы и значительный доход в их распоряжении. Кроме того, оба похотливы, переходят в поисках возбуждения от одной формы развращенности к другой, и, к моему прискорбию, Майкл лидер, более порочный из них двух. Я сидел и внимал, обратившись в слух и не пропуская ни единого слова рассказа. Так или иначе, звучный и слегка архаичный синтаксис придал сему повествованию некое дополнительное измерение. Деннис Строберг , как я понял, был человеком архаичных взглядов. Комбинация строгих моральных взглядов в соединении с безжалостной эксплуатацией власти денег словно являлась прерогативой конца прошлого столетия, когда жизнь была намного проще и грубее. Они уехали в Мексику, продолжал Строберг. Втроем. Не знаю уж, как Майкл уговорил мисс Фалез мириться с присутствием его друга Шона, но, думаю, сейчас это не имеет значения. Все это время они занимались формой умственного вуайеризма , который не оставил нетронутой ни одной части ее сознания. Сам я не умственный вуайерист, сказал я, поэтому растолкуйте, как именно это делается? Майкл всячески провоцировал Флер Фалез , побуждая вспоминать прошлую жизнь, двух предыдущих мужей, лидеров кинопромышленности, которых она знала. А несчастная женщина, вероятно, думала, что наконец-то встретила человека, который не только любит, но и понимает ее. Так она постепенно открыла ему свою душу. Даже в моменты близости Майкл говорил с нею, приглашая сравнить его физические достоинства с достоинствами других тех, с кем ее соединяла жизнь. В месте, где улавливалось каждое произнесенное ею слово, был спрятан микрофон, а в соседней комнате сидел Шон с магнитофоном. Вы чрезвычайно хорошо информированы, мистер Строберг , не мог не заметить я. Я слышал все записи только однажды, в этой самой комнате, где сейчас мы с вами, перед тем как помог мистеру Линдерману их уничтожить, спокойно ответил он. К концу трехнедельных каникул Майкл начал проявлять свое истинное лицо: он устал от нее. Но они с Шоном все еще сексуально возбуждались от уже имеющихся записей и потрясающего знания тайников ее сознания. Майкл солгал Флер, что на несколько месяцев должен уехать на Восток, но обещал звонить каждый день. Друзья подсоединили к телефону записывающее устройство, и во время бесед Майкл намеренно вспоминал то одно, то другое ее недавнее откровение, надеясь побудить к дальнейшим признаниям. Друзья сначала в шутку, а потом и всерьез стали подумывать о создании на основе этих записей книги, которая наверняка станет бестселлером Дом, который Майкл Линдерман делил с Шоном, посетил однажды его отец, и они завели свой обычный бесконечный спор об образе жизни Майкла. Спор, как нередко случалось, дошел до кульминационной точки, когда Майкл отказался дальше разговаривать и выскочил из комнаты. Мистер Линдерман бросил вдогонку, что не покинет дом до его возвращения, и услышал, как сын хлопнул дверью. В ожидании Майкла мистер Линдерман праздно блуждал по гостиной и натолкнулся на записывающую машину со вставленной лентой. Он включил ее и Могу предположить остальное, мистер Строберг , сказал я. Он мрачно усмехнулся. Оказывается, даже у отцовской любви есть предел. Впервые в жизни Майкл увидел отца, каким мало кто имел несчастье его видеть: человек совершенно преобразившийся под влиянием испепеляющего гнева в неумолимую машину, все сокрушающую на своем пути. Он заставил сына отдать все сделанные им записи, затем приказал ему отправиться в длительное путешествие по Европе с другом Шоном, пригрозив, что, если они не покинут страну в течение ближайших двадцати четырех часов, он лично позаботится об их аресте. Затем мистер Линдерман принес ленты и записывающее устройство сюда, и, как я уже сказал, прежде чем их уничтожить, мы прослушали записи еще раз. На следующий день мистер Линдерман сказал мне, что не может позволить ситуации оставаться такой, как теперь. И самого по себе уничтожения лент недостаточно. Майкл и его друг все еще обладали разрушительным знанием самых сокровенных тайн мисс Фалез , и несправедливо оставлять даму в неведении: ее следует предупредить. Стало быть, так он превратился в бороду для сына? Строберг кивнул. Для него, как отца Майкла, было нетрудно добиться ее доверия и постепенно открыть ужасную правду. Я ему не завидовал. Как реагировала Флер? спросил я. Отказывалась верить. В отчаянии мистер Линдерман процитировал отдельные выдержки с ленты. Тогда во время последней встречи она закатила ему истерику и обвинила в изобретении всей истории с целью разрушить отношения между нею и его сыном. Он медленно покачал головой. Как рассказал мне позже мистер Линдерман , хуже всего то, что истерика была фальшивой, потому что она не сомневалась в его правдивости. Но Флер по-прежнему сходила с ума по Майклу и готова была принять его на любых условиях. Спасибо за рассказ, мистер Строберг , поблагодарил я. Конечно, он заполнил пару пробелов. Мои мотивы вполне эгоистичны, поэтому и вам спасибо, что выслушали, мистер Холман. В голосе Строберга внезапно проскользнула усталость. У вас есть еще ко мне вопросы? Где найти Майкла Линдермана ? Они с Монаханом снимают дом на одной из улиц в каньоне. Отыскать его непросто, поэтому я нарисую вам маленький план. Как они оба выглядят? Майкл высок, крепко сложен, рыжие волосы и светло-серые глаза. Шон маленький и чернявый. Он задумался, затем тихо кашлянул. Думаю, мне следует вас предупредить, мистер Холман. Они очень легко прибегают к насилию. Я буду осторожен, пообещал я. Сейчас набросаю план. Когда Строберг вернулся ко мне и протянул лист бумаги, я как раз закончил свой бурбон. План выглядел достаточно понятно, поэтому я поблагодарил и спрятал листок во внутренний карман пиджака. Буду глубоко признателен за информацию о продвижении дел в любое удобное для вас время, мистер Холман. Он вынул из кармана и подал мне визитную карточку. По этому номеру телефона со мной можно связаться в любой час дня и ночи. Если я не отвечу на звонок лично, то, кто бы ни ответил, он быстро свяжется со мной и все передаст. Я так и сделаю, мистер Строберг. Он довольно долго смотрел на меня с задумчивым блеском в темных глазах. Вы доверяете своему клиенту, мистер Холман ? Джорджу Блуму ? усмехнулся я. Утром я сказал ему, что он неискренен со мной. Неясно, чего он хочет, поэтому, расслабившись, можно подумать, что знаешь его намерения. Однако глубоко под слоем жира и скрывается истинный Джордж Блум. Весьма любопытно. Когда мистер Линдерман служил бородой для сына и сопровождал мисс Фалез по разным ресторанам, посторонние, как и предполагалось, думали, что это он заинтересован ею. Однажды Блум позвонил мистеру Линдерману , но говорил с ним я. Он спросил, не привлечет ли мистера Линдермана материальная поддержка нового фильма мисс Фалез , который стал бы ее триумфальным возвращением в кино. Блум был очень вежлив, и я сказал, что, конечно, передам предложение мистеру Линдерману и в свое время сообщу его реакцию. Теперь, поскольку Блум стал вашим клиентом, у меня невольно возник вопрос, знает ли он что-то об истинном положении дел. Он, очевидно, надеется, что я все разузнаю и найду достаточно доказательств для шантажа мистера Линдермана с целью принудить его к финансированию фильма? Я пожал плечами. Возможно. Как вам, наверное, понятно, в данном вопросе меня интересует только защита интересов мистера Линдермана. Вы связаны со своим клиентом этикой, мистер Холман , и мне достаточно известна ваша репутация, чтобы понять: она кое-что для вас значит. Он замолчал на мгновение, тщательно поглаживая в раздумье усы указательным пальцем. С другой стороны, а что, если выяснится, что клиент использовал вас с целью получения материала для шантажа? Что вы предлагаете, мистер Строберг ? В таком случае вы свободны от обязательств по отношению к клиенту и имеете абсолютное моральное право немедленно от него отказаться. И найти другого клиента? Мое слово мое обязательство, мистер Холман. Не постесняйтесь справиться у любого, кто меня знает. Если эта гипотетическая ситуация станет действительностью и вы откажетесь от клиента, то настоятельно предлагаю принести ваши улики мне. Я уплачу любую названную вами сумму, не задавая никаких вопросов. А как вы собираетесь поступить с материалами? Немедленно уничтожу все, что может повредить репутации мистера Линдермана. И без колебаний. Как насчет сына? Проблемы его сына меня больше не интересуют. Голос Строберга стал жестким. Если нарушен закон, я прослежу, чтобы ваши доказательства были представлены в соответствующие органы и Майкл Линдерман не ушел от заслуженного наказания. Что ж, меня это вполне устраивает, сказал я. До свидания, мистер Строберг. До свидания, мистер Холман. Он крепко пожал мне руку. Весьма благодарен за возможность обменяться информацией. Я спустился на личном лифте в вестибюль гостиницы, но один вопрос не давал мне покоя. Как, черт возьми, мог один человек подобраться так близко к другому? Так близко, словно он обитает в мозгу другого. Когда я вышел из лифта, в вестибюле не было ни души, только портье, смотревший вокруг с такой скукой, что мне показалось, даже бродячий таракан вносит в его жизнь какое-то развлечение. Портье заметил, что я направляюсь к нему, и просветлел. Покидаете нас, мистер Холман ? Верно, улыбнулся я ему. Надеюсь, вы окажете мне любезность. Портье сразу насторожился. Ну, все зависит от того, какой любезности вы ждете. Вчера я поспорил с другом, как зовут владельца этой гостиницы, сказал я, и мы заключили пари. Я вынул бумажник и медленно отсчитал на стол две десятки и пятерку. Полагаю, даже четверть данной суммы пари стоит, чтобы выяснить правду. Думаю, вреда не будет, раз вы его друг, и все такое прочее. Портье торопливо запихал деньги в карман. Хозяин гостиницы мистер Линдерман. Тогда кто такой Строберг ? Портье мысленно занялся подсчетами. Заключили еще одно пари, мистер Холман ? Теперь, когда вы назвали имя, вздохнул я, снова роясь в бумажнике, полагаю, вы правы. Спасибо, мистер Холман. Когда вторые двадцать пять долларов перекочевали вслед за первыми в карман портье, он внезапно хихикнул. Запутанное дело, и правду знают немногие. Если хотите встретиться с Линдерманом , вам надо сначала увидеть Строберга , правильно? В любом случае ответ возвращается через Строберга , и никогда нельзя спорить с парнем, который только передает информацию, правильно? Он наклонился ко мне через стол, теплея от звука собственного голоса. Взгляните с другой стороны. Вы должны встретиться с Линдерманом , а он говорит, что не согласится, если Строберг будет против , правильно? Поэтому, когда он через пару дней сообщает, что очень сожалеет, но Строберг возражает, вы ничего не можете поделать, ведь так? О Авессалом ! Сын мой! Сын мой! тихо процитировал я. А? Портье даже слегка отпрянул. Какой такой Авессалом ? Вы поняли, к чему я клоню? Четко и ясно! ответил я. Линдерман и Строберг один и тот же человек. Да! Он расплылся в улыбке и, учитывая состояние его зубов, напрасно это сделал. Я же говорил, запутанное дело, а? Через полчаса, пользуясь картой Линдермана-Строберга , я без всякого труда нашел дом по искомому адресу. Большой, с наружными лестницами, он примостился на самом краю каньона. Солнце уже скользило за кромку каньона, и тени быстро удлинялись, когда я коснулся кнопки дверного звонка. Пришлось нажимать ее трижды, пока входная дверь не открылась. На меня подозрительно смотрел темноволосый парень в шелковой новомодной рубашке с блестящими цветными узорами и в коричневых слаксах, подпоясанных медной цепью. Привет! Я улыбнулся самым дружеским образом. Майкл дома? Вышел, бросил он. А кто его спрашивает? Я Рик Холман , сказал я. А вы, должно быть, Шон Монахан ? Ну? В черных, глубоко посаженных на смуглом лице глазах сквозило недоверие. По правде говоря, голос мой звучал неуверенно, я не очень-то хорошо знаю Майкла Линдермана. Встретил его как-то на вечеринке, и так нагрузился, что даже не помню, где именно! Но нашего разговора с ним не забыл. Мы болтали о том, что у каждого свой конек, понимаете? Я позволил дружеской усмешке на своем лице превратиться в истинно дружескую ухмылку. Нашлась пара пунктов, где мы поняли друг друга. Потом Слушай! холодно произнес Монахан. У меня есть дела получше , чем торчать на собственном проклятом пороге и слушать твою пустую болтовню! Говори, что надо? Я как раз пытаюсь объяснить, обиженно пробормотал я. Фотограф был на вечеринке, и Майкл показал его мне, заметив, что если мне когда-либо захочется запечатлеть какой-то выдающийся кадр, то надо обратиться к нему. Настоящий специалист, сказал Майкл, умеет держать язык за зубами и не слишком сильно ударяет по карману. Вот только имя фотографа вылетело из головы! Не помнишь, его голос вдруг стал слишком небрежен, как выглядит этот фотограф? Вижу, как сейчас, сказал я уверенно. Маленького роста, писклявый, лет тридцати. Вьющиеся обесцвеченные волосы и очки без оправы. Не знаю парня с такой внешностью. Монахан быстро пожал плечами. Но возможно, его имя есть в картотеке Майкла. Он тщательно ведет все записи и легко находит имена и даты, что хочешь. Заходи в дом, я посмотрю. Спасибо, благодарно отозвался я. Вы и в самом деле хороший парень, Шон! В ответ он только скрипнул зубами и открыл дверь. В квадратном холле их было три, и отдельная лестница вела на второй этаж. Жди меня здесь. Монахан кивнул на левую дверь. Скоро вернусь! Я вошел в просторную гостиную со стеной из матового стекла, за которой открывался вид через ущелье на огни Лос-Анджелеса, начинавшие мерцать в наступающем сумраке. Солнечную комнату заполнили густые закатные тени, и поэтому с трудом можно было разглядеть даже очертания мебели. Монахан может сейчас заниматься чем угодно, подумал я, кроме одного рыться в мифической картотеке, существование которой придумано им на крыльце. Когда вспыхнул свет и осветил комнату, обставленную обычной датской современной мебелью, я почему-то ощутил легкое разочарование. Чего я ожидал? Интерьер из фильма ужасов с Железной Девой для начала? В дверном проеме стоял черноволосый коротышка и целился в меня из пистолета. Ладно! Он устремился ко мне. Забудем дерьмо , которое ты нес тут про встречу с Майклом на вечеринке. Ты никогда его не видел! Что с тобой? воскликнул я. Поехала, что ли, крыша, Шон? Хочу знать, кто ты и какого черта здесь делаешь, бросил он. У тебя десять секунд, чтобы сказать правду, или Он многообещающе взмахнул пистолетом. Мне стало чуть легче. Судя по поведению, парень чистейшей воды любитель: пока он держит меня под прицелом, я в безопасности. Говорю же, нервно ответил я. От Майкла мне нужны только имя и адрес этого фотографа. Слушай, у меня новая подружка, которая не прочь попозировать для фотографий, и вы никогда не видели такую великолепную пару Заткнись! Тик на его лице дернул уголок рта. Я же сказал, брось это дерьмо ! Если не хочешь получить дырку в груди, выкладывай все немедленно. Роль грязно выражающегося сутенера отыграна, понял я, пришло время сменить темп. Я медленно подошел к кушетке, перед которой стоял длинный низкий стол, и сел, слегка развалившись. Ты крепко влип , малыш, глумливо усмехнулся я. Втравил сам себя в паршивую ситуацию. О чем это ты? быстро спросил Шон. Если я пошлю тебя к черту, тебе придется или стрелять тогда думай, как объяснить появление моего трупа полицейским! или сменить тон беседы. Монахан пошел на меня, пока не остановился почти рядом на расстоянии каких-нибудь шести футов. Если будет нужно, и выстрелю! с нажимом сказал он. Вытащи бумажник и брось на стол. Если это тебя позабавит, насмешливо заметил я, пожалуйста. Я положил бумажник на стол, затем откинулся на спинку кушетки, раскинув руки по подушкам, и уставился на него. Он подошел к дальней стороне стола, продолжая держать меня под прицелом. Проблема состояла в том, как посмотреть содержание бумажника, одновременно не спуская с меня дула пистолета и глаз. Ответ напрашивался сам: поднять бумажник свободной рукой, затем отступить, делая расстояние между нами слишком большим, чтобы я мог питать надежду на прыжок. Вот-вот, думал я, решение придет ему в голову, и в готовности согнул правую ногу. Он потянулся правой рукой, и в миг, когда его пальцы коснулись кожи бумажника, я вскинул ногу. Носок моего ботинка ударил по нижней стороне столешницы и опрокинул стол вперед, так что внешний край тяжело ударил его по голеням. Он взвизгнул, и пистолет взорвался в его руке, а пуля сделала аккуратный критический комментарий, пробив центр абстрактной картины на стене за моей головой. Видимо, звук выстрела напугал Монахана до смерти, потому что он так и остался стоять с широко открытым ртом, когда я рыбкой нырнул с кушетки над перевернутым столом и всем своим весом припечатал его к полу. Я упал сверху, что было несравненно более приоритетным положением, и, приземляясь, слышал, как из его легких с шумом вырывается воздух. Когда я поднялся, коротышка все еще не шевелился и, судя по выражению его лица, приготовился к смерти, однако почему так долго? Я схватил его за шикарную рубашку и рывком поднял на ноги. Может, мои шесть дюймов и сорок фунтов преимущества и несправедливы, но я не позволил этой мысли сбить себя и от души ударил его по щеке, продолжая крепко держать за рубашку. Внезапно он набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы издать тонкий, полный ужаса вопль. Я не садист, ласково улыбнулся я. Мне без разницы, каким способом тебя расколоть. Все, что мне надо, это правильные ответы. Я сделал паузу, чтобы ударить слева по другой щеке, и он захныкал. Итак, имя фотографа и где его найти? Я отпустил рубашку, приставил к его груди ладонь и с силой толкнул. Он пятился, теряя равновесие, пока не наскочил на стену. Я поднял пистолет с пола и, взявшись за ствол, медленно стал наступать на него. Рукоятка сберегает руки, которые могут понадобиться для лучших вещей в жизни, небрежно произнес я, подойдя поближе. У тебя свои зубы, Шон? Он прикрыл лицо рукой в защитном жесте и крепко зажмурился. Нет, не надо! Казалось, слова выскакивали из него помимо его желания. Я понял: вам нужен Терри Вуд. Он живет в Западном Голливуде. Адрес? Дом с наружными лестницами, третий этаж. Монахан отбарабанил номер улицы, словно только и хотел, что угодить мне. Забираю пистолет с собой, сообщил я ему, не хочется, чтобы ты случайно вышиб себе мозги, когда я вернусь. В его широко открытых глазах появился неподдельный ужас. Вернетесь?! Если имя и адрес не соответствуют действительности обязательно! пообещал я. И выбью тебе все зубы, по два зараз. Все честно, быстро сказал он. Клянусь! Я спрятал пистолет в боковой карман, поднял с пола бумажник и был готов к дороге. Когда я вышел из комнаты, Монахан проводил меня внимательным взглядом, все еще прижимаясь к стене. Пять минут спустя, сидя за рулем автомобиля, я мысленно вздрагивал, вспоминая разыгранную в гостиной банальную сцену. Но успокаивал себя тем, что так хотел Шон Монахан возможно, повлияли воспоминания детства о дешевом гангстерском фильме и, вероятно, я разочаровал бы его, если бы не подыгрывал в том же стиле. Когда я поставил машину перед жилым домом в Западном Голливуде, уже стемнело. Свет уличных фонарей отражался от потрепанных фасадов похоже, улица так далеко скатилась по наклонной плоскости, что ей уже наплевать на остальную часть квартала. Я поднялся по скверно освещенной лестнице на третий этаж и нажал кнопку звонка. Из квартиры в ответ не последовало ни звука, и я нажал еще пару раз с тем же результатом. Мой блестящий импровизаторский ум осенила идея может, следует постучать? Однако едва костяшки моих пальцев коснулись дерева, как раздался слабый щелчок, и дверь приоткрылась. Я вошел, пошарил по стене в поисках выключателя, зажег свет и закрыл за собой дверь. Квартира состояла из гостиной, спальни, ванной и кладовки, переделанной под кухню. Пара древних деревянных картотечных шкафов в спальне выглядела сиротливо и голо. Все ящики были опрокинуты на пол, и по всему полу раскиданы не менее десяти тысяч фотографических карточек. Сам фотограф лежал на спине, растянувшись поперек кровати, и, когда я взглянул на него поближе, мой желудок тут же взбунтовался: единственной узнаваемой чертой оказались вьющиеся светлые волосы. Кто-то беспощадно наносил ему удары традиционным тупым предметом и жестоко забил до смерти: лицо превратилось в неописуемое месиво. В самом начале можно было логически предположить, что фотограф не случайно оказался в Малибу во время подъема Флер Фалез на вершину скалы. Но после рассказа Линдермана-Строберга о Майкле Линдермане и Шоне Монахане разумней показалась догадка, что фотограф мог быть связан с ними. Догадка подтвердилась в разговоре с Монаханом всего полчаса назад. Но кто-то добрался до Терри Вуда раньше и первым убил его. Майкл Линдерман , машинально подсказал мне мой мозг, но тут же подкинул противный вопрос: а зачем? Ответа не было, поэтому я оставил всякие попытки догадаться, еще не начав размышлять. Слегка сжав зубы, я протянул руку и коснулся плоти фотографа, холодной как лед, но легко подавшейся под моими пальцами, а это свидетельствовало, что фотограф мертв уже довольно давно. Глава 5 Я поставил кабриолет на поворотном круге рядом с одиноко стоящим «линкольном», затем поднялся по внутренней лестнице в дом. Когда я вошел в гостиную, Арлен Доннер с дружеской улыбкой повернулась от бара. Ее светлые с медным отливом, расчесанные на пробор волосы падали на плечи. Она была в широком свободном кафтане с броскими зелено-белыми завитушками, и, когда обернулась, я разглядел под кафтаном контуры ее тела. Похоже, под ним ничего не было, что открывало передо мной весьма заманчивые перспективы. Стараясь делать это не слишком явно, я проследил очертания полного бедра почти до самого паха, где все становилось черным и таинственным. Распиравшие яркий материал груди слегка подпрыгивали при движении, производя одновременно томное и чувственное впечатление. Готовлю бурбон , объяснила она. Я человек предусмотрительный. Редкое качество в женщине, а даже с такого расстояния я вижу, что ты женщина. Сев на кушетку, я закурил. Как прошел твой день, женщина? Уныло, как всегда, беззаботно ответила она. Как твой? Тяжело. Блондинка принесла бокалы, отдала мне мой, затем уселась на другой конец кушетки лицом ко мне, подвернув под себя ногу. Бедро выдавалось наружу, сжимая округлость, отделявшую его от обольстительного компаньона. Блондинка машинально поглаживала кафтан на животе, и мне чудился слабый шелест. Обедал, Рик ? Я не голоден. Вид мертвого фотографа отбил мне весь аппетит. Сейчас позову повара, он что-нибудь приготовит. Нет, виски вполне достаточно, сказал я. Как Флер? Все так же. Приходил доктор, но сказал мало фактически, только что вернется завтра. Как его зовут? Калпеппер. Имя прозвучало как удар колокола. Калпеппер не только имел солидную профессиональную репутацию, но вызывал восхищение возмутительно высокой платой, взимаемой со знаменитостей, и количеством добровольной работы, которую он бесплатно выполнял в центральной городской клинике. Мисс Коллинз его идея? вскользь спросил я. Арлен кивнула. Мне показалось, самый безопасный способ найти хорошую сиделку это обратиться к нему. Я слышала, доктор Калпеппер рекомендует только лучших. Итак, похоже, маленькая теория Полины об Арлен -злодейке приказала долго жить. Я надеялся, что в этот момент Полине изменила ее умелая техника, и Джордж по крайней мере неделю будет носить на себе следы ее зубов. Рик ? Я повернул голову и увидел, что небесно-голубые глаза смотрят на меня с легким удивлением. Возвращайся где бы ты ни был. Извини. Я глотнул бурбона. Даже если скажу, о чем думал, едва ли ты поймешь сложность мыслительных процессов, которые привели меня к данному конкретному выводу. Я сам едва их понимаю. У меня родилась захватывающая идея, сказала она слегка отчужденным голосом. Почему бы нам не завести нечто, известное под названием «беседа»? Знаешь, как это делается? Сначала ты говоришь что-то, понятное мне, и я, таким образом, получаю возможность ответить тебе. Не выйдет, ответил я, но если хочешь, давай попробуем. Я целый день слонялась по дому, не имея другого занятия, кроме как поразмышлять, сказала она. Мне не давало покоя одно: откуда Тео Олтмен знает, что случилось с Флер? Ему сказала ты, буркнул я. Рука Арлен дрогнула так внезапно, что коктейль выплеснулся на подушки. Что?! Или так думает Тео, ответил я, не повышая голоса. Разве не так он полагал, когда появился вчера вечером? Как ты узнал? Ее голос охрип. Тео клялся, что вчера именно я позвонила ему и подробно рассказала всю историю. Он бы не пришел, если бы не мои слова о том, что Флер о нем спрашивала. Затем, после того как он попытался войти в комнату Флер и мисс Коллинз остановила его, он впал в гнусное состояние, а я наотрез продолжала отрицать, что звонила ему. Вот почему меня так обрадовал твой приход, Рик. Еще пять минут, и я честно думаю Тео перешел бы к насилию. Он вел себя ужасно, словно переживал один из самых унизительных моментов своей жизни и Возможно, так и было, подтвердил я. Это моя ошибка, закончила Арлен. Знаешь что? Ты самый возмутительный тип, которого я имела несчастье встретить в своей жизни! Почему? небрежно поинтересовался я. Сначала напугал меня утверждением, что это я звонила Олтмену ; затем даже не потрудился ответить на мой вопрос, сидишь с высокомерной ухмылкой на лице, словно уже знаешь все ответы; и, наконец, когда я пытаюсь сообщить тебе нечто важное, не даешь даже закончить! Такой сексуальной девушке?! Я опустил руку на ее крепкое, трепетное бедро. Прикосновение вызвало слабый отклик в области паха, показавший, как к этому моменту я был уже наэлектризован. Я даже не возражаю на твои оскорбления. Можешь хоть на миг стать серьезным? сказала она убийственным тоном. Признавайся, откуда узнал, что, по мнению Тео Олтмена , это я сказала ему о Флер? Обоснованная догадка, без зазрения совести солгал я. Кто бы ни предупредил его, он хотел сохранить свою личность в тайне. Но кому безоговорочно поверит Тео? Притвориться Флер нельзя, потому что она слишком больна и слаба для телефонных переговоров. В благородство Джорджа Блума Олтмен не поверит, значит, на подозрении остается только преданный секретарь. Арлен нахмурилась. Но зачем кому-то его так обманывать? Хороший вопрос, и у меня нет на него ответа, сказал я, невольно в который раз восхищаясь макиавеллиевским умом простушки Полины. Так или иначе, слегка просветлело лицо блондинки, я рада, что все закончилось. Рано радуешься, отрезал я. Олтмен вернется. Почему? воскликнула она. С какой целью? Взгляни на проблему с его точки зрения. Олтмен не подвергал сомнению подлинность звонка и, вероятно, часами упивался мыслью, что, угодив в беду, бывшая жена все-таки вспомнила о нем. Наконец кто-то любит Бичевателя ради него самого. Но, примчавшись сюда, он видит, что стал жертвой обмана. Флер его не вызывала, его даже не подпустили к ней, а ты все отрицаешь. И в разгар событий появляюсь я. Теперь ему не важно, звонила ты или нет. Дело в том, что кто-то же звонил, и вдобавок мой приезд: заговор вдруг обрел более определенные контуры. Олтмен не из тех, кто может просто все бросить и уйти. Он вернется, и тому будет немало причин: выяснить, все еще здесь ли я, а возможно, ради новой попытки увидеться с Флер. Сейчас он даже способен усомниться в ее болезни Может, она тоже всего лишь часть заговора против него. Спасибо, мистер Холман , решительно поблагодарила Арлен. Вам потребовалось всего десять минут, чтобы испортить целый вечер. Я рисовала в воображении нечто уютное и теплое немного выпивки, немного веселья и только мы вдвоем. Она хрипло рассмеялась. Похоже, я лишилась моего по-детски доверчивого ума! Все еще впереди, не унывай, успокоил я. Если Олтмен сегодня и появится, когда-нибудь он все же уйдет. К тому времени мои нервные окончания будут валяться по всему ковру, разорванные на мелкие кусочки, горько вздохнула Арлен. Благодарю покорно! Сегодня я беседовал с Харви Линдерманом , сообщил я, и мой голос при этом звучал очень непринужденно. Он сказал, что одно время ты встречалась с его сыном? Да, с Майклом. Арлен отвечала столь же непринужденно, но не сумела сдержать блеска в глазах. По словам старика, он просто зверь. Это правда, тихо сказала Арлен. Неразборчивый в средствах, безжалостный он именно такой. Но в Майкле есть великолепное обаяние темной ауры, перед которым за шестьдесят секунд может растаять любая девушка, если только он пожелает! Ее большой рот искривила горькая усмешка. Я навсегда запомню Майкла Линдермана как опыт самый необыкновенный! Что помешало продолжению этого уникального эксперимента? спросил я. Похоже, я ему наскучила. Горечь перешла из улыбки в голос. Пока я воображала, что у нас роман века, он спокойно канул в неизвестность. Ни телефонных звонков, ни даже открытки. Думаю, Майкл просто не верит в прощания. После пары месяцев без единого слова от него даже такая ясноглазая мечтательница, как я, сообразила, что все кончено. Но, пожала она плечами, пока это продолжалось, было хорошо. А если он вернется? поинтересовался я. Что ты почувствуешь тогда? Я?.. Трудно сказать. Возможно, магия темной ауры будет действовать снова и снова, но, по крайней мере, на этот раз я хоть знаю, что ненадолго. Глубоко в душе я очень подозреваю, что Майкл пользуется женщинами, как большинство мужчин бритвенными лезвиями. Когда в четвертый раз лезвие слегка затупится, его выбрасывают и берут новое. Глаза Арлен сузились, она подозрительно взглянула на меня. Как это тебе удалось заставить меня разговориться? Может, теперь перейдем к опыту твоей сексуальной жизни? Чтобы все по справедливости! Моя сексуальная жизнь сейчас на нуле. Я печально вздохнул, и мое медленно разворачивающееся хозяйство сочувственно дернулось. Увы и ах. Я забыт. Тихий, настойчивый сигнал зуммера прервал Арлен посреди еле сдерживаемого приступа смеха. Телефон у ворот! воскликнула она в отчаянии. А вдруг это Тео Олтмен ? Впусти его, сказал я. А если он взбесится? Не волнуйся, я натравлю на него мисс Коллинз, холодно ответил я. Так я и поверила! огрызнулась она. Через несколько секунд Арлен вернулась в гостиную, подхватила свой бокал и направилась к бару. Ворота я открыла, бросила она через плечо, и, пока он здесь, больше пальцем не пошевельну. Замру у бара и буду только пить. Черт возьми, а мне что делать? поднимаясь, жалобно спросил я. Только настроился, и вот, пожалуйста, ты решила напиться. Арлен бросила на меня презрительный взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Не столько напиться, сказала она хрипло, просто согреть душу. Я усмехнулся. Так-то лучше. В гостиную решительным шагом вошел Бичеватель ; его полуприкрытые веками серые глаза оценивали ситуацию. Сегодня вечером он надел красно-коричневый костюм, желтую рубашку с соответствующим карманным платком, тщательно измятым для придания ему большей небрежности, и широкий галстук в красно-белую диагональную полоску. Все еще орудуете метелкой, Холман ? Он поймал меня на мушку своего массивного крючковатого носа, затем навел по ней глаза. Удивительно, сколько грязи можно найти в одном месте! Что с вами? спокойно спросил я. Сломались астрономические часы или?.. А! Вот и она! Олтмен перенес внимание на дальний конец гостиной. Вы знаете, какой я люблю мартини, не так ли? Если хотите, не оборачиваясь, глухо ответила Арлен , готовьте его сами! Пропало чувство гостеприимства? Он тонко улыбнулся. Понятно. Треволнения с больным в доме, и Холман все время шныряет под ногами. Как сегодня Флер? Примерно так же, как и вчера, ответил я. А вы быстро тут освоились, не так ли? Тео перевел взгляд на меня, и его полуприкрытые глаза блеснули. Назначены официальным представителем дома Фалез ? Имеете что-нибудь добавить к этому загадочному бюллетеню, Холман ? Или я с остальными крестьянами должен ждать, пока завтра утром в десять на воротах повесят королевский указ? Сегодня доктор сказал, что она слишком больна и слаба для приема посетителей, без обиняков объяснил я. Он говорил то же самое и вчера. Полагаю, вы можете свободно перевести это в формулировку: «Состояние за последние двадцать четыре часа не изменилось». Реальность соображений доктора вызывает у меня немалые сомнения, тихо произнес режиссер. Может, все это плод воображения Арлен ? Или оружие, чтобы помешать мне увидеться со своей бывшей женой? Зато мисс Коллинз не создана ничьим воображением. Я усмехнулся. Хотите снова попытаться проникнуть, минуя ее, в спальню Флер, ради Бога! Режиссер упрямо сжал губы. Мне нужно выпить. Приехал в это Богом забытое место, исключительно руководствуясь чувством милосердия, и вот получаю отказ в элементарном гостеприимстве. Это невыносимо! Арлен оторвалась от бара и подошла к нам, с новыми бокалами в обеих руках. Бар там, бросила она, проходя мимо Олтмена. Пожалуйста, не стесняйтесь, делайте себе любой коктейль, который предпочитаете. Блондинка подошла к кушетке и села. Вчера вечером вы напугали меня, мистер Олтмен , бесстрастно сказала она. Вы обвинили меня во лжи, а я говорила истинную правду. И сделала бы почти все, что ни попросите, из страха перед насилием. Но это вчера, а сегодня я вас больше не боюсь. Так что идите и смешивайте свой мартини! Глупое недоразумение. Режиссер бросил на меня быстрый взгляд. Слышали о нем, Холман ? Слышал. Пожалуй, смешаю стаканчик. Признаюсь, вчера я встревожился, поскольку Арлен отрицала, что звонила мне днем, монотонно продолжал он, занимаясь приготовлением мартини. Многовато для одного раза. Совершенно неожиданная реакция Арлен на мой приезд, почти высокомерный отказ сиделки пропустить меня к Флер И ваше внезапное появление показалось мне слишком своевременным, Холман. Поэтому, он осторожно направился назад, балансируя с бокалом в одной руке, если я действовал подозрительным образом, это, по крайней мере, объяснимо. Согласны? Полностью, сказал я сердечно, чем привел его в легкое замешательство. Мне бы тоже не очень понравилось, если бы меня выставили перед людьми полным дураком. Олтмен судорожно вздохнул, и я услышал слабое шипение. Кто бы ни звонил, не думаю, что он выставил меня полным дураком , тщательно выговаривая слова, произнес он. В конце концов, сообщение оказалось правдой. Только имя звонившего фальшиво. Не совсем так, ответил я. Думаю, вы согласитесь, что после того, как вы ни разу не посетили вашу бывшую жену за все время пребывания ее в лечебнице, сама мысль, что Флер призывает вас к себе, несколько смешна! Вы обладаете очень специфическим чувством юмора, Холман , если думаете, что в этом есть что-то смешное, отрезал режиссер. И кстати, вы передали мои слова Джорджу Блуму ? Какие? Я недоуменно взглянул на него. Что мысль о новом возвращении Флер полный абсурд! О, эти? слабо хихикнул я. Разумеется, передал. И что он сказал? Что все готово, что его ничто не может остановить и что, очевидно, из астрономических часов у вас в голове недавно выскочили несколько пружин Блум выживший из ума идиот! Но рад слышать, что вы быстро передали ему мое сообщение, потому что теперь я точно знаю, кто ваш клиент. А разве я вчера не сказал? неопределенно взглянул я на него. Могли бы и спросить. Лицо режиссера покрылось легкой паутиной мелких пятен. Олтмен поджал губы и уткнулся в стакан, словно кроме наслаждения вкусом мартини, его больше ничто не интересовало. Бичевание оказалось игрой, в которую может играть каждый, и я решил, что пришло время попрактиковаться и мне. Сочувствую вам, сказал я вежливо. В том смысле, что вот вы, владелец прав на фильм об истории жизни Флер, и все такое. Временами, должно быть, тяжко сидеть и думать: а вдруг умрешь раньше. Закройте свой грязный рот, не то я Усилие, с каким ему удалось восстановить контроль над собой, было очевидно. Вот чего вы хотите? прошептал он. Вот почему Блум вас нанял? Запугиванием вырвать у меня права на биографию! Пятна на его коже расплывались все более и быстро приобретали темно-красный цвет. Не выйдет! Так и передайте ему. Голос Олтмена становился громче и все более скрипучим. Этот детский заговор, чтобы обманом отобрать у меня мое по праву, обречен на провал. Обречен, понятно? Полуприкрытые глаза загорелись фанатичным огнем. Когда придет время этого фильма, его буду снимать я, Тео Олтмен , понятно? Это будет произведение чистого искусства, классика, мерило успеха всех будущих поколений кинематографистов! А не какая-то дрянная коммерческая поделка единственное , на что способен Джордж Блум. Фанатичный блеск в его глазах внезапно сменился хитрым прищуром. Все ясно. Война нервов, да? Идиотский заговор, начавшийся со звонка Арлен о несчастье с Флер, затем его полное отрицание вчера вечером, ненастоящая сиделка, не допускающая меня к Флер, внезапное появление профессионального чистильщика человека, который делает все в угоду хозяевам киностудий С начала будете меня мучить, пока я не дойду до полного отчаяния. Затем триумфально представите совершенно здоровую Флер и распустите слух об этом по всему миру кино. Наконец-то Бичеватель получил по заслугам! Таков ваш замысел? Если не свести его с ума, то, по крайней мере, хоть сделать посмешищем на студиях. Цвет лица Тео теперь стал ярко-фиолетовым, и, вместо надсадного крика от переполнявших его чувств, он едва выговаривал слова. Не выйдет! Никогда не сработает, потому что даже объединенные мозги изобретателей этого жалкого заговора никогда не сравнятся с интеллектом Тео Олтмена ! Он взглянул мне в лицо, и внезапно веки его поползли вверх, а глазные яблоки, казалось, вот-вот выскочат из орбит от необъятности его ненависти. Что скажете, Холман ?! У вас слюна на галстуке, вежливо заметил я. В горле режиссера заклокотало, и он запустил бокалом в открытый камин. Зазвенело разбитое стекло, вскрикнула Арлен. Олтмен повернулся и, громко топая, вышел из комнаты. В гараже есть дополнительный выключатель ворот, тонким голосом заметила блондинка. Когда Тео спустится, наверняка вспомнит. Понимаю твой вчерашний испуг, сказал я ей. Неожиданно Арлен вздрогнула. Вчера не сравнить с сегодня. Если бы он вел себя так вчера, я бы выпрыгнула из ближайшего окна в надежде, что упаду на самый мягкий камень. Мгновение она прислушивалась, и я уловил отдаленный вой. Ага, сказала она. Вспомнил-таки о переключателе! Ну, улыбнулся я ей, теперь предлагаю как заговорщик заговорщику выпьем? Арлен медленно подняла голову и взглянула на меня, словно видела впервые. Мне казалось, что Тео вот-вот потеряет рассудок и его придется выносить отсюда в смирительной рубашке. И в этом виноват ты, Рик ! Все время давил и давил на него издевался, оскорблял, высмеивал, намеренно ранил самолюбие, пока не уничтожил его окончательно Тео сошел бы с ума, если бы не уцепился за дикую идею о нашем участии в заговоре. Взгляд блондинки похолодел. Ты этого добивался, Рик ? Довести его почти до безумия? Скорее, чтобы убедиться, насколько он уже к нему близок, сказал я. По-твоему, это ответ? прошептала она. Во всяком случае, честный, огрызнулся я. Когда ты успела принять другую сторону? Пытаясь объяснить, я только зря трачу время, тихо сказала Арлен. Речь пойдет о сострадании, а это слово вряд ли найдется в твоем словаре. Она встала с кресла. Не пора ли спать? Спокойной ночи. Спокойной ночи, Арлен. В дверях она обернулась. Останешься на ночь? Не думаю, ответил я. Скорее всего, утром мы не увидимся. Она говорила с вежливой улыбкой, очевидно приберегаемой для продавца, неправильно отсчитавшего сдачу. Поэтому говорю «до свидания» сейчас. До свидания, Арлен. Я позволил блондинке повернуться и выйти в холл, глядя, как плавно покачиваются ее бедра, затем произнес достаточно громко для ее слуха: Кажется, ты еще не согрелась. Арлен вздрогнула и демонстративно скрылась из моего поля зрения. Я взял пустой бокал и отнес к бару. За второй порцией бурбона я все еще сам с собой дебатировал вопрос: ворваться в комнату и изнасиловать ее или забыть обо всем. Проблема с насилием, благоразумно размышлял я, в том, что к нему следует приступать с полной серьезностью. Постараться сохранить даже малейший признак чувства юмора, и тогда можно закончить до начала. Внезапно передо мною возникла четкая картина: я врываюсь в комнату, спотыкаюсь о проклятую скамеечку для ног и вываливаюсь из окна. Так или иначе, успокаивал я себя, если моя догадка верна, очень скоро возникнет более предпочтительная альтернатива. Знал ведь, что я вернусь, не так ли? гневно сказал голос более предпочтительной альтернативы через несколько минут. У меня была только надежда, усмехнулся я своему искаженному отражению в одной из бутылок, выстроившихся вдоль стенки бара. Скорее, даже пылкая мольба! Ты сказал, что я недостаточно согрелась. Арлен произнесла это так, что я убедился: осталось только подсечь рыбу. Но для полного успеха требуется осторожность. Хотел, чтобы я услышала, не так ли? Словно гарпуном между лопаток. Я поставил стакан на крышку бара и медленно обернулся. Арлен стояла всего в паре футов от меня руки на бедрах, большой рот кривится в высокомерном презрении, а небесно-голубые глаза горят ожиданием. При каждом вздохе ничем не скованные молочные железы блондинки поднимались и падали с восхитительной свободой. Я схватил ее за руки и потащил к двери. Что это? почти беззвучно спросила она уже в холле. Молниеносное изнасилование? И такая мысль посещала, признался я. Но игра, в которой участвует только один игрок, совсем не забавна. Где наша комната? А зачем тебе? Она подождала пару секунд, но, поскольку я не ответил, поспешно добавила: Первая дверь направо, и, если по дороге наткнемся на мисс Коллинз, улыбнись! Как только мы вошли, я закрыл дверь, и блондинка облегченно вздохнула. Слава Богу, не встретили старую летучую мышь! Я бы умерла со стыда. Зачем переживать о мелочах? тихо произнес я. Меня волнуют более важные вещи эта блузка расстегивается, раскрючивается , развязывается или?.. Сбрасывается, игриво закончила она шепотом. Вот так. Онемев от восхищения, я смотрел, как она опустила руки, захватила полы своего кафтана и сняла его через голову одним быстрым, отработанным движением, подтверждая мою догадку, что под ним ничего нет. Мягкий свет ночника тонко подчеркивал захватывающее дух великолепие полных грудей со стоячими коралловыми сосками и отражался от аккуратного треугольника волос между бедрами. Под медным пламенем едва намечалась щелка. Не знаю. Она бросила кафтан на ближайший стул и сердито взглянула на меня. Я готова и жду, а ты все еще в галстуке. Сейчас догоню! пообещал я, удивленный легкостью, с которой сумел отлепить язык от нёба. Изумляясь своей скорости, я избавился от одежды, а тем временем мой прут стал необуздан и изготовился к будущей схватке. Я протянул руки и обнял ее. Ко мне приникло мягкое и в то же время упругое тело, возбуждая еще больше, так что от яиц вверх поползла приятная тяжесть. Ее таз восхитительно прижался к моему , а груди вдавились в мою грудь. Мои руки скользнули к ягодицам Арлен и крепко захватили их, прижав еще крепче. Мой твердый кол, зажатый между ними, требовал облегчения. Я медленно опрокинул Арлен на кровать. Мы упали вместе, я сверху, и пришлось немного побарахтаться, чтобы вернуться в наши, так сказать, прежние позиции. Ее лицо стало мягче, но в затуманенных глазах мерцал волчий огонек. Когда моя рука поползла вниз и, захватив мое бушующее хозяйство, ввела его в сырую, губчатую путаницу между ног блондинки, она обхватила мой торс ногами. Ощутив вначале некоторое сопротивление, я толкнул сильнее и вдруг оказался внутри. Ее ножны обхватили меня, гладкие и шелковистые. С тихим стоном Арлен выгнулась, принимая меня по самую рукоять. Наши тела двигались в унисон, ритм учащался, и наша страсть взлетела до невыносимых высот. Ее стоны отдавались в моих ушах. Арлен взяла мою руку и прижала ее к верхней части вагины так, что я ощущал, как вхожу и выхожу из нее. Извиваясь подо мной всем телом, она не отпускала ладонь, и подушечка моего пальца лежала прямо на клиторе. Быстро и плавно мы вознеслись к самой вершине чувств. Ногти Арлен раздирали мне спину, но я не чувствовал боли. Между стонами она выкрикивала непристойности, сжимая пальцами мои ягодицы. Затем мы достигли пика. Мы больше не могли подниматься и дрожали вместе на краю пропасти. Попытка удержаться на этой высоте не удалась, и мы понеслись через край в темную, гулкую пустоту. Сразу после падения глаза Арлен открылись, и в них проявился взгляд, который я мог описать только как смесь страха и ненависти. Затем, так же быстро, как появился, он исчез, сменившись выражением явного экстаза, и, пока наши соки текли и смешивались, мы слились в крепком объятии. Много позже, когда я лежал, позволяя блаженной удовлетворенности глубоко проникнуть в мои кости, меня поцеловали в щеку теплые податливые губы. Знаешь что, Рик ? еле слышно прошептала она. Я только начинаю согреваться. Глава 6 В десять утра горничная подала завтрак в столовую. Арлен Доннер посылает свои извинения, но не присоединится ко мне, говорит, что перегрелась. Горничная вопросительно посмотрела на меня, словно я мог объяснить эту загадку, но я сказал только, что все понял, и открыл утреннюю газету. Заметка в одну колонку сообщала, что вчера вечером, после анонимного телефонного звонка, полиция обнаружила труп профессионального фотографа, жестоко забитого до смерти в собственной квартире. По мнению полиции, смерть наступила по меньшей мере за тридцать шесть часов до обнаружения, ну и так далее. Меня обрадовало, что полицейские серьезно отнеслись к моему звонку, но они всегда принимают анонимные звонки всерьез, вот почему полиция проявляет особое уважение к любителям розыгрышей. После завтрака я позвонил по номеру, который мне дал Линдерман-Строберг , и договорился встретиться через час. По пути в гараж я столкнулся с мисс Коллинз, и она вежливо поздоровалась. Доброе утро. Как сегодня ваша пациентка? спросил я. Все так же, мистер Холман. Скажите, у нее ведь не телесный недуг? На миг сиделка заколебалась. Мне следует отослать вас к доктору Калпепперу , но вы же видели ее ночью. Физически она так же здорова, как мы с вами, мистер Холман. Что-то терзает ее сознание вот где причина. Думаю, доктор держит ее под действием успокоительного, пока не убедится, что шок от падения миновал, затем переведет ее в санаторий. На лице сиделки появилась кроткая безрадостная улыбка. Но пожалуйста, не цитируйте меня! У самого «Виндзор-Армс » я решил не хвастаться своей смышленостью и не говорить Стробергу , что я знаю его настоящее имя. Пока было намного легче думать о нем как о Строберге , особенно учитывая мой замысел. Портье с самым высоким в мире соотношением затраченного-времени-на-заработанный доход пятьдесят долларов за две минуты вспомнил меня и кислоприветственно заулыбался. Приятно видеть вас снова так скоро, мистер Холман. Его глаза горели откровенной жадностью простака. Не заключали ли пари в последнее время? Только если был уверен в проигрыше, сказал я. Больше не могу позволить себе выигрывать. Слишком дорого. Через минуту я вошел в просторный офис на десятом этаже и нашел поджидающего меня Денниса Строберга. Он исполнил вежливый ритуал приветствия, затем дождался, пока я удобно устроюсь в одном из кожаных кресел, и только потом сел напротив, продемонстрировав невеликое искусство, как закурить сигару должным образом. На протяжении всего рассказа о Шоне Монахане , который закончился тем, что я нашел труп фотографа в его квартире, лицо Строберга сохраняло полную неподвижность. В надежде, что он заметит пропущенный мною след, я привел все подробности, включая мои дурацкие угрозы и запугивание Монахана. Связать фотографа с Майклом и Шоном очень неглупо, сказал он после того, как я закончил. Особенно когда вы оказались правы, мистер Холман. Догадка. Я пожал плечами. Чистое везение, что она подтвердилась. Окажись Майкл Линдерман дома, все могло повернуться по-другому. Строберг кивнул. Склонен с вами согласиться. Дымок сигары все еще поднимался по прямой линии к потолку. Думаете, фотографа убил кто-то из них или оба? Возможно, сказал я. Единственный способ выяснить потрясти Майкла Линдермана. В смысле не только найти его и задать вопросы, я имею в виду потрясти эмоционально. Если каким-то образом мне удастся нагнать на него достаточно сильный страх, он сам придет ко мне. Так, думаю, будет намного лучше. У вас уже сложился какой-то определенный план операции? Мне понадобится ваша помощь, мистер Строберг. Я заглянул в его темные глаза, но, увы , ничего не увидел в них. Позвоните Майклу и скажите, что, как стало известно его отцу, он, вопреки предостережениям, снова связался с Флер Фалез , и для проверки отец нанял следователя. Назовите мое имя. Он сразу поймет, потому что я вчера представился Монахану , и Майкл наверняка уже выслушал от него мою историю. Изобразите меня этаким жестоким и безжалостным типом, которому отец предоставил полную свободу действий. Скажите, что я уже нашел кое-какие доказательства его причастности к зверскому убийству, и, если предъявлю новое, отец без колебаний передаст его полиции вместе с моими уликами. Если хотите, чтобы он пришел, вы должны находиться там, где вас легко найти. Что ж, лучше всего у меня дома, предложил я. Я вернусь к трем часам пусть позвонит в это время. Я буду ждать до утра. Если к этому сроку он не появится, значит, не придет вообще, и придется выдумывать что-то новенькое. Если вы как бы случайно оброните, что я живу в Беверли-Хиллз , найти меня будет несложно. Мой номер есть в телефонном справочнике. Меня беспокоит один нюанс, мистер Холман. Получается, что этим поступком я преднамеренно толкаю его к насилию? Я уже думал об этом, поморщился я. Единственное решение списать это по статье рассчитанного риска. Строберг задумался. Хорошо, коротко кивнул он. Согласен. Но с одним условием, мистер Холман. Если Майкл применит насилие и покалечит или убьет вас, я сочту своей обязанностью сообщить об этом нашем разговоре властям. Полагаю, тогда мне будет абсолютно все равно, сказал я. Хотелось бы придумать способ полегче. Да. В голосе Строберга появилась какая-то отрешенность. Вы тот, кто заставляет то или иное событие случиться, мистер Холман , если хотите вы катализатор и, вероятно, совершенно правы в данной ситуации. Но процесс, запущенный катализатором, может быстро превратиться в джаггернаут , который захватит всех причастных к нему людей, включая и меня. Чувствую, вы поставили меня в весьма незавидное положение человека, который должен нажать кнопку. Это называется исполнительная ответственность, сказал я. Не использует ли мистер Линдерман точно так же и вас? Как человека, нажимающего для него кнопки? Уголки рта Строберга резко опустились, и я решил больше не затрагивать эту тему. Еще кое-что, мистер Строберг. Когда вы слушали записи, до уничтожения, не помните, Флер Фалез когда-либо упоминала своего первого мужа, Курта Варго ? Утомительно часто! Он почти улыбнулся. Варго утонул во время медового месяца на Гавайях, сказал я. Она рассказывала об этом? Во всех подробностях. Можете пересказать? У меня почти абсолютная память на все, что говорится вслух, мистер Холман. Он явно констатировал факт, а не хвастался. Хотелось бы то же самое сказать и о моей зрительной памяти. Пронзительные глаза резко заглянули в мое лицо. Полагаю, смерть Варго имеет отношение к предмету разговора? Скорее всего, да, сказал я. Десять лет назад умерла моя жена, тихо начал он. Мы поженились почти за двадцать лет до ее смерти. Она соединяла в себе все, что я искал в женщине, и я был предан ей. После ее смерти, сраженный горем, я чувствовал, что жизнь кончена. Шестью месяцами позже начал собирать осколки нормального существования и лелеял ее память с любовью и привязанностью. Но жизнь идет и берет свое. Через год я влюбился в другую женщину. Ничего не получилось, мы вовремя обнаружили, что не подходим друг другу. Этим я только хочу объяснить боюсь, слишком многословно, что через восемнадцать месяцев после смерти жены для меня оказалось возможным влюбиться снова. Я пытаюсь, мистер Холман , выразить чувство, которое мы называем любовью, во многом основанное на физическом влечении. Невозможно любить призрак! В лучшем случае подобные разговоры ведет невротик, и в худшем опасный психопат По-вашему, навязчивая идея Флер о Варго психоз? Конечно! Его голос стал почти неистовым. Спустя столько времени она, конечно, не хранит верность тени Курта Варго. Она даже не любит его память. Когда это произошло, они были женаты всего десять дней и едва знали друг друга. Правда в том, что она позволила овладеть собой чувству вины, которое накапливалось годами, пока не захватило ее целиком и она не стала обвинять себя в смерти Варго. Что же произошло? спросил я. Он не умел плавать и ненавидел воду; она же любила воду и прекрасно плавала. Она проводила утро на пляже Вайкики за рифом на доске, пока он сидел на террасе гостиницы. Из-за этого у них и произошла первая ссора после недельного пребывания в Гонолулу. Вероятно, Варго ревновал к времени, которое Флер проводила вдали от него в море, а она издевалась над ним, называла трусом. В конечном счете пришли к компромиссу: она будет проводить меньше времени в воде, если он будет с ней на воде рядом. Пару раз они прокатились на каноэ. Понравилось. Затем Флер предложила нанять маленькую яхту и отправиться на несколько дней в круиз. Варго , очевидно, возражал, но в конце концов согласился. Несчастье случилось в первую же ночь их плаванья. Налетел внезапный шквал, Флер проснулась в каюте и обнаружила отсутствие Варго. Остальное из области догадок. Возможно, он вышел на палубу подышать свежим воздухом или плохо себя почувствовал. Из всего экипажа на палубе оставался один рулевой, но он ничего не видел. Только вспомнил, что от налетевшего шквала резко повернулся гик, который, если рядом стоял Варго , мог сбросить его в море. И Флер обвинила себя в этом несчастном случае? сказал я. Она решила, что смерть мужа на ее совести, потому что уговорила его совершить круиз. Строберг сердито пожал плечами. С годами, чем больше она сосредоточивалась на этом, тем острее ощущала вину. Конечно, последующие супружеские опыты ей не помогли. Второй брак с таким монстром, как Тео Олтмен , был почти фатален. Затем крушение карьеры Строберг вдруг замолчал, глядя на меня со слегка виноватым выражением. Я что-то не в меру разговорился. Приношу извинения, мистер Холман. Вы испытываете сильные чувства к Флер Фалез , спокойно заметил я. Никогда не прощу Майклу его подлости и поэтому никогда не прощу себя! повысив голос, сказал он. Но я глубоко восхищаюсь мисс Фалез. То, что она пережила столько трагедий, доказывает, что она исключительная женщина. Строберг аккуратно положил окурок сигары в пепельницу и поднялся, давая понять, что беседа закончена. Когда мы дошли до лифта, он нажал кнопку, слегка повернулся ко мне: Вы знаете, кто я, мистер Холман ? Да, мистер Линдерман , сказал я. Был бы разочарован в вас, если бы вы не выяснили этого к настоящему времени. Вам же явный плюс за то, что справились со своим тщеславием, мистер Холман. Подошел лифт, я шагнул в кабину и повернулся лицом к нему. Я буду держать с вами связь, мистер Линдерман. Спасибо. Его лицо не дрогнуло. Я позвоню сыну в три часа дня. От гостиницы до административного здания на бульваре Уилшир меньше мили, и на парковку ушло больше времени? чем на дорогу. Пухлогубая Лолита теперь я знал, что ей двадцать один год, выглядела усталой. Верхнюю часть лица закрывали темные очки. Голова девушки повернулась в моем направлении, и я понял, что она смотрит на меня. Что случилось? весело спросил я. Подвела техника? Замолчи! рявкнула она. Почему в очках, Полина? Она сняла их весьма драматическим жестом и мрачно взглянула на меня. По крайней мере, правым глазом; левый закрылся, окруженный всеми оттенками радуги от багрового через ярко-фиолетовый к черному. Ага! торжествуя, воскликнул я. Уже перешла к продвинутому курсу! Она пожала плечами. Я испытала на Джордже кое-какие новшества подхваченные по пути. В общем, подумала дай-ка испробую и у него появились подозрения. Какие же новшества? спросил я, очарованный ее смелостью. Не твое дело! огрызнулась она. Не черную кожу? Она покачала головой: Нет. Порнографические фильмы? Старье! Кнуты, перьевые метелки? Никогда не узнаешь, Холман , сколько ни гадай! Да ладно, Полина, вразумляюще сказал я. Старому другу можешь признаться. Другу? фыркнула она. Вуайеристу, ты хотел сказать. Понятно. Он нащупал твои глубинные сексуальные фантазии? Полина замерла с открытым ртом. Очевидно, я попал в точку. Джордж внезапно охладел, буркнула она после короткой паузы. Как-нибудь расскажи мне о своих фантазиях, сказал я с многозначительной ухмылкой. Ты еще слишком молод, чтобы их понять, парировала она. Растеряешься, как только дойдем до рояля. Фортепьяно?! Я вытаращил глаза. Полина мрачно улыбнулась. Вот видишь? Уже! Я поскорее нырнул в кабинет Блума на случай, если состояние Полины заразно, и нашел его сидящим без дела с мрачно-задумчивым выражением на жирном лице. Джордж взглянул на меня даже с меньшим, чем обычно, энтузиазмом, что-то промычал и снова углубился в свои мысли. Я плюхнулся перед ним в кресло и закурил сигарету, подождал секунд десять, но ничего не произошло. Джордж! Я резко щелкнул пальцами. Сгинь! зарычал он. У меня совещание О’кей , сказал я дружелюбно. Тебя уже не интересуют планы Олтмена снять лучший фильм всех времен? Который он собирается делать на основе жизни Флер? И начнет снимать, как только ее объявят официально умершей? Что?! Глаза Блума внезапно прояснились. Вонючий, гнусный, коварный ублюдок ! Права на свой следующий фильм Флер передала мне, и он чертовски хорошо это знает! Да, знает, согласился я. Если она проживет достаточно долго, чтобы сняться в твоей картине, Джордж. Что за шутки? Из глубины защитных валиков жира на меня с тревогой смотрели его глаза. Объясни, Рик. Я ведь твой клиент, верно? Я подумал, что для Джорджа надо сочинить какую-нибудь правдоподобную историю. Мне нужно добыть только часть правды, но добыть ее, не задевая его самолюбия. И это было самым трудным. Твоя взяла, Джордж. Мой голос звучал медленно и торжественно. Возможно, я не принял твои слова слишком серьезно, когда ты впервые предположил, что кто-то мог столкнуть Флер со скалы, но теперь уверен: так оно и было. Да? В волнении он так сильно прищемил один из своих подбородков, что даже вскрикнул. Кто? Он столкнул ее, Рик ? Еще не выяснил, сказал я. Для окончательной разгадки головоломки мне нужна еще пара составляющих, Джордж. Я медленно наклонился к нему, глядя прямо в глаза. Можешь подсказать мне один из отсутствующих фрагментов, если захочешь. Если захочу! Голос продюсера подскочил на октаву. Конечно! Только спроси все, что угодно! Фотограф, сказал я. Коротышка со светлыми волосами, очки без оправы. Помнишь его? Разумеется! нетерпеливо кивнул он. Ты читал утренние газеты? Только объявления. Блум недоуменно посмотрел на меня. А что? Фотограф заработал себе некролог на одну колонку. Кто-то забил его до смерти в собственной квартире. Рот Джорджа пару раз беззвучно открылся и закрылся. Я раздавил окурок сигареты о вогнутый живот венецианской дамы и откинулся на спинку кресла. С каждым такое случается, просто сказал я. Рассказываешь о каком-то случае из своей жизни, и, конечно, в первый раз все как было. Пересказывая второй раз, уже меняешь пару незначительных деталей, так что сам выглядишь чуть привлекательнее. Ну а уж в десятый ты просто герой! По-моему, такое происходит со всеми людьми. Это делается как-то бессознательно. Ладно! рявкнул он. Конкретно, что тебя интересует? Это жизненно важно, Джордж, сказал я, расставляя силки. Расскажи, что в ту ночь произошло между тобой и фотографом в Малибу. Но на этот раз всю правду. Ну, глаза продюсера блеснули, все было почти как я рассказывал, Рик. Прекрасно! воскликнул я. Скажи мне только одно то же самое: ты получил всю непроявленную пленку за двести долларов, так? Я дал ему открыть рот и нанес завершающий удар. Если это правда, Джордж, тихо сказал я, можно обо всем забыть! Это важно, да? Продюсер нервно кивнул пару раз. Похоже, так. Нет, Рик. Фотограф не мог отдать пленку, сказал, что на ней много других снимков, и они стоят ему денег. Однако он продал негатив за двести долларов. Получается, ты поверил ему на слово? сказал я. Он ведь не мог проявить негативы тут же, в доме. Я думал об этом, проворчал Блум , парень показал мне свою карточку профессионального фотографа, а потом сказал, что нам следует больше доверять друг другу. Пришлось поверить, что он не оставит других отпечатков с негатива. Он сказал, что отправит мне негатив и отпечаток на следующий день, и верит на слово, что получит за это две сотни долларов. Ты согласился? Какой, черт возьми, у меня был выбор? Ничто не могло помешать ему передать историю в газеты, даже если бы удалось вырвать пленку из фотоаппарата! Все верно, сказал я. Спасибо, Джордж. Я встал с кресла и двинулся к двери. Ну и что все это значит? поинтересовался он. Само по себе ничего, но поможет установить четкое направление, сказал я, надеясь, что такая загадочная фраза его немного успокоит. Ну-ну, сохраняй таинственность, мне-то какое дело! Лицо Джорджа снова стало задумчивым. Эй, Рик ? Он с надеждой взглянул на меня. Возможно, теперь ты мне кое-что объяснишь. Только выражайся попроще , осторожно попросил я. А вдруг ты сумеешь разобраться, потому что я, черт возьми, никак не могу, проворчал он. Скажи, что ты знаешь о детских роялях? Зависит от того, как это играют, сказал я. Мой пульс участился. Блум в удивлении покачал головой. Проклятье! вырвалось у него. Расскажи, Джордж, поторопил я, подробнее. Продюсер взглянул на меня с подозрением и досадой. Что-то знаешь? с надеждой взглянул он на меня. Ни капельки, Джордж! быстро ответил я. Абсолютно ничего. Глаза продюсера сверкнули, и он снова ошарашенно покачал головой. Удивительно, вздохнул он. И еще в ре миноре. Было ясно, что он больше ничего не скажет, и тогда мне пришлось капитулировать. Когда я вышел в приемную, темные очки с надеждой обратились ко мне. Пальцы девушки отстукали возбужденный ритм на крышке стола, и в конце концов она не выдержала. Как там Джордж? Голос Полины звучал чересчур невозмутимо. Размышляет, сказал я. О музыке. Так я и думала. Голова девушки поникла. Полагаю, мои шансы на исполнительное вице-президентство испарились. Она храбро улыбнулась. Следовало предвидеть, что он не поймет. Детка! Джордж не единственный, сочувственно заметил я. Полина пожала плечами: Не важно. Вероятно, ничего бы и так не получилось. Глава 7 Я равнодушно сжевал завтрак и вернулся в свой маленький символ Беверли-Хиллз , свидетельствующий о должном статусе. Одно мне не нравится дом функционирует автоматически, словно мое присутствие здесь не обязательно. Трава свежескошена, кусты обрезаны, бассейн искрится легким оттенком голубого, безмятежно уверенный, что его кислотно-щелочной баланс находится в терпимых пределах. Беда в том, горько подумал я, заходя в семьдесят градусов кондиционированного воздуха, что дом отказывается признать без моих денежных вливаний он быстро превратится в развалину. Телефон зазвонил в четверть четвертого. Я тут же узнал голос Линдермана , но дождался, пока он вежливо представится. Я только что закончил разговор с сыном, мистер Холман. С самого начала он пребывал в состоянии сильного беспокойства и выдвинул мне весьма необычные обвинения. Что я хочу его смерти, например, и поэтому прибегнул к вашим услугам, чтобы подставить его за убийство фотографа. Ему ясно, что настоящий убийца вы, по моему наущению. Кроме того, я нашел его объяснение моей ненависти к нему довольно очаровательным! Меня якобы обуревает любовь к мисс Фалез , используя его любимую фразу безумно ревнивого, глупого, похотливого старого козла! Он якобы мой архисоперник , и я знаю, что не могу чувствовать себя в безопасности, пока он жив; ведь ему стоит только двинуть мизинцем, как она прибежит к нему в любое время, в любое место. Майкл твердо уверен: я желаю его смерти и ни перед чем не остановлюсь в своих усилиях Майкл вам угрожал, мистер Линдерман ? Много раз. Прошло несколько секунд, прежде чем он продолжил дальше. Скажу прямо, мистер Холман. Мне кажется, сын быстро приближается к тому душевному состоянию, когда вполне может быть признан умалишенным. И я только что хладнокровно, преднамеренно подтолкнул его еще дальше по этой дорожке. Совесть требует от меня остановиться. А лучше схватить его и упрятать в какой-нибудь частный санаторий: там будет видно, чем ему помогут лучшие психиатры. Знаю, путь совершенно незаконный, но с моим влиянием цель вполне достижима. Что вы думаете на этот счет, мистер Холман ? Думаю, вам хочется поскорее выяснить, является ли убийцей ваш сын, прямо сказал я. Но полагаю, ваш единственный шанс состоит в том, чтобы предоставить событиям идти своим чередом. Если он убийца, то, судя по вашим словам, любой суд признает его невменяемым. Если нет, знание этого факта, конечно, будет значить для вас многое. Позднее останется еще много времени для частного санатория. Так и быть, мистер Холман. Его голос понизился почти до шепота. Ничего не стану предпринимать, пока не узнаю от вас каких-то новостей. Линдерман повесил трубку, я поставил телефон на место, затем какое-то время стоял и слушал вопли собственного мозга. Существует один быстрый способ успокоить мои корчащиеся нервные окончания, и я почти бегом направился к бару. После полпорции очень крепкого бурбона мой мозг слегка успокоился и очень неохотно опять начал думать. Я проглотил остальную часть стакана, достал отобранный вчера у Монахана пистолет, вытряхнул из него патроны, уложил их в аккуратный газетный гробик и похоронил на дне мусорного ведра. Незаряженный пистолет я оставил на крышке бара: теперь он был безопасен. Оставалось только ждать. Медленно тянулись минуты, все шестьдесят секунд одна за другой, в пепельнице росла гора окурков. Прошел почти час, как вдруг раздался звонок в дверь. Я распахнул ее, готовый встретить склонного к убийству Майкла Линдермана , но на крыльце стоял Тео Олтмен. Спасибо. Без колебаний он прошел мимо меня в холл. Я догнал этого человека, облаченного в чудо портновского искусства, уже в гостиной. Сегодня на Тео был двубортный темно-синий спортивный пиджак с медными пуговицами, легкие серые саржевые брюки, оранжевая шелковая рубашка и пестрый шейный платок, искусно завязанный на горле. Я все еще не мог решить для себя, кто он пижон или просто дальтоник. Удивлен, что застал вас дома, Холман , бодро сказал режиссер. Думал, вы перебрались на постоянное место жительства в дом Флер. Вы не вовремя, Олтмен , откровенно признался я. Ерунда! Задушевная беседа всегда вовремя. Он с неподходящей к случаю демонстративностью уселся в кресло. Перейдем к делу? От него не избавиться, вяло подумал я, разве только поджечь дом. Все мои добрые намерения пошли насмарку; выслушивать Олтмена без алкогольного подкрепления невозможно. Я устремился к бару и щедро плеснул бурбона. Сегодня я не пью, сказал Олтмен. Но вы можете. Куча благодарностей! Я обернулся к нему, опираясь локтем на крышку бара. Что тебе надо, Тео? Я восхищен: мы перешли на «ты» Рик ! Особенно после вчерашнего, когда из-за тебя я чуть не потерял самообладания. Ты ведь немного меня провоцировал, знаешь? С удовольствием поболтал бы с тобой, Тео, проскрипел я, только некогда. Хочешь что-то сказать, говори скорее! Великолепная сцена для фильма, сказал он, откинувшись на кресле. В этой позе, опираясь локтем на бар, ты выглядишь настоящим хозяином положения! Драматический эффект усиливает пистолет только что небрежно брошенный на крышку бара, но все еще в пределах досягаемости. По-моему, у тебя крыша поехала, вполне искренне констатировал я. Мне стоит великого труда просить о чем-нибудь, медленно проговорил Олтмен. Но я тысячу раз спрашивал себя: зачем? и все еще ни на йоту не приблизился к ответу. Думал, ты объяснишь. «Зачем» что? Полуприкрытые глаза, казалось, еще глубже спрятались за крючковатый нос. Ладно Рик ! Если хочешь, я объясню. Зачем этот заговор против меня? С какой целью? Кто-то сводит старые счеты? Например, Джордж Блум ? Хотите просто припугнуть и унизить меня? Или за Блумом стоит гораздо более зловещая причина? Не понимаю, о чем идет речь, буркнул я. Кто бы ни стоял за ним, он потратил много денег. Олтмен словно разговаривал сам с собой. Одни твои услуги чего стоят. Последний раз повторяю, проскрипел я, не знаю, о чем ты лопочешь. Если против тебя существует заговор, в чем я серьезно сомневаюсь, я в нем не участвую. Теперь, пожалуйста, уходи! Сам уйдешь или тебя выкинуть? Рот Олтмена вытянулся в упрямую тонкую линию. Не сдвинусь с места, пока не скажешь всей правды. Понадобится останусь и на всю ночь. О’кей , пожал я плечами, сам напросился! Без насилия, предупреждаю, Холман ! Правая рука режиссера несколько секунд отчаянно шарила в кармане пиджака и, наконец, появилась оттуда с пистолетом. Как видишь, я вооружен. Глаза Олтмена победно блестели. Угрозы бесполезны. Я не побоюсь применить этот пистолет для самообороны. Тогда убери его, пробурчал я. Не хочу случайно получить пулю от недотепы вроде тебя, Тео. Очень хорошо. Олтмен с унизительной готовностью спрятал пистолет. Естественно, я предпочитаю обсудить проблему цивилизованным путем. Все происходящее теперь могло показаться шуткой, если бы не его вчерашнее поведение: перед уходом казался почти невменяемым. Если обращаться с ним неосторожно, легко повторится то же самое, а мне не хотелось думать о возможных комбинациях обезумевшего Олтмена с пистолетом в кармане Прекрасно, давай цивилизованным, непринужденно согласился я. Какие у тебя доказательства, что существует заговор, Тео ?. Два дня назад мне позвонила Арлен Доннер и рассказала о несчастье с Флер, передала, что та спрашивала обо мне. Когда же я приехал, Арлен все категорически отрицала, а сиделка не пустила меня к Флер. Только я собрался вытряхнуть из Арлен правду, как по странному совпадению приехал ты. Выяснилось, что тебя нанял Джордж Блум. Зачем, Рик ? Почему тот факт, что я владею правами на кинобиографию Флер, приобретает такое зловещее значение? Полуприкрытые веки опустились еще ниже. Меня бы обвинили в том, что я желаю ее смерти? Обличили как потенциального убийцу? Так бы и вышло, приди я на эту встречу? Какую встречу, Тео? небрежно спросил я. Если знаешь, незачем говорить, верно? Он почти улыбнулся глупой самодовольной улыбкой. А если нет, предпочитаю сохранить все как есть. Возможно, если выдам немного информации, мне ответят взаимностью, с надеждой подумал я и хлебнул еще бурбона , чтобы прополоскать горло. Но, судя по поведению Олтмена , мне будет трудно ввернуть даже словечко. Кстати, в тот день тебе звонила не Арлен Доннер , сказал я как можно добродушнее. А кто? удивился Олтмен. Секретарша Джорджа Блума. Она, по существу, еще ребенок, но Джордж ей доверяет. Еще одна постельная подружка-малолетка ! презрительно заметил Тео. Вот именно, кивнул я. Ей взбрело в голову, что наша встреча в доме Флер поможет узнать, что в тот вечер случилось с Флер на скале и почему. Все вроде бы шло прекрасно, но затем я наткнулся на нескрываемую враждебность в его взгляде. По-твоему, я идиот? зарычал Олтмен. Так я и поверил, что какая-то девчонка придумала все это своей хорошенькой головкой! Она звонила не иначе как по приказу Джорджа Блума ! Выкладывай, почему Блуму так важно свести нас! Я беспомощно пожал плечами. Ты знаком с парнем по имени Терри Вуд? Нет. Он свободный фотограф и той ночью прятался на скале, фотографируя Флер, когда ее вытянули наверх. Я этого не знал. Олтмен насторожился, опасаясь подвоха. А почему ты о нем спрашиваешь? Так, просто поинтересовался, сказал я. Может, все-таки пропустишь стаканчик, Тео? Нет! Несколько секунд он напряженно о чем-то думал. И долго этот фотограф просидел там, прежде чем нашли Флер? Не знаю, устало ответил я. Кажется, его никто не догадался спросить об этом. А что стало с фотографией? Негатив купил Джордж Блум за двести долларов. Плата за фотографию? Голос режиссера опять сорвался на визг, и я ждал, что в любой миг вместе с ним сорвется мой рассудок. Ага, значит, западня была расставлена, но не сработала! Тео! простонал я. Мне все еще непонятно, о чем идет речь. Ты меня так запутал, что я ничего не соображаю! Поэтому, будь другом, вставай с кресла и проваливай. Не уйдешь сам, выброшу тебя вместе с пистолетом! Раздался звонок в дверь, и на меня одновременно обрушились все мои болячки. Олтмен бросил на меня тяжелый взгляд, затем быстро кивнул, очевидно одобряя собственное решение. Я не спешу, Рик , тихо повторил он. Я же сказал, что готов прождать хоть всю ночь. Подожду и пока ты встретишь посетителя. Меня вызывал в холл непрерывный трезвон: кто-то жал большим пальцем на кнопку дверного звонка. И я решил, что говорить с Олтменом бесполезно. Лучше вернусь в Малибу и проведу ночь в доме Флер Фалез. Если доживу, конечно. Монахана я уже видел и теперь по описанию отца узнал Майкла Линдермана. Высокий, с непослушной копной рыжих волос, падающей на лоб. Лицо злое, рот кривится в постоянной презрительной усмешке, а тревожно пустой взгляд ускользающих серых глаз словно говорит о том, что ничто на земле не заслуживает внимания, включая и их владельца. Вы Холман ? Голос высокого посетителя звучал отрывисто и высокомерно. Да, сказал я. Меня зовут Майкл Линдерман. Он мотнул головой на маленького чернявого парня рядом. С Шоном вы уже встречались, правильно? Верно, вежливо кивнул я. У вас не такой уж крутой вид, Холман. Майкл глумливо рассмеялся. Во всяком случае, для наемного убийцы. Возможно, он бывает крут, только имея на руках все козыри, как вчера вечером, зло бросил Монахан. Да уж, а ты настоящий храбрец, когда избиваешь до смерти бедного маленького фотографа в очках, подумалось мне. Проверим? усмехнулся тем временем Майкл Линдерман. Впустите нас, Холман ? Или придется пройти по вашему лицу? Жду, пока вы кончите ломать комедию, извинился я. Похоже, в ее подготовку вложено немало усилий, и прерывать спектакль было бы невежливо. Они вошли в холл. Линдерман хлопнул входной дверью с такой силой, что она чуть не сорвалась с петель. Оба остановились. Старик пытался использовать вас как угрозу против меня, тихо сказал Майкл Линдерман. Он жаждет моей смерти, и как можно скорее. После всего, что я ему причинил, понятное желание. На его месте я чувствовал бы, наверное, то же самое; но это все наши семейные распри. Вы же другое дело, Холман , вы делали это за деньги. Что? переспросил я. Делали грязную работу. Например, убили Терри Вуда, потому что старику потребовалось убрать его с дороги, а мокруху пришить мне. Вот опять, с тревогой отметила частичка моего сознания. Та же манера, что вчера у Монахана. Даже не любительство, а старомодное представление о крутизне и устаревшие клише, заимствованные из диалогов ночных фильмов по телевидению. Неправда, отрицал я. Но вы ведь все равно не поверите. Монахан нетерпеливо хохотнул. Можно тут стоять до скончания века, слушая это дерьмо , Майкл! Тогда пойдем в гостиную и выпьем? предложил я. Линдерман неуверенно нахмурился. Без шуток, Холман. Нам нужен только предлог! Какие уж тут шутки, устало сказал я. Вам уже все ясно. Но может, я сумею убедить вас в обратном. Не совсем уверен, но постараюсь. За кого ты нас принимаешь? выкрикнул Монахан. По-твоему, мы идиоты? Убеди меня, что ты лично нет! огрызнулся я. Скажи-ка, что я хотел и узнал от тебя. Имя Терри Вуда и его адрес. Зачем? Чтобы найти его и убить, вот зачем! Как вы узнали о смерти Вуда? Ну-ну! нетерпеливо прорычал Линдерман. Прочли в утренней газете. Должно быть, прозевали строку, где сказано, что, когда его нашли, он был мертв уже тридцать шесть часов? Наступила длинная неловкая пауза, затем Монахан снова вскинулся: Это еще не доказывает, что ты его не убивал, Холман. Да, конечно, презрительно заметил я. Я убил его, а через пару дней решил выбить его имя и адрес из тебя и при этом не забыл назваться своим настоящим именем. С беспечным видом я обратился к Линдерману : Может, все-таки зайдем и выпьем? Может, я и убедил Монахана , но по выражению лица Линдермана понял нужно расстараться куда больше, чтобы заронить в него даже тень сомнения. Внезапно я почувствовал, что катастрофически старею, просто стоя рядом с этими парнями. Ладно, буркнул Линдерман. Но, как я предупредил, без шуток. Когда мы вошли в гостиную, Монахан вскрикнул, схватил с крышки бара пустой пистолет и с ликующей ухмылкой оглянулся на меня. Потерял бдительность, Холман ! Или рассчитывал успеть первым? Он взглянул на пистолет, и его глаза расширились. Это это мой ! Из него ты вчера прострелил картину, кивнул я. Дай сюда, коротко сказал Майкл. Он же мой, возразил Монахан. Говорю, отдай! В голосе Линдермана звучала ярость. Лицо коротышки потемнело, однако в конце концов он нехотя протянул пистолет другу рукояткой вперед. Линдерман выхватил оружие из руки Монахана и спрятал в карман пиджака. Не собираешься представить меня своим друзьям, Рик ? вежливо спросил Тео Олтмен. Друзья молча уставились на него, и через несколько секунд их пристальное разглядывание привело режиссера в замешательство. Тео заерзал в кресле, потом решил, что, возможно, будет лучше, если он встанет. Олтмен ! Слово прогремело как выстрел, потому что Линдерман почти выплюнул его. Неудобно как-то получается, мягко сказал Тео. Мы разве знакомы? Майкл! Глаза Монахана вспыхнули. Ты ошибался! Настоящий расклад в этой комнате, оба вместе, сразу, как на тарелочке! Он почти истерически расхохотался. Заткнись! Линдерман не сводил глаз с Олтмена с того самого момента, как его увидел. Майкл Линдерман. Это мой друг, Шон Монахан. Рад, что мы наконец вернулись к началу, едко заметил Тео. Но разве мы уже встречались? Недооцениваете свою известность, иронично произнес Линдерман. Кто не знает блестящего кинорежиссера Тео Олтмена ? Самого Бичевателя ! Еще на пороге я услышал свист бича! Мы сто раз снимали эту сцену, и ты сто раз играл неправильно, так что будем снимать еще сто раз, пока не сыграешь, как надо! дико захихикал Монахан. Тео разглядывал их с озадаченным выражением лица. Я посочувствовал ему: он видел, что над ним смеются, но не понимал почему. Что будете пить? спросил я, идя к стойке бара. Шотландское, сказал Линдерман. Оба. Мистеру Олтмену мартини, восемь к одному, с привкусом лимона. Мистер Олтмен скрупулезен во всем, от спиртного до секса, подавился смехом Монахан. Человек, который заставляет жену полчаса мыться, прежде чем пустит в свою постель, поистине скрупулезен, правильно? На лице режиссера появилось выражение загнанного зверя. Как вы узнали?.. Он судорожно сглотнул. Я хочу сказать, что это? Если шутка, может, посвятите в нее? Вот краткая версия, Тео, объяснил я. У Флер Фалез был роман всей жизни с Майклом. Она открывала ему сердце и душу, он задавал наводящие вопросы, а его друг Монахан в это время записывал все на магнитофон. Кто тебя просил? хмуро обернулся ко мне Майкл. Кажется, только что прозвучали прямые цитаты с одной из лент, продолжал я, игнорируя грубость Линдермана. Послушай и посмейся, Тео. Ребята знают о твоей жизни с Флер все, до самой последней интимной детали. До самой последней встречи в Малибу, тихо добавил Линдерман. Сколько Терри Вуд просил за фотографии, Бичеватель ? Он стиснул зубы. Просто хочется знать, во сколько он оценил свою жизнь! Красные пятна вспыхнули на лице Олтмена , он посмотрел на меня. Вуд? Ты только что упоминал это имя, Рик ! Я еще сказал, что даже не слышал о нем. Что за чертовщина здесь происходит? Его рот на миг приоткрылся, и я понял, что сейчас он приходит к какому-то неизбежному идиотскому выводу. Еще одна часть заговора! Я не встречал этих двоих, а ты говоришь, что они знают все детали моих отношений с Флер! Чего вам надо? Теперь его язык заработал вовсю. Тео просто давился словами и брызгал слюной. Хотите довести меня до безумия?! В ту ночь Флер позвонила и назначила встречу на вершине скалы, сказал Линдерман , все еще очень тихо. Не отрицайте, Бичеватель , потому что звонил я. Он никуда не пошел, если бы сообщение якобы от Флер передал какой-то незнакомец, возразил я. Правильно, засмеялся Монахан. Наконец до меня дошло. Вы отдали отцу не все записи, сказал я Линдерману , некоторые придержали? Лучшие , бесстрастно отозвался он. Те, что приятно послушать дождливым вечером. Особенно понравился рассказ о том, как Олтмен вставал на колени и просил отхлестать его кожаным ремнем, а когда она отказалась, он разрыдался! Я увидел, что лицо режиссера приобретает ярко-фиолетовый цвет, и тут же вмешался. Вы вырезали из лент нужные слова и монтировали их! А потом позвонили и, как только он ответил, пустили смонтированную ленту, а потом повесили трубку. Жизнь скучна; захотелось взбодриться, равнодушно произнес Майкл. Добрая старая Флер пригодилась еще раз. Мы послали Терри на скалу, чтобы он спрятался в кустах и запечатлел трогательную сцену для потомства. А в последний момент позвонили Флер и предложили встретиться над обрывом? Эта баба перерезала бы горло ради меня, самоуверенно заявил Линдерман. Только попроси. Но ее падение со скалы немного осложнило ситуацию? продолжал я. Когда Терри вернулся, то сказал, что пришла только женщина. Она потеряла равновесие и упала с обрыва. На единственном кадре только она после того как ее вытащили. Блум предложил за него двести долларов, и, если бы я захотел, негатив был бы мой. Но я сказал, пусть продает. Терри, конечно, соврал, сказал я. Кто-то все же появился, и он сделал хорошие четкие снимки. Именно поэтому его и убили. Кто бы ни пришел в ту ночь к обрыву, ему не понравилась перспектива платить Терри Вуду всю оставшуюся жизнь. Не пытайся меня надуть, как моего старика, Холман ! с нажимом бросил Майкл. Мы тебя поняли правильно! Только ошиблись в связях. Это не ты и старик, это ты и Бичеватель. Перед вашим появлением, сказал Олтмен , изнемогая от старания выразиться как можно яснее, я сказал Холману , что не пришел на скалу. Меня там не было, понимаете? Признаю, на миг был польщен, что после стольких лет Флер обратилась ко мне за помощью! Но позже задался вопросом: а стоит ли нам встречаться? И в конце концов решил не ходить. В любом случае у меня уже было назначено на этот вечер важное свидание, так что я просто сдержал слово. Напрасно стараешься! ответил Линдерман. Непонятно? Ярость снова овладела Олтменом , и вместе со словами опять полетели плевки. В тот вечер я отправился на ужин в дом Майлса Беннета и оставался там до самого конца, до полуночи. Нас за столом было двенадцать человек. Если не верите, позвоните Майлсу и спросите его. Недостаточно Майлса , узнайте имена других гостей и позвоните им! Брось трепаться ! презрительно сказал Линдерман. В полицию за убийство Терри мы тебя сдать не можем у самих рыльце в пушку. Но еще кое на что способны , Бичеватель ! Эй! Знаешь, Майкл? Монахан даже охрип от волнения. Может, он получит удовольствие? Он дико захихикал, глядя на Олтмена. Компенсацию за отказ Флер отлупить его кожаным ремнем, а? Губы Тео тряслись, он незряче глянул на Линдермана. О чем это вы? Сравняем счет за Терри, пояснил Линдерман. Не трусь, Бичеватель ! Ничего страшного! Всего каких-то пара месяцев в больнице и несколько швов. Слегка перекроим тебе лицо и часть внутренностей, прокудахтал Монахан. Не смейте поднимать на меня руку! зашипел Олтмен. Предупреждаю, я вооружен! Снова его правая рука отчаянно завозилась в кармане пиджака и показалась оттуда с пистолетом. Ах, вооружен? коротко рассмеялся Линдерман. Я тоже. Майкл извлек из кармана оружие. Мексиканская ничья! Только у тебя кишка тонка выстрелить, а мне запросто! Он медленно наступал на Олтмена с нескрываемым презрением на лице. Не подходи, стреляю! выкрикнул Олтмен , но дрожь невероятного ужаса в голосе лишила слова их действия. Нужно только нажать спуск! подсказал Линдерман. Послушайте! вмешался я. Что это за балаган? Сцена из фильма категории «Б»? Если все на минуту успокоятся, то Не лезь, Холман , рявкнул Линдерман. Или испробую этот пистолет на тебе. Не получится, рявкнул в ответ я. Он не Тут это и произошло. Линдерман оказался в пяти футах от режиссера, с точки зрения Олтмена слишком близко. Тео издал свой дикий клекот, зажмурился, поднял пистолет и нажал спуск. Пуля разбила мраморную крышку моего лучшего стола и отскочила в стену. Звук выстрела ошеломил обоих. Это была трагедия ошибок, слишком скоротечная, чтобы даже попытаться ее остановить. Тео открыл глаза и с облегчением увидел, что промахнулся. Линдерман , думая, что теперь он выстрелит снова, быстро прицелился в грудь Тео и нажал спуск. Щелчок пустого пистолета прозвучал как гром. По внезапному ужасу в глазах режиссера стало ясно он понял, что спасен благодаря невероятной случайности, которая больше не повторится. Олтмен поднял пистолет на длину руки, направил на Линдермана , и на этот раз не закрыл глаза. Он жал на спуск, пока не кончились патроны. Пули рвали клочья из рубашки, выбрасывая розовые и красные облачка. Линдерман отступил на пару шагов и полуповернулся к Монахану. Ужас застыл в его глазах. По рубашке растекалось пятно крови. Затем он рухнул на пол. Нет, захныкал Монахан. Нет, нет, нет! Бичеватель внезапно разразился истерическим плачем и отбросил пистолет. Я подумывал вылить на обоих ковш воды, но затем решил, что шесть унций чистого виски помогут больше. Понадобилось добрых десять минут и еще больше виски, чтобы Тео хоть немного пришел в себя. Тем временем я подошел и взглянул на Майкла Линдермана поближе. Тело было залито кровью, и она все еще текла и текла. Очевидно, Майкл умер раньше, чем коснулся пола. Бледный, дрожащий Монахан все еще жался спиной к бару, но, похоже, его ум снова заработал. Я не хотел убивать! Сжав лицо руками, Тео упал в кресло, и голос его напоминал тоненький плач заблудившегося в ночи ребенка. Подумал, что в следующий раз его пистолет непременно выстрелит и Знаю, Тео, спокойно произнес я. Мы оба тому свидетели. Правильно, выдавил Монахан. Один я знал, что пистолет не заряжен, сказал я. Нужно было пораньше вмешаться. Все случилось так быстро, жалобно простонал Монахан. Сперва казалось шуткой, затем Разумеется, проскрипел я. Но это случилось. Ничего не изменишь, и чем дольше я не вызываю полицию, тем труднее нам придется. Олтмен поднял заплаканное лицо и дико взглянул на меня. Но ты же сказал, вы оба свидетели, что я не собирался убивать. Правильно, Тео. Я подавил внезапное желание подойти и врезать ему между глаз. Это самооборона. С ней проблем не будет. Нам нужно срочно придумать причину для полиции. Почему просто не сказать правду? спросил Тео. Хочешь, чтобы записи о твоей интимной жизни с Флер стали доказательствами в суде и все их прослушали? рявкнул я. Он поежился: Нет! И я хочу быть замешанным не больше него, торопливо сказал Монахан. Догадываюсь, что и вы тоже, Холман. Возможно, подойдет такой вариант сказал я. Между вами стояла кровь, Тео. Вражда из-за Флер , этого признания не избежать. Когда-то вы были на ней женаты и все еще любите ее. Линдерман недавно в нее влюбился и хотел жениться. Вы категорически возражали, посчитав, что он недостаточно хорош для нее из-за образа его жизни. Я бросил взгляд на Шона. Майкл имел собственный доход или полагался на старика? Он получал деньги из траста, который основал для него старик, когда Майклу исполнился двадцать один, ответил Монахан. Но старик все еще может отменить траст в любое время. Замечательно! сказал я. Тео, ты угрожал отправиться к его отцу и сообщить о развратной жизни сына, если тот не бросит идею жениться на Флер. Дошло до открытых угроз друг другу. Двое ваших друзей, я и Монахан , подумали, что ситуацию может разрешить личная встреча. Встречу назначили на сегодня, здесь, в моем доме. Первыми приехали Майкл и Монахан. Я заметил, как оттопырен его карман, и заставил отдать пистолет. Затем вынул патроны и положил пистолет на крышку бара. Ты появился позже. Спор перерос в ссору вы оба кричали как сумасшедшие Потом Майкл решил тебя напугать. Он схватил пистолет, зная, что он не заряжен, и сказал, что застрелит тебя. Когда он нажал спуск, ты испугался, думая, что это только осечка, и следующим выстрелом он тебя убьет. Потом и только потом! ты выхватил собственный пистолет и выстрелил в него. Ты даже не знаешь, сколько выстрелов сделал. Охваченный страхом, ты хотел только одного не дать себя убить. Звучит здорово ! заметил Монахан. Воняет! честно признался я. Но если мы втроем много раз будем повторять одно и то же, то избежим неприятностей. Доктор не допустит их к Флер даже на расстояние крика, а только она может подтвердить или опровергнуть наши объяснения. Полицейские им не поверят, но шансы, что они все-таки примут их, достаточно велики. Почему? надтреснутым голосом спросил Тео. Потому что так намного проще, рявкнул я на него. Хочешь еще поплакать, Тео, тогда валяй! Когда придет полиция, настоящие слезы на твоем лице будут весьма кстати! Глава 8 Я прислонился к стенке лифта и взглянул на часы. На них было двадцать пять десятого, и я не поверил своим глазам. Казалось, мы проторчали в полиции по крайней мере двенадцать часов. Тео оказался для нас ценным приобретением. На первый же вопрос лейтенанта он снова закатил истерику и обливался слезами, словно взбесившийся городской фонтан, чем произвел на детективов неизгладимое впечатление. К тому же он не забыл рассказать ту историю, о которой мы договорились, и придерживался ее последующие четыре раза, когда речь заходила об обстоятельствах гибели Майкла Линдермана. Монахан делал то же самое. Из принципа полицейские устроили мне дополнительную пару кругов и ушли. Лейтенант вежливо спросил меня, где найти мисс Фалез , и я сказал, а потом как бы невзначай добавил, что, возможно, ему предварительно лучше связаться с доктором Калпеппером. Он спросил почему и скис, когда я все в точности объяснил. Полицейские не купились на мой обман, но уже склонялись к мысли повозиться еще пару деньков, а затем отправить дело в архив с грифом «Закрыто» на обложке. Двери лифта распахнулись, и я вошел в просторный офис на десятом этаже «Виндзор-Армс », где горела только одна затененная лампа, оставляя в глубокой тени большую его часть. Несколько мгновений я ждал, пока глаза привыкнут к темноте, затем увидел над одним из кожаных кресел ровную струйку дыма от сигары. Полагаю, вы знали, Холман , что я буду ждать здесь, пока не получу известий от вас! произнес будто издалека голос. Но вы могли позвонить мне и с дороги, мистер Холман. Ваш сын мертв, мистер Линдерман , сказал я ему. Казалось, от долгого молчания тени сгустились, но дымок сигары не шелохнулся. Я закурил сигарету, и чирканье спички прозвучало в тишине словно небольшой взрыв. Следовало прислушаться к сомнениям. Голос звучал спокойно и все еще отрешенно. Как умер мой сын, мистер Холман ? Мучительно, сказал я. В него попало четыре или пять пуль. Он не ожидал такого исхода, до самого последнего мгновения так и не понял, что произошло. Его убили вы, мистер Холман ? Нет. Произошел несчастный случай. Никто не хотел его убивать и меньше всего тот, кто стрелял. Хотелось бы услышать подробности. У отца есть право знать каждую деталь, подумалось мне, и я не скрыл ничего, а когда кончил рассказывать, опять воцарилось молчание. Вы сделали все, что от вас зависело, мистер Холман. Нет, прорычал я, в том-то и дело, что нет! Знаю, что не сделал! Простите, не понимаю. Голос Линдермана звучал почти ласково. Я прошел в глубь комнаты и включил другую лампу; тени стремглав побежали назад, забиваясь под мебель. Затем я повернулся к креслу и увидел, что он смотрит прямо перед собой с бесстрастным, похожим на посмертную маску лицом. Когда Майкл увидел в моей гостиной Олтмена , он не поверил своим глазам и был не только удивлен ошеломлен! Затем, оправившись от удара, они с Монаханом , очевидно, пришли к выводу, что это в самом деле он. Не уверен, что следую за ходом вашей мысли, мистер Холман. Узнав о гибели фотографа, они поняли Терри солгал, что на вершину скалы Флер пришла одна. Кто-то встретил ее, он-то и получил фотографии, по его мнению, слишком ценные, чтобы отдать их Майклу только для развлечения. Фотограф погиб, потому что использовал снимки для шантажа того, кто встречался в тот вечер с Флер. Майкл его знал, и Монахан тоже. Я закурил новую сигарету и ждал, что Линдерман что-то скажет. Затянувшееся молчание стало явным признаком того, что реакции на мои слова пока не будет, и я продолжал: Ребята, конечно, знали, что дали Олтмену прослушать поддельную запись голоса Флер, назначив свидание в Малибу. Почему же их так удивила мысль о Тео убийце фотографа? Если только, приостановился я на мгновение, он не единственный, кто слышал эту фальшивку? Соблаговолите, пожалуйста, разъяснить свою мысль, мистер Холман ! С удовольствием, сказал я. Они не могли быть уверены в том, кто пришел, только в одном случае если звонили нескольким людям и не могли знать наверняка, кто убийца. Существовала альтернатива, поэтому, увидев Олтмена в моей гостиной, они пришли к выводу, что ошиблись в выборе. Вы проверяли, кому именно они давали прослушивать поддельную запись? С Монаханом , я имею в виду? Не было необходимости, сказал я. Это были вы, мистер Линдерман. Строберг , прошептал он. Моя фамилия Строберг ! Что вы сделали, отобрав ленты у Майкла? Раз за разом прослушивали их здесь, в этом офисе? Влюбились в бестелесный голос? Или впали в вуайеризм ? Не знаю, ответил он. Да и какая теперь разница. Надо было вовремя догадаться, что Майкл утаил часть записей, а я, глупец, поверил ему! Что произошло той ночью на вершине утеса? спросил я Линдермана. Конечно, я поверил, что со мной говорит Флер! У Майкла, должно быть, ушло немало времени на поиск сочетания нужных слов! Флер сказала, что у нее серьезные неприятности и она может обратиться только ко мне, только меня любит. Она звонит из дома, но звонить ей оттуда не следует, потому что ее могут заподозрить в чем-то другие. И назначила встречу на скале Он внезапно засмеялся, и смех прозвучал как-то скрипуче. Я испытал бурю чувств! Совсем недавно она меня ненавидела за попытки открыть правду о Майкле и вот прониклась моими истинными чувствами и ответила на них. Я пришел рано и расхаживал под дождем в приподнятом настроении. Наконец послышались ее шаги, и на фоне ночного неба появился силуэт. Я раскрыл объятия, она побежала прямо в них и прижалась ко мне. Внезапно его голос изменился. Уже в следующий миг она сказала: «Любимый, как я рада! Обещай, что больше меня не покинешь, Майкл!» Внезапно я ощутил приступ ужасного отвращения и инстинктивно оттолкнул ее. Она, наверное, поскользнулась на влажной траве, потому что вдруг потеряла равновесие и с ужасным криком упала с края скалы. И с того самого момента, как я оттолкнул ее, вокруг вдруг непрерывно стали взрываться яркие вспышки света. Я был уверен, что она мертва, разбившись о камни под скалой. Оглядываясь теперь назад, думаю, что, сорвавшись в пропасть, Флер на несколько минут потеряла рассудок. Во всяком случае, я связал загадочные вспышки света с появлением адского огня. И знал, что стал невольным убийцей только что по моей вине погибла любимая женщина и эти огни я принял как должное возмездие. Мне стало невыносимо страшно, и я решил: если останусь стоять там, над обрывом, то в любой миг меня может настичь вечное проклятие! Поэтому я бежал, бежал со скалы не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли, несколько раз тяжело падая, но поднимаясь снова и снова, пока спустя какое-то время снова оказался на шоссе А потом фотограф запросил слишком дорого? предположил я. Мы так и не дошли до обсуждения цены, мистер Холман. Голос Линдермана словно сломался при одной мысли об этом. Он послал мне отпечатки с первым письмом. Я посмотрел на них, и тошнота подступила к горлу. Там было запечатлено все до последней детали: слепая ненависть, исказившая мое лицо, когда я отталкивал Флер; ее полный ужаса взгляд, когда она теряла равновесие и падала с обрыва; и самый ужасный кадр голый, бессмысленный страх на моем лице! И я решил, что никто из смертных не имеет права видеть лицо человека, попавшего в экстремальную ситуацию. Но этот ничтожный мелкий слизняк шантажист не только видел, но и запечатлел все своей камерой! И вы договорились встретиться в его квартире, чтобы обсудить цену выкупа? спросил я. И, не дождавшись ответа, опять задал вопрос: Чем вы убили Вуда? Фотоаппаратом. Первое, что подвернулось под руку. Позже, по дороге домой, я Д оставил его в автомобиле на одну из свалок. Негативы и фотографии, конечно, немедленно сжег. Что вы собираетесь делать теперь, мистер Линдерман ? Вы, мистер Холман , уже дали полиции объяснение, и, очевидно, оно вполне удовлетворило их. Может, теперь оставим все как есть? Нет. Это невозможно. Но поймите, даже если вы скажете правду, вряд ли вам поверят. Где доказательства? Монахан даст показания, сказал я устало. Он знает, что сфабрикованную ленту давали прослушать и вам, и Олтмену. Когда Флер придет в себя, она непременно вспомнит, с кем встречалась на скале. Если будет нужно больше, у Олтмена железное алиби на ту ночь: он был на приеме. Линдерман , по-прежнему сохраняя невозмутимый вид, спросил: Вас интересуют деньги, мистер Холман ? Любое количество денег. Пожалуйста, не стесняйтесь! Подумайте о сумме, которая вас устроит, и добавьте еще два ноля! На сей раз деньги меня не интересуют, сказал я. Тогда остается только одно. Он тихо вздохнул. Думаю, это называется возмездием Что-то вроде этого, согласился я. Сколько у меня в запасе времени? Немного, ответил я. Совсем немного, если задуматься, мистер Линдерман. До утра? Не дольше, подтвердил я. Сейчас это для меня целая вечность. Он засмеялся. Когда вы мне не позвонили, я понял: что-то идет не так. Линдерман поднял правую руку, и я заметил, как тускло блеснул пистолетный ствол. Даже подумывал убить вас, предчувствуя, что вы раскрыли мою тайну. Но потом понял, что это привело бы только к дальнейшим осложнениям. Он поднял сигару, выпустил долгий клуб дыма, лениво поднявшийся вверх, и аккуратно положил окурок в пепельницу. До свидания, мистер Холман. Пожалуй, не буду провожать вас к лифту, не возражаете? Нет, сказал я. До свидания, мистер Линдерман. Когда в следующий раз увидите мистера Строберга , передайте ему мои наилучшие пожелания. Лифт уже ждал. Я вошел в кабину, дверь плавно закрылась. Когда мой указательный палец коснулся кнопки вестибюля, из просторного офиса в лифт проник глухой звук выстрела. Я воспользовался одним из телефонов-автоматов в вестибюле, чтобы позвонить в дом на скале. Трубку долго не снимали, наконец кто-то ответил, но голос определенно не принадлежал очаровательной блондинке. Это Рик Холман , представился я. Здравствуйте, мистер Холман. Это мисс Коллинз. Могу я поговорить с мисс Доннер ? Нет, мистер Холман. В голосе сиделки звучало сочувствие. Приходил доктор Калпеппер и сказал, что мисс Фалез сегодня стало лучше. Настолько, что он сразу же перевез ее в частную больницу. Доктор думает, что в ближайшие дни мисс Фалез будет в состоянии провести психоанализ. Мисс Доннер ее сопровождает и пробудет в лечебнице по крайней мере всю первую неделю. Ясно, хмуро сказал я. Рад слышать, что мисс Фалез пошла на поправку. Спасибо, мисс Коллинз. Пришлось ехать домой в Беверли-Хиллз , где я наконец-то мог вдоволь повеселиться, преследуемый мыслью о том, как выглядел труп Майкла Линдермана на полу моей гостиной. Или для смены декораций представил себе тело его отца, осевшее набок в кожаном кресле с аккуратным отверстием в голове, и пистолет, так и оставшийся в его скрюченных пальцах. Первое, что я сделал по возвращении, налил полный стакан бурбона. Со временем я могу превратиться в настоящего алкоголика, решил я; но, по крайней мере, это лучше, чем просто стоять здесь, ощущая, как стареешь. Кровь Майкла Линдермана не закапала ковер, отметил я и поздравил себя с практичным если не черствым и совершенно бессмысленным наблюдением. Раздался звонок в дверь, но я не поверил своим ушам. Однако звонки не прекращались, и мне пришлось поверить. Уродливой альтернативой всему случившемуся была потеря рассудка. Я нерешительно открыл входную дверь, потому что в Беверли-Хиллз темнеет около десяти вечера и, возможно, посетитель прилетел прямо с кладбища и выбрал мой дом как возможность получить хлеб и кров. Я, конечно, защитил бы свою яремную вену, однако не знал, где она располагается. Мимо, словно не замечая меня, проплыла Полина в неизменных темных очках. Я закрыл дверь и последовал за ней в гостиную. Не выходит? спросил я понимающе. Насчет фортепьяно? На меня недобрым взглядом уставились огромные темные очки. Есть шанс, желчно бросила она, что, если возьмусь по-настоящему, то верну свой мило невинный восемнадцатилетний образ, но между нами всегда будет стоять чертов рояль. Джордж обвинил меня, что в свободное время я трахалась с концертирующим пианистом. В ре миноре? При чем тут это?! Я только спросил, беспомощно ответил я. В общем, Джордж выставил меня со всем моим барахлом и всем прочим. Чего он не выносит, так это концертных пианистов. Тебе надо подкрепиться, торопливо подсказал я. Так же, как и тебе, и в стакане того же размера. Спустя несколько секунд я с вежливой улыбкой подал ей бурбон. Чем теперь займешься, Полина? Понизив уровень жидкости в стакане на добрый дюйм, она неохотно отняла его от губ и спокойно сказала: Вступлю в партнерство с тобой. Я не жадная. Пятьдесят на пятьдесят будет прекрасно. Мой вклад мозги. Предложение уже отозвано! воскликнул я. Обманщик! презрительно бросила Полина. Только не отвертишься ! Мне двадцать один, юридически я имею право на все: это по твоей вине Джордж меня бросил! Вряд ли эти аргументы могли фигурировать в суде, но я не собирался вдаваться в подробности сейчас. Ладно, сказал я, обсудим. Она кивнула. С утра. Собираешься провести ночь здесь, у меня? Где же еще? Располагайся в спальне, а я переберусь в комнату для гостей, буркнул я. На мгновение она просто застыла на месте от удивления. Затем сняла темные очки, и на меня недоуменно уставился здоровый глаз без синяка под ним. Я вежливо взглянул в ответ и увидел в нем лукавый огонек, который тут же сменило недоумение. Полина на мгновение отвернулась и положила очки на крышку бара. Когда я снова увидел ее лицо, оно выражало твердую решимость. Ты симпатяга, Рик , сказала она. Но дурак ! А? еле слышно отозвался я. Кажется, мне следует привести доказательства, огрызнулась Полина. Бери свое виски и садись на кушетку! Я послушался и терпеливо ждал, пока уровень бурбона в ее стакане опустится еще на дюйм. Затем она подошла ближе и встала передо мной. Смотри внимательно! Полина сняла пиджак и позволила ему упасть на пол. Под ним оказалась прозрачная блузка, сквозь которую открывался вид бело-розовых прелестей и которая доходила до верхней части бедер. Ниже, на месте трусиков, проглядывало неясное белокурое пятно. Она расстегнула пуговицы и сбросила блузку. У меня перехватило дыхание, в чреслах началась давно знакомая боль. У Полины оказалось упругое и гибкое тело. Соски стояли торчком, под пушком дельты нежно розовела щелка. Она повернулась спиной, и я едва удержался от искушения сжать в ладонях мучительно желанные полушария ягодиц. Ну вот, Рик , весело сказала она. Хочешь спать один в гостевой комнате, твое право. Но раз мы партнеры, по-моему, будет справедливо напомнить, что пятьдесят процентов меня твои. Какие именно? Ну? Она быстро пожала плечами, и ее крепкие высокие груди сочувственно дрогнули. Наверное, те, которыми заинтересуешься в данный момент. Чем хороша комната для гостей в нее можно поселить гостя в любое время, когда он появится, поспешно сказал я. А нас, партнеров, не потревожат в спальне. В спальне Полина опустилась на колени рядом с кроватью, где я лежал, взяла мой увеличившийся кол в руку, поцеловала кончик и прижала его к щеке. Когда тебе рассказать о рояле? спросила она. До или после? Мои руки были закинуты за голову. Когда захочешь, моя сладкая, прошептал я. У нас вся ночь впереди, и мое жгучее любопытство может еще немного повременить. Ну и прекрасно. Полина перекатила мое хозяйство к другой щеке. А пока, Рик , я объясню тебе маленькую игру, которую придумала с новым словарем Вебстера.

Читать книгуСкачать книгу