Это будет вчера

Скачать бесплатно книгу Сазанович Елена Ивановна - Это будет вчера в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Это будет вчера - Сазанович Елена

Я – никто. И я – все. И я есть. И меня нет. Я кто угодно, но я только не Бог. Я могу сидеть в грязных лохмотьях с протянутой рукой в подворотне и просить подаяние. Я могу появляться в шикарном костюме в самом дорогом ресторане и снисходительно наблюдать за заискивающей передо мной публикой. Я могу в рваных джинсах и стоптанных кедах крутиться среди крикливой богемы. И с тем же успехом сидеть в домашних тапочках перед телевизором и уплетать жареные котлеты. Я могу невинного упрятать за решетку. И самый здравый рассудок поместить в сумасшедший дом. Я могу толкнуть на предательство самую благородную душу. И самый высокий смысл жизни затоптать в грязь. Я есть везде. И меня нигде нет. Я способен на многое. Я способен на все, но я только не Бог.

А сегодня вновь ночь. Я люблю ночь. Потому что ночь – это мое время. Я родился в ночь. И в этот час меня чаще всего посещает удача. А еще – когда мокрый тающий снег. Грязные лужи под ногами. И хмурые серые лица. А еще – когда беззвездное небо над головой. И алые блики вместо звезд. Это мое время. Я облекаюсь в черное длинное пальто, черную широкополую шляпу и черные лаковые ботинки. Бросаю руки в карманы и медленно бреду по талому липкому снегу. В мое ночное время. Сегодня я чертовски красив. Широкая челюсть, прямой нос и голубые глаза, в которых всегда плавают кусочки прозрачного льда. Это я, и пока я существую – есть жизнь на этой земле. Есть утро и ночь, есть талый снег и огненно-рыжее солнце, есть преданность и предательство, есть страсти и есть любовь. Пока существую я – есть просто на земле люди. И моя смерть, мое уничтожение – это смерть и уничтожение мира. Не надо желать моей смерти. Все равно ее никогда не будет. Никогда…

Григ

Солнце обжигало лицо, обжигало руки, проникало своими навязчивыми горячими лучами через мою одежду. Я не любил солнце. Оно вызывало в моем сердце грусть и смутные грустные воспоминания. Ярко-рыжий цвет солнца резал до боли мои глаза. И я носил всегда солнцезащитные очки. Словно таким образом пытался защититься от солнца. Иногда мне это удавалось. В темных очках я видел мир более реальным: более точные очертания фигур, более точные очертания домов, более точные линии деревьев, более точная линия жизни. Жизни, которую я так любил. И которую всегда воссоздавал на фотографиях.

И все-таки на моих фотографиях проявлялась не просто копия жизни. Может быть именно поэтому меня и признали как лучшего фотографа времени. Мне удавалось очень многое. Я мог запечатлеть обыкновенное корявое дерево, но на фотографии получались не просто корявые ветки, скрюченные высохшие сучки, сгорбленный ствол. На моих снимках проявлялась его изломанная, униженная, исковерканная душа. Душа не только этого одинокого дерева. Душа самого человека. Я мог фотографировать убогий разваленный дом, облезлую штукатурку, дырявые окна. Но на снимках он мог получиться прекрасным белокаменным зданием с расписными узорами, торжествующим свою победу над временем. Я мог сфотографировать улыбку ребенка. Ровные белые зубы, ясные голубые глаза. Но на снимках проступали слезы этого малыша, его незаслуженные обиды.

В общем, мне одному удалось невозможное. С помощью фотоаппарата разгадать тайну жизни, тайну живой и неживой природы.

Мне удалось многое, но, наверно, еще не все. Мое имя гремело на весь мир и это тешило мое тщеславие. Но в глубине души все-таки прекрасно понимал, что это еще не предел. И сегодня, броди по раскаленной каменной набережной, защищенный темными очками, я пытался вновь и вновь в этом старом и скучном мире совершить открытие.

… Она стояла ко мне спиной, перевесившись через перила, и вглядывалась в мутную воду городской реки. И я резко остановился. Я, как хищник, почуял добычу. Я еще не видел ее лица. Но сердце мое подсказывало, что в чертах ее лица я найду то, что искал долгие годы, что, запечатлев ее лицо, я смогу разгадать наконец настоящую и единственную тайну мира и отобразить все победы и поражения мира, все пороки и все благородство, все страсти и все равнодушие.

Она стояла ко мне спиной. В длинном до пят светлом плаще. И шелковый легкий шарф развевался на ветру. И я даже не успел подумать, почему в такую жару она так странно одета. Я мог только любоваться очертаниями ее фигуры, почти нереальными, словно она явилась из другого мира и словно что-то хочет поведать нашему.

И она почувствовала мой пронизывающий взгляд и плавно повернулась ко мне. И я вздрогнул. Моя интуиция меня не подвела. Лицо, бледное, словно выточенное из камня. Угольные волосы, угольные брови, угольные глаза. Она была необыкновенно красива. И я, повидавший на своем веку кидало красавиц, я, привыкший, к легким победам, все-таки оробел. Может быть, от ее испепеляющего взгляда, заставляющего холодеть мое тело, несмотря на жару. Ее глаза, черные-черные, даже не видно зрачков, в упор вглядывались в меня. И я ничего в них не мог прочитать. Наконец я громко кашлянул, словно так пытался перебить наше затянувшееся молчание. А она внезапно расхохоталась. Белозубой улыбкой. Звонким смехом. И встряхнула своими длинными черными волосами.

– У вас кашель в такую жару? – сквозь смех произнесла она. И я не мог понять – издевалась она надо мной или спросила из любопытства.

Я оглядел ее с ног до головы. И только теперь по достоинству оценил ее наряд.

– А вы всегда в такую жару так одеты?

Она почему-то поежилась. И еще туже завязала на шее шелковый шарф.

– Всегда, – просто ответила она. – Мне никогда не бывает жарко. Солнце меня не мучит.

И она резко приблизилась ко мне и сорвала с лица темные очки. От неожиданности Я зажмурился. Но было уже поздно. Солнечные лучи успели пронзить мои глаза насквозь. И по моему лицу потекли крупные слезы.

– А вот вас солнце мучит, – она небрежно нацепила мне на нос очки. – Впрочем, мне всегда нравилось, когда плачут мужчины. Таким мужчинам я всегда доверяла.

Они умеют говорить правду. Они не таят правду в себе.

– Я плачу всего лишь от солнца, – отрезал я ей, потому что терпеть не мог слез. Они мне смутно напоминали прошедшую грусть. Прошлое я не любил. – И все-таки, несмотря на то, что я не умею плакать, вы мне можете доверять.

И вновь этот испепеляющий взгляд без зрачков. Насквозь. До боли. И ничего невозможно прочитать в этих ночных глазах.

В ней было что-то нереальное, неземное, что притягивало меня, что заставляло бешено стучать сердце. И меня пугало, что я не могу разгадать ее тайну, тайну этих ночных глаз, тайну этого длинного до пят плаща не в сезон, тайну этого равнодушного смеха. И я отлично понял, что только мой верный друг, мой фотоаппарат поможет мне понять все. Вот тогда держись, черноволосая красавица! На моих снимках твоя душа будет разделана, как на операционном столе. И я до мелочи узнаю все ее тайные помыслы.

Я до мелочи разгадаю все твое прошлое и, возможно, предугадаю будущее. И я отчетливо осознал – вот она, вершина моего творчества, вершина моей славы, к которой я всегда так яростно стремился. И на которой совсем скоро буду стоять.

– Вы что-то сказали? – она вскинула своими дугообразными бровями.

– Разве? Нет… Что вы… Вам показалось, – пробормотал я.

Мне стало неловко. Черт! Она так вскружила мне голову, что я уже начинаю разговаривать вслух.

– А мне послышалось что-то про творчество, какую-то вершину, а еще, что вы где-то скоро будете стоять. Где?

Я не знал что ответить. Она ответила за меня.

– Вы, видимо, занимаетесь творчеством? Ну, конечно! Как я сразу не догадалась! Правда, трудно догадаться, судя по вашему виду.

Чертовка! Что она имеет против моей внешности! Я всегда знал, что прекрасно выгляжу. Отутюженный белый летний костюм, дорогие белые туфли – ни одной пылинки…

– Вам не хватает только белый перчаток, – перебила она мои мысли. – Или в перчатках не занимаются творчеством? А в солнцезащитных очках?

– Я их снимаю в помещении. Там нет солнца.

– А я думала, что солнце есть везде, если его очень захочешь. Простите, вы же не любите солнца.

Читать книгуСкачать книгу