Время и снова время

Читать онлайн книгу Элтон Бен - Время и снова время бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

TIME AND TIME AGAIN by Ben Elton

Copyright © 2014 by Ben Elton

First published in Great Britain in 2014 by Bantam Press an imprint of Transworld Publishers

* * *

Бен Элтон – актер, писатель, драматург и режиссёр. Ведущая фигура в поколении британских звёзд комедий, которое возникло в 1980-х годах. Уже в 23 года он написал в соавторстве новаторскую комедию положений The Young Ones, которая стала культовым хитом во всем мире. Бен Элтон писал сценарии для всех основных комиков своего поколения, фильмы которых уже стали классикой жанра – в том числе, «Черная гадюка» и «Мистер Бин» с блистательным Роуэном Аткинсоном. Сам Бен Элтон также востребован как актер, на его выступления в Лондоне выстраиваются дикие очереди, он один из главных шоуменов своего поколения на британском ТВ. Но Бен Элтон никогда не стремился стать только актером или сценаристом, ему было тесно в телевизионном формате. Свой первый роман он опубликовал в 1988 году, ставший бестселлером номер один, все следующие книги Элтона немедленно возглавляли списки британских книжных магазинов. Они переведены на десятки языков и популярны во всем мире. Послужной список Бена Элтона столь обширен, что соперничать с ним в универсальности может только один человек – его друг и коллега Стивен Фрай. Сегодня Бен Этон – пожалуй, один из самых провокативных и непредсказуемых людей в английской литературе. На него не раз обрушивались с критикой всевозможные влиятельные персоны за его неполиткорректность и откровенность, за его резкие шутки и едкие шоу. Но это лишь способствует авторитету писателя-драматурга-актера. Бен Элтон давно живет на два дома, на две страны. Еще совсем молодым человеком во время турне со студенческим театром по Австралии он встретил свою будущую жену Софи. С тех пор они вместе и считают своим домом и домом своих трех детей и Британию, и Австралию.

Предыдущий роман Бена Элтона «Два брата» стал в России бестселлером. Новый роман также обещает стать бестселлером. Для этого есть все основания: известность автора, отличный приключенческий сюжет, харизматичный герой, актуальность.

Гипотетический вопрос «Что бы произошло, если бы можно было вернуться в прошлое и предотвратить ключевое историческое событие?» совсем не редкость. Бен Элтон взял эту уже вполне шаблонную тему и написал совершенно неожиданную книгу – очень затейливый приключенческий роман, полный сюрпризов и сюжетных зигзагов. Отличная развлекательная книга с вполне серьезным этическим смыслом.

The Sydney Morning Herald

Бен Элтон так бережно обращается с тонкой тканью истории, что полкниги не возникает и тени подозрения, что все не так, как на самом деле. Умный, изобретательный роман, который проглатываешь залпом.

The Telegraph

Наслаждение и снова наслаждение – только так можно описать новый роман Элтона. Едва ли не лучшая его книга.

The Times

Невероятно захватывает и совершенно непредсказуемо.

Sunday Mirror

Просто отличный приключенческий роман с бешеным темпом. Никакой рефлексии и скуки.

Daily Mail

Переплетение судеб, властное вмешательство истории в ход частной жизни, драма родства в идеологическом контексте эпохи – вот что волнует автора в первую очередь.

Эхо Москвы

Историческая справка

В 1687 году сэр Исаак Ньютон опубликовал свой труд «Начала», который, по всеобщему признанию, оказал мощнейшее влияние на развитие науки: три закона механики перевернули представление человечества о физической вселенной.

Спустя шесть лет, в 1692-м, Ньютона поразило душевное расстройство, характеризовавшееся бессонницей, глубокой депрессией, истощающей паранойей. В тот кризисный, так называемый черный год даже ближайшие друзья и сподвижники полагали, что Ньютон лишился рассудка.

Позже умственные способности восстановились, однако Ньютон явно утратил интерес к науке. Отныне его интересовали алхимия и поиски скрытых смыслов Библии.

В 1696 году величайший в истории физик, математик и натурфилософ стал государственным служащим – в Королевском монетном дворе он принял должность, которую занимал до самой своей смерти, наступившей через тридцать лет.

Причина душевного расстройства, подтолкнувшего Ньютона к уходу из науки, так и осталась неразгаданной.

Александр Поуп

Эпитафия Ньютону

Был этот мир глубокой тьмой окутан. Да будет свет! И вот явился Ньютон. [1]

1

Константинополь, июнь 1914 года. Ясное зябкое утро. Облокотившись на перила Галатского моста, Хью Стэнтон, отставной капитан британской армии и завзятый авантюрист, смотрел на воду. Свежий ветерок взрыхлял свинцовую гладь, в утреннем свете барашки волн мерцали, точно звезды.

Прикрыв глаза, Стэнтон на миг забыл, что перед ним Босфор, древняя сточная труба Византии, и представил небесный свод. Далекую галактику, сплошь испещренную точками божественного света. Врата в сияющее небытие.

Стэнтон открыл глаза и, увидев поносное месиво бухты, отвернулся. Если когда-нибудь он надумает свести счеты с жизнью, он выберет пулю – надежнее и чище.

Стрекотали редкие машины, проезжавшие по новехонькому металлическому мосту. Взгляд Стэнтона задержался на женщине в бурке возле лотка с выпечкой на противоположном тротуаре. Одеяние ее напоминало темное облако; следом за ней топали девочка и малыш, липкими пальчиками сжимавшие кульки со сластями.

Стэнтон вдруг понял, что плачет. Долго копившиеся слезы внезапно хлынули по щекам. Эти малыши так похожи на его детей. Смуглые, иначе одеты, но по годам и повадкам – вылитые Тесса и Билл. Сходство даже в том, как девочка, гордая положением старшей и умной сестры, придерживает братца за плечо, чтобы не вылез на мостовую. Тесса вела бы себя точно так же. Наверное, все старшие сестры одинаковы.

Стэнтон сердито отер рукавом лицо. Нефиг нюниться. Нигде и никогда.

Вдруг утреннюю тишину разорвал утробный рев мотора, и на северной оконечности моста возник битком набитый кабриолет. Стэнтон распознал модель – «Кроссли 20/25». Машины были его страстью, он знал все британские марки. Шумная компания молодых шалопаев, хмельных и богатеньких, возвращалась после бурной ночи. Иноземные бедокуры ехали из района Пера, где всякий европеец чувствовал себя королем.

Распугивая пешеходов, машина вылетела на мост, водитель орал и дудел в клаксон, словно катил по собственной подъездной аллее. Стэнтон услышал английскую речь и хохот, пропитанный бездумным презрением. Видимо, персонал посольства или охрана муфтия – в городе полно британских военных, поучавших султана, как перетащить армию и флот в двадцатый век. Но паче всего мешавших Его Щедрости получить подобные советы от немцев.

Мусульманское семейство, приковавшее внимание Стэнтона, как раз переходило мостовую. Мамаша следила, чтобы дети не вляпались в кучи конского навоза. Но потом схватила ребятишек за руки и опрометью кинулась к тротуару – черный вихрь из бурки и малышей.

И тут девочка выронила свой кулек. Семилетняя кроха, считавшая себя взрослой и мудрой, не могла расстаться с сокровищем и вырвалась из материнской руки. В панике мать остановилась, и семейство замерло на пути летевшей машины.

Громадина надвигалась. Футов четырнадцать в длину и шесть в ширину, она будто заняла собою весь мост. Почти полторы тонны дерева, стекла, резины, латуни и стали. Рычащее и ревущее чудище неслось к своей добыче, пучеглазо таращась фарами, полыхавшими из-под сверкающих черных дуг. Выдававшаяся вперед рессорная подвеска грозила проткнуть всякую живую плоть, встреченную на пути. Из задницы чудища валил черный дым. Обрешеченная морда плевалась искрами. Ни один дракон из древних легенд не смог бы выглядеть ужаснее и смертоноснее.

Одной рукой мать удерживала извивавшегося сына, другую тянула к дочери, окаменевшей от страха. Чудище и семейство разделяло еще ярдов пятнадцать. Любая машина, какой доводилось управлять Стэнтону, успела бы затормозить. Но этот агрегат имел лишь примитивные дисковые тормоза на задних колесах. Вдобавок очумелый юнец за рулем был пьян, а мостовая – скользкой от навоза и утренней росы. Даже если б водитель сумел ударить по тормозам, колымагу с заблокированными колесами протащило бы еще десяток-другой ярдов и она подмяла бы женщину с детьми.

Мысли эти молнией пронеслись в голове Стэнтона, и он, оторвавшись от перил, стартовал со всей энергией человека, которого инстинкт и выучка держат в постоянной готовности к действию.

Сквозь прорезь бурки на него смотрели угольно-черные миндалевидные глаза молодой мамаши, полные ужаса. В конце дистанции Стэнтон раскинул руки и в затяжном нырке врезался в семейство, на полсекунды опередив машину, чиркнувшую его бампером по ступне. Вместе с семейством в объятиях его подбросило в воздух, а затем вся эта физкультурная композиция, описав почти полный круг, грохнулась на мостовую.

Чудище рявкнуло клаксоном и, попрыгивая, покатило себе дальше. Пассажиры его хохотали пуще прежнего, чрезвычайно довольные произведенным впечатлением. Пора уже старому сонному Истанбулу, как упрямо называли его аборигены, понять, что ритм жизни изменился. Если турки желают стать европейской нацией, пусть ведут себя соответственно. Для начала пусть научатся не шастать перед машинами.

Стэнтон лежал на женщине. Покрывало ее сбилось, Хью чувствовал нежную щеку, жаркое дыхание и вздымавшуюся грудь. Мальчугана зажало между матерью и спасителем, девочка растянулась рядом.

Стэнтон резво вскочил на ноги. Как-никак оттоманская империя, а женщина – явно правоверная мусульманка. Наверное, даже самый консервативный мулла счел бы данный физический контакт извинительным, но все равно этакая близость конфузна и опасна. Не хватало еще разъяренного мужа с дубиной и кривым ятаганом, какой многие турки открыто носили за поясом.

Стэнтона ждало дело, в котором главным было не наследить.

Он помог женщине подняться. Та лепетала благодарности. Наверное, благодарности. Женщина говорила на турецком, который Стэнтон распознавал, но не понимал. Однако взгляд ее из-под бурки, которой она вновь укрылась, был выразительнее всяких слов.

Вокруг уже собралась толпа, гомонившая на всевозможных наречиях. Кроме турецкого, слышались греческий, французский, арабский и какие-то другие языки. Наверняка Галатский мост был самым космополитским местом на свете. Даже Вавилон не мог бы похвастать большим многоязычием.

– Прошу прощения… э-э… мадам, – по-английски произнес Стэнтон, не вполне уверенный в правильности обращения, – но я не говорю…

– Она вас благодарит, хотя, конечно, вы и так всё поняли, – сказал голос за его спиной. Стэнтон обернулся: средних лет господин в полотняной пиджачной паре и канотье – неизменном одеянии европейского набоба. – Дескать, вы спасли жизнь ей и детям, что бесспорно. Признаюсь, я впечатлен. Вы так метнулись, словно за вами гнались судебные приставы.

Сквозь толпу протолкался человек в форме. Скорее всего, полицейский, но, возможно, какой-нибудь ополченец или даже почтальон. Турецкие чиновники обожали вычурную униформу.

Кто-то пожал Стэнтону руку.

Кто-то хлопнул по спине.

Старик-француз пожелал угостить его выпивкой. Правда, нос доброхота, напоминавший спелую сливу, говорил о том, что хозяин его скорее ищет повод опрокинуть стаканчик с утра пораньше.

Все пошло не так. Предполагалось, что Стэнтон тенью проскользнет по городу, а вместо этого он оказался в центре внимания толпы. Надо было сматываться.

Но молодая мамаша все еще что-то говорила – обхватив плачущих детей и сверкая темными глазами, вновь и вновь благодарила спасителя.

– Вы… мой… дети, – запинаясь, выговорила она по-английски.

Понятно, что она хотела сказать. Он спас ее детей, самую большую ценность на свете.

А вот своих он не спас.

Но разве это возможно? Его близкие еще даже не родились.

1

Пер. С. Маршака. – Здесь и далее примеч. перев.