Песенка песенок

Автор: Бабушкин Евгений  Жанр: Современная проза  Проза  Повесть  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Бабушкин Евгений - Песенка песенок в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Песенка песенок - Бабушкин Евгений
ThankYou.ru: Евгений Бабушкин «Песенка песенок» Повесть

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

— Вот, написал. Вот рукопись, — сказал я и поднял глаза на старшего майора Махрова. — Что дальше?

— Засунь её себе в задницу.

«Рукопись, найденная в заднице»

Глава первая

1. Когда у Зацовера умерла жена, он пошёл по улице.

— Ага, — сказал он. — Ага. Скоро лето. В белых и золотых тряпках девушки побегут. Голые ноги, голые животы. Могу теперь трогать животы. Могу быть заново, со второй попытки счастлив.

Зацовер ударился о здание, по большим глазам потекла кровь. На обочине таджик собирал оранжевые конусы.

— Там-там-там, — сказал таджик. — Там кафе. Можно съесть мясо и заказать женщину.

— Не, не надо, — сказал Зацовер.

2. В городе ничего не случалось. Всё клали новые дороги поверх старых. На пустыре, где Зацовер когда-то пил первое пиво, возвели дома. Жили в них всё те же люди, всё так же. Вероятно, они лежали в своих кроватях, гладкие кожей и равные длиной, как огурцы. Мужчины с женщинами, мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Зацовер лежал на полу, поворачивался на бок, говорил «а» и засовывал руку в рот.

3. Вот родословная Зацовера.

Ицхак родил Наума, Наум родил Айзека и брата его с рассечённым нагайкой лбом, Айзек родил Блюму и сказал — будешь советским инженером, Блюма родила Ивана, и некоторое время Иваны рожали друг друга. Потом снова стало можно, и родился Зацовер. Только он теперь никого не родит.

4. От жизни осталась трёхкомнатная квартира со смешным тараканом под плинтусом. Зацовер напряг тело. Чтобы совсем не зарасти смертью, он решил сдавать жилплощадь.

По объявлению приходили какие-то люди. Пришёл человек из пригорода, с серыми глазами и мелкими серыми зубами.

— Знаете, — сказал он, — у нас меж двух заводов продолжительность жизни сорок лет.

— Знаю, — сказал Зацовер.

— Везде свинец. У меня кровь запеклась в ушах, не могу спать.

— Знаю, — сказал Зацовер.

— Столько-то тысяч вас устроит?

— Знаю, — сказал Зацовер.

— Может, во мне рак размером с кулак. Скиньте немного. Всё равно завтра в урну.

— Уйдите, — сказал Зацовер. — Я слишком часто знаю.

5. — Нет, я буду писать. Я интеллигент, — сказал Зацовер. Он стал искать слова на пробу. — Кресло. Кресло. Стол. Яблоко. Лампа. Холодно. Язык.

Он посмотрел в зеркало, но лицо было похоже не на лицо, а на какие-то предметы.

6. У Зацовера поселился сосед по имени Энди Свищ. Они сели писать роман наперегонки. Однажды сосед заблевал стол, стул и пишущую машинку. Рухнул на клавиши, поранил губы и погнул букву «т».

— Я, наверно, победил, — сказал Зацовер. — На заблёванной машинке много не напишешь.

Сосед отмыл машинку в раковине, но получилось плохо:

бы ь или неееее бы ь аков вопрос дос ойно ль смиря ься под ударами судьбы иль надо

оказа ь сопро ивленьееее

7. Однажды Зацовер включил пылесос и заплакал. После этого его стали называть «ребе Зацовер».

8. Энди Свищ показал кусок романа.

«Пареееень был разносчиком пиццы, а при ворялся разносчиком смееертеельной разновиднос и гриппа. Лучше ак, чем наоборо. Чувак казался сильным. Я дос ал свой сорок пя ый — всегда со мной, подруга! — а Спарки, чёрный, как клёвая немеееецкая ачка, приго овил кас еее. Всё замеееерло».

— В слове «кастет» много неподходящих букв, — сказал ребе Зацовер. — Знаешь, это главная беда: много неподходящих букв.

9. Однажды Энди Свищ натянул свою бешеную жёлтую шапочку по самый рот и пошёл в кабак — запивать жизнь. Был полдень, воскресенье. Ребе Зацовер стал будить Анну-Алину, потому что с некоторых пор не мог быть один, а она носила такую полупрозрачную ночную рубашку, из которой всё торчит и трепещет.

Анна-Алина почти написала диссертацию на тему «Метафизика хлыста и воли», потом что-то в ней хрустнуло и она устроилась вагоновожатой.

— Спю, — сказала Анна-Алина через дверь.

Анна-Алина была блондинка, впрочем нет, брюнетка с крупным носом, тонкими руками и ногами, в точности как любил ребе Зацовер, когда ещё любил. Она делала в комнате что-то трамвайное и не выходила.

10. Впрочем, никакой Анны-Алины не было, никого кроме них с Энди не было, ребе Зацовер всё придумал, за закрытой дверью была их бывшая спальня, книги жены и её вещи, её штучки, её набор трусов с героями Союзмультфильма, её зелёный велосипед. Ребе Зацовер поставил замок, запер дверь и забыл, куда положил ключ. Иногда он смеялся без веселья, иногда молчал.

— Что-то в моей жизни машинальное, машинальное что-то в моей жизни, — сказал ребе Зацовер.

— Надо жахнуть, а потом ещё жахнуть, — сказал Энди Свищ и предложил водки.

11. Иногда ребе Зацовер гулял. Он выбирал квадрат и гулял по квадрату. Цвела черёмуха, район оброс словами. Всё строили и строили. Быстрые подростки писали на строительных заборах: «долой фашизм», «пофиг на нацию». В соседнем дворе обижались и писали поверх: «долой иудаизм», «пофиг на нацию черножопых».

Однажды Энди Свища поймали фашисты и выбили ему много зубов. Он стал похож на пишущую машинку. Это были те самые парни из третьего класса, у которых он, злой пэтэушник, отнимал жвачку.

— Эфо фамое непияфное, — сказал Энди Свищ.

— Смешно, — сказал Зацовер, — хожу живой еврей, а бьют тебя.

— Пофому фо вы вфе фкоты, — сказал Энди Свищ.

12. Ребе Зацовер сказал:

— Я написал роман. Всем романам роман. Некоторых людей смастерили только для того, чтоб они встали во фрунт и записались в герои моего романа. Идет такой Хрен Хреныч. Мысленно стучит по ступеням шпорами. Представляет, что сделает с женой и дочерью, когда вернется с работы. Кладет ладонь на дверь, толкает. А там вместо двора-колодца — а ничего. Я ещё не придумал. И так вот они живут, добрососедствуют. Сжимают в руках мясо ближнего своего. Облизывают в полусне горькие губы. Некоторые даже любят детей и ходят в музей посмотреть на квадрат Малевича. Глядят: квадрат. А за ним — а ничего. Малевич не придумал. Смертная жизнь. Сами себя опишите с ног до головы. Что скажешь, Энди?

— Дерьмо. Мало наркоты и приключений.

13. Ещё Энди Свищ сказал:

— Слушай, только двадцать процентов женщин любят минет. Ты понимаешь, только каждая пятая тёлка любит сосать. Остальные делают это через силу. Я не хочу, чтобы мне сосали через силу. Я уважаю женщин.

— Уваженья мало, борись за их права, — сказал ребе Зацовер.

— А вообще нам нужна тёлка. Просто чтобы рядом была. Без женщины мужчина превращается в куль с говном.

14. Ребе Зацовер опустошил запретную спальню, а вещи жены сложил в четыре пакета и расставил по углам. Он почувствовал себя в заброшенном магазине. Он обнял зелёный велосипед и лёг рядом с ним. И почувствовал себя в заброшенном театре. Лучше магазин.

15. И въехала незнакомка Таисия, и молча поставила рыжий чемодан, и уснула. От неё пахло цветами и водкой.

Читать книгуСкачать книгу