Встреча c Анатолием Ливри

Скачать бесплатно книгу Фьюче Дмитрий - Встреча c Анатолием Ливри в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Диалог А. Ливри и Д. Фьюче

Главной задачей сайта я считаю сохранения живого восприятия философии Ницше, солидарное взаимодействие или просто контакт со всеми мыслителями, которые держат именно ницшевское направлении мысли, не давая угаснуть её импульсу. Вот и сегодня мы поговорим о твоей ницшеанской книге «Физиология Сверхчеловека» (введение в третье тысячелетие).

А.Л. Знаешь, к интервью я не привычен. Обычно я либо выступаю в режиме монолога по радио, либо читаю лекции, либо веду семинары. Интервью я предпочел бы диалог.

Д.Ф. Хорошо. Я прочитал твою книгу и хотел бы, чтобы наш сегодняшний разговор вызвал и у других людей желание с ней познакомиться, чтобы он предварил их ожидание некими авторскими замыслами, поисками, направлениями, чтобы дал понять то, что тобой движет. Зачем была написана эта книга? И почему именно Ницше, выражаясь твоими словами, стал «предводительствовать торжественному шествию твоего труда»?

А.Л. Ницше – это самая телесная философия. В юности это меня совершенно шокировало, было настоящей оплеухой – в 14-15 лет прочестьТак говорил Заратустра. С тех пор странным образом всё так получается, что Ницше меня всю жизнь как бы ведет. Что бы я ни делал, связано с Ницше, а вся моя жизнь и творчество есть доказательство верности определенных его постулатов.

За последние 15 лет я стал немецким философом и эллинистом, и когда я читаю древнегреческие тексты, которые сами питаются мудростью еще более древней, персидской, я проникаюсь единством мирового культурного пространства. Когда на страницах древнегреческих текстов я нахожу некую взрывоопасную ситуацию, тут же у Ницше я нахожу мысль, которая это подтверждает. Складывается такое впечатление, что Ницше через греков установил связь между собой и древней персидской мыслью, которую сегодня нам уже не дано прочесть. И чем больше я это изучаю, тем больше в этом убеждаюсь: каждой взрывоопасной мысли греков соответствует такая же взрывоопасная мысль Ницше. И я не нахожу больше никаких иных философов ни до, ни после Ницше (кроме, пожалуй, частично, Шопенгауэра), которые делали нечто подобное. Здесь происходит то, что выражено в притче о великанах, говорящих друг с другом в горах через века, а где-то там внизу под ними бегают карлики, которые слышат громоподобные голоса, только не могут разобрать в них смысла, однако чувствуют, что что-то там происходит наверху – ведь гром гремит. Иногда ради шутки великаны сбрасывают карликами некоторые свои мысли, которые те, конечно, не могут постичь. Читая Ницше, я могу поучаствовать в этом диалоге великанов через тысячелетия, и я могу прочувствовать это уже как профессиональный эллинист.

И тут происходит такая странная вещь. Университетская публика, когда я говорю о Ницше как его последователь, называет меня «сумасшедшим», «бандитом» и пр., но когда я пишу то же самое как эллинист, они же меня признают и публикуют – начиная с той же Сорбонны или Гумбольдского университета.

Д.Ф. Ты хочешь сказать, что почти никто не схватывает, не понимает этой глубинной связи Ницше с древнегреческой и древнеперсидской опасной мудростью?

А.Л. Да. И если, вследствие этой ситуации, я в первых моих работах не часто упоминаю Ницше, то теперь я чувствую себя свободнее и прямо говорю, что вот, это Гераклит, это Еврипид, это Эсхил, а это – Ницше. И между ними особо никого нет. И в Университете это начинают принимать, потому как не принять данную очевидность уже не могут.

По этому поводу важно также отметить существующий гигантский пробел в изучении Ницше как эллиниста. Ведь все ницшевские динамитные истины происходят из упомянутой древности, и прежде всего через Гераклита. Однако, очень мало ницшеведов годами изучали эти древние тексты так, как это делал Ницше, а уровень существующих многостраничных интерпретаций фраз Гераклита изDiels&Kranzнедостаточны. Я снова прохожу весь этот многовековой путь мысли: Гераклит – Ницше, способом, схожим с набоковскими шахматными задачами. Главной целью является – не выбрать наикратчайшую дорогу, но соединить Греков и Ницше через кругосветное путешествие, на нюансированно-ницшевском уровне, доступном немногим.

Д.Ф. А ты можешь как-то ясно продемонстрировать, что за греками стоит именно утраченная персидская мудрость. Почему, например, не индийская, не китайская?

А.Л. За этим стоят определенные философско-религиозные доктрины, родившиеся, конечно, в Индии. Индия их утеряла, но потом через Персию, через зороастризм, они проникли в древнюю Грецию, пустили там корни, были эллинизированы. Потом произошли странные феномены, над которыми я сейчас работаю, такие, как возрождение митраицизма в Риме – Грецию победившим, но порабощённым её культурой. Эта тысячелетняя и вроде бы, на первый взгляд, чуждая европейцам религия неожиданно ислучайнодостигла мощи необычайной. Когда византийский император Юлиан-«Отступник» вернулся к этой древне-персидской религии, он тут же былутянутею на Восток, возжелав переместить весь свой этнос – Империю и греческую литературу – в сторону рождения Митры, к Родине Заратустры. И так происходит всегда: всякий раз, когда эти митраистические, древне-арийские тенденции заново переживаются западными, иссушенными нациями, эти народы вдруг оживают, испытывая исступлённую жажду умереть в своём расовом Боге, и тотчас их физически утягивает на родину Бога, в Персию.

Д.Ф. Времена Юлиана – это как раз времена раскола Римской империи и основание восточной римской империи со столицей в Константинополе?

А.Л. Да. Ницше, кстати, тоже пишет об Юлиане. Это времена «последнего шанса Рима снова» стать Римом, но уже арийским Римом. Правление же Юлиана – подготовка к войне и сам поход – длилось всего 20 месяцев – с ноября 361 по июль 363 года.

Д.Ф. Расскажи чуть подробнее, что именно тогда произошло.

А.Л. Юлиан приходит к власти уже в христианском Риме, столица которого носит имя первого христианского императора КонстантинаI-го и выстроена на месте старой эллинской колонии Византии. Официально Константинополь стал столицей империи в 325 году, за 36 лет до коронования Юлиана. Поэтому долгое время Юлиан вынужден был быть христианином, хотя в юности получил митраистическое крещение, т.е. он должен был долго скрываться. Будучи кайзером в Галлии, в Лютеции (современный Париж), Юлиан считал себя не римлянином, а греком, греческим поэтом и философом, он переходит все границы «социальной нормальности» – ибо устанавливает свой собственный мир – так, например Юлиан и пишет об этом в своих письмах Саллустию «Я такой же кельт, как и ты, следовательно – грек». Этот наследник Флавиев отрекается от Рима, как бы утрачивает собственную кровь, и через греческую литературу, приходит к древней мудрости Митры, возвращается как отступник к арийской религии. Происходит тотальная подмена личности. Он презирает латынь, начинает писать исключительно по-гречески, он презирает христианство и становится императором-папой митраицизма, императором-отступником. Он рад, счастлив своим отступничеством, взрывает изнутри христианскую церковь, бывшую к тому моменту уже установившейся структурой, которую Юлиан использует, вводя туда Бога Митру.

Д.Ф. Думаю, что здесь было бы неплохо дать твоё понимание митраицизма.

А.Л. Митра – персидское слово, обозначающее одновременно и венец и имя бога, впервые упоминается Геродотом. Юлиан-гомерид изобрел же <литуратурный> термин – «Митра-Аполлон» (см. концовку его «Пира»), которого считал своим богом и отцом. Митра – солнечная ипостась Диониса, который в принципе является богом мрака. Гелиос, снова становится во главе имперского пантеона. Возрождаются элевсинские таинства, участие в которых столь же не рекомендовалось при КонстантинеII-oм, как обед за столом господина Ж.-М. Ле Пена университетскому профессору.

После такого теологичекого переворота, совершённого Юлианом – Папой митраицизма – он, уже какimperator, ведет свои легионы в Персию.

Читать книгуСкачать книгу