Власть и свобода журналистики

Скачать бесплатно книгу Прозоров Валерий Владимирович - Власть и свобода журналистики в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Власть и свобода журналистики - Прозоров Валерий

Глава 1, вводная. Обоснование спецкурса «Власть и свобода журналистики»

При чем тут Бальзак? – Откуда берется факт. – Во всем ли виновата журналистика? – Чем призвана заниматься смикология. Задачи нашего спецкурса.

При чем тут Бальзак?

Уже озаглавив книгу, я внезапно для себя обнаружил внутреннюю рифмовку ее имени с названием известного романа Бальзака «Блеск и нищета куртизанок». Созвучие символическое. Две устойчивые метафоры давно сопровождают журналистику: четвертая власть и вторая древнейшая профессия. Обе включают порядковые числительные, определяющие место нашего объекта под солнцем.

Одна метафора про «блеск», про реальную и притягательную силу властного влияния, про то, что более всего влечет юных к журналистскому образованию; другая – про развращение привычной неволей, действительную «нищету», касающуюся трудно достижимой свободы, без которой, однако, не может себя в надлежащей мере осуществить журналистика.

«Люди так легко вносят вас в позорные списки и так становятся несговорчивы, когда приходится вас оттуда вычеркивать», – глубокомысленно рассуждает куртизанка Эстер, «падшая» героиня Бальзака из упомянутого выше романа – составной части «Человеческой комедии». Журналистика как род занятий повсеместно в нашем отечестве, хотя и с массой утешительных и признательных оговорок, внесена в эти негласные списки.

Понять, до какой степени справедливы (или, напротив, чересчур пристрастны) давние и наиновейшие людские претензии к журналистике, можно, обратившись к непосредственной связи средств массовой информации и коммуникации с такими универсальными категориями, как власть и свобода…

Испокон века власть и свобода глядят друг на друга косо и подозрительно. Гармоничными их отношения могут оставаться лишь в творческом акте. Внутренняя свобода мастера впрямую соотносится с открывающимся ему пронзительным пониманием природы творчества, алгоритмов ремесла. Внутренняя свобода сообщает мастеру полноту счастливого ощущения власти в избранной сфере деятельности. Власти над богатым разнообразием трудно поддающегося превращениям рабочего материала. Власти над вероятным и благодарным потребителем созданного.

Магия свободы обусловлена самовластием творца, право имеющего. Свобода обладает свойством снимать, обходить и преодолевать запреты. Свобода упоительна и в какие-то моменты самодостаточна. Между тем без способности «властвовать собой» свобода чаще всего опасна.

Речь у нас пойдет о пользе сочетания свободы и власти в профессионально-журналистском творчестве и в его восприятии, о древней, как мир, природе властного потенциала современных СМИ.

Откуда берется факт

Нас будет занимать многозначный смысл непрестанно тиражируемой, от постоянного употребления давно уже стершейся и бесконечно усталой метафоры власть СМИ. Нас будет интересовать реальная ощутимость этой власти и с точки зрения производителей медиапродукции – журналистов, и с точки зрения ее вероятных получателей – читателей, зрителей, слушателей, пользователей, критиков-профессионалов, педагогов в сфере медиаобразования.

Подобный бифокальный взгляд на властную энергию СМИ-продукта позволяет сосредоточиться на таких слабо пока отрефлексированных областях медианауки, как журналистская поэтика, журналистская критика и медиаграмотность. Современные СМИ по-хозяйски расположились на обширных просторах политики, экономики, культуры, общественной жизни. Вот почему печать, электронные СМИ, а теперь и сетевая журналистика {1} – предмет пристальной опеки, контроля, неусыпного и пристрастного внимания законодательной, исполнительной и судебной структур.

Первым трем властям очень хочется иметь СМИрные массмедиа. Для непослушных наготове стесняющие свободные телодвижения СМИрительные одежки. Журналистику в наше время обхаживают и одновременно презирают и ненавидят. С ней судятся и расправляются. Ее прилюдно и тайком наказывают. Самых неуживчивых представителей опасного ремесла хладнокровно отстреливают. В отношении к журналистике одна только привилегия отнята: с ней не могут не считаться.

Журналистику как только не величают: продажной и грязной, рептильной, отважной, преступной и гнусной, честной, бесстрашной… Характеризуют всеми цветами радуги… Под сомнение ставят лишь определения, более чем желанные для самой журналистики: независимая и свободная {2} .

Журналистика (газета, журнал, радио, телевидение, новейшие сетевые версии) обладает действительной властью над душами и умами массовых потребителей. Мало того, она создает завораживающую иллюзию сиюминутного и калейдоскопического соучастия каждого потребителя СМИ в делах планеты. Сама планета наша давно уже стала, в духе шекспировской метафоры, «новым глобальным театром» (Герберт Маршалл Маклюэн – M. McLuhan), где каждый в нескончаемом информационном процессе-потоке играет свою роль – зрителя, актера, продюсера, режиссера – ведущего или ведомого. «Глобальная деревня, описанная Маршаллом Маклюэном еще в 1960-е, уже построена» [1] .

Бесконечное озорство игровых и ролевых превращений заключено в самой природе современных СМИ. Журналистика исполняет сегодня многие из обязанностей, которые совсем еще недавно, в эру Гутенберга, приходились на долю «художественной литературы», «изящной словесности», «поэзии», «искусства слова», «театра» и т. п. Телевидение, например, давно уже стало для нас «предметом первой необходимости» (Владимир Саппак), все заметнее уступая, однако, свое место Интернету.

Текст СМИ не только повествует о случившемся (или случающемся), но в первую очередь усердно, старательно лепит сам новостной факт, окрашивая его в привлекательные для массового заглатывания вкусовые цвета.

Любой факт, выбранный журналистом, редакцией или агентством из общих и нескончаемых информационных потоков, уже самим фактом выбора и предпочтения наделяется определенным (часто – очень существенным) интерпретационным смыслом. Пребывавший до того момента в тени факт тут же обретает особую событийную функцию: пусть и на короткое время, но он подчеркивается, ставится в центр внимания, осматривается с разных сторон; другие факты из того же и многих иных одновременно льющихся потоков оказываются на отчетливой периферии, покорно безмолвствуют.

Меченый факт сам по себе уже ценностно выпечен, основательно определен и выпячен: он с нами, он – в нас, он – в общем кругозоре (при любом к нему отношении). И тем более мне, зрителю, читателю и слушателю, важно, чтобы журналист, во-первых, отбирал факты осмысленно и честно и, во-вторых, не спешил навязывать свои мысли-мнения по поводу увиденного и услышанного, но по возможности беспристрастно и многосторонне являл бы случившееся событие, чтобы дал мне хотя бы крохотный шанс самому относительно свободно разобраться в происходящем. Потребуется его соучастие – подключусь к проблемно-аналитическим разборам и подсказкам. И в том, и в другом случае – я сам…

Не стойте только над душой,Над ухом не дышите.

Во всем ли виновата журналистика?

Мир окружающей нас и проникающей в нас реальности и мир СМИ давно уже взаимообратимы. Отсюда невероятная, далеко еще не осмысленная, хотя и постоянно декларируемая ответственность СМИ за все, что происходит в разноголосом сообществе ее немереной и ей (жадно, трепетно, чутко, отзывчиво; нехотя, небрежно, снисходительно, недоверчиво) внимающей аудитории. В осознании меры этой ответственности – сила журналистики.

Читать книгуСкачать книгу