Тусклое мерцание золота

Автор: Щуров Евгений  Жанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Щуров Евгений - Тусклое мерцание золота в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Тусклое мерцание золота - Щуров Евгений

ПРОЛОГ ИЛИ НАЧАЛО КОНЦА

День ли, ночь ли? Окон нет. Утренний холодок и тучный, удушающий запахами воздух. Но, проснулся - значит жив!

Борис встретил очередной свой день в жесткой, слегка пахнущей старостью, постели. Звали его когда-то Борисом Павловичем Сукреевым, тогда, до выхода на долгожданную пенсию. Сейчас он вяло перебирал череду последних событий и вязких снов: пенсию, когда выперли из "скоровской" общаги, скитания среди городских блохастых бомжей, в строительных теплушках, сбор окурков по обочинам дорог. Пара кусков серого хлеба в день и чашка крепкого чая, вместе с теплой одеждой - хорошо! Ежели выпадал измятый пакет растрескавшейся китайской лапши, да три целых сигареты - счастье! Пенсию обыкновенно пропивал с такими же оборванцами, с кем ночевал, за пару недель. Холод теплушек, случайных заброшенных домиков, странным образом стимулировали его иммунитет. Простуда не липла к нему. Заработками не брезговал никакими. Но как ни любил Боря выпить, никогда не прикладывался к неприконченным до донышка бутылкам спиртного, найденных в урнах и пожухлой траве, когда собирал стеклотару. И, не смотря на привычное равнодушие к окружающему, внутреннее чувство стыда превалировало над человеческим достоинством. Он выучился без стеснения просить подаяния на паперти белоснежных церквей и в иных присутственных местах, а стыд оставался...

Потом только Борис очутился в относительно благополучной компании вокзальных ночлежников...

Сны вязкие и липкие, с повторяющимися вспышками событий...

Под утро ему приснился школьный учитель русского языка и литературы, который с выражением рассказывал ему, Борису, о лексиконе пессимистов, о конечности всего сущего.

Есть часто употребляемое в русском разговорном языке слово, с недвусмысленным негативным обозначением конца, окончания какого-либо действа, явления, которое имеет, мягко говоря, черный цвет и емко выражает безысходное, без непременной надежды на лучшее, отношение к жизни у русского человека. Во всевозможных ее проявлениях! Его отношение к работе, учебе, теще, политике государств, чиновниках, врачах, учителях, очередной беременности жены, пище из магазинов, отечественным автомобилям и так далее, вплоть до неудачных стартов космических кораблей любой страны! Определяется все одним словом: конец! Ну, или с вариациями...

Конец - это судьба отдельно взятого человека и сообщества нас, в целом; как для избранных, судьба - это Солнце.

Конец - это выражение нашего отношения к окружающей действительности, происходящим в мире событиям.

Конец - это состояние обычного или необычного русского человека, с момента его внутриутробного развития до обращения в прах земной!

Неприятное слово!..

Борис окончательно очухался ото сна, и сразу почувствовал сухой жар центрального отопления со стороны лица, и некоторый холод, со спины.

Вытянулся во весь свой небольшой рост. Левая половина лица слегка подмерзла. В остальном - терпимо! С залежалой болью во всем теле, Борис повернулся на другой бок, спиной к отоплению, обозрев своих спящих ночлежников, собутыльников и собеседников. Что-то мешало в ногах. Лоскутное одеяло. Кто-то из сердобольных баб накрыл его, чуть тронутые артритом, ноги.

Борис еще раз потянулся и сел на своей деревянной кушетке.

Понудив прочитать про себя несколько фраз утренней молитвы, Борис вышел на середину квадратной комнаты, соседствующей с узлом центрального отопления большого жилого дома. Со всех сторон, у теплых бетонных стен, где сплелись трубы, приткнулись всевозможных конструкций лежанки - деревянные, металлические. На них, закутавшись в замусоленные одеяла, спали люди.

Посередине зала, у длинного стола, было прохладнее, чем у стен.

Он подошел к большому осколку зеркала, взглянул на несколько дней не бритую физиономию, длинные неубранные волосы. Потом достал из кармана старинные, серебряные часы-луковицу, и громко крикнул:

- Тунеядцы и алкоголики, подъем!

С одной стороны в него полетел зимний ботинок, с другой - раздались маты, кто-то продолжал тяжело и похмельно спать, и только справа от него хриплый, женский голос спросил:

- Что, уже час, дядя Боря?

- Нет, спи!

Борис полез в свою клетушку, занавешенную шерстяным одеялом, навсегда позаимствованным в вагоне поезда дальнего следования. Достал с примитивной фанерной полочки над кроватью многоразовый бритвенный станок, подумал, и положил его обратно. Щетина позволяла обождать. Потом отпер маленький, добротный деревянный сундучок, стоявший около стены. Там, в кармане джинсов, на самом дне, нащупал тощую пачку денег, сунул их в карман.

- Кто на работу?

В ответ - молчание. Дядя Боря достал из сундучка полупустой увесистый альбом для монет, сунул в карман своего пальто.

- А я пошел, - негромко сказал Борис.

- Дядя Боря! А ты меня с собой не возьмешь сегодня?
- спросил тот же хриплый, но мягкий и высокий, очень своеобразный, женский голос.

- Нет! Сегодня не возьму!
- ответил он.
- Ты еще пьяна, со вчерашнего.

- Дядя Боря! Пока я умоюсь, я приду в себя!

- Нет, дорогая Вика, я сегодня буду работать один.

Борис подошел к громоздкому умывальнику, секунду поколебавшись, вымыл все-таки голову. Растерся, расчесался. В огромном старом и скрипящем шкафу подобрал одегу, висевшую среди прочих. Решил надеть зеленый вязаный свитер, видавший хорошие времена серый велюровый пиджак, замотал шею длинным голубым шарфом, с французским узлом, и увенчал свой уличный "прикид" длинным серым осенним пальто, приподняв чуть засаленный воротник. На ноги - старенькие коричневые полусапожки, куда заправил джинсы. Головной убор Боря не признавал в любую погоду: недостоин, ибо холоп все равно перед барином шапку - да оземь! Да на колени... А кругом - одни баре, с квартирами, машинами!.. Нет, не зависть кренила Бориса к земле, не зависть! Кому завидовать? Смешно завидовать тем, кого презираешь...

- Дядя Боря, а ты, правда, врачом всю жизнь работал?
- туманным, сонным голосом, спрашивала Вика, пока он сушил волосы.
- Вообще, в чем счастье, ты-то знаешь?

- Детка, Викуля!
- разглядывая себя в разбитое зеркало, отвечал Борис.
- Счастье - твой дом, твои дети от любимого мужа, и сад, посаженный тобой, вокруг твоего дома... Впрочем, все это - тавтология, причем утопическая... Я ушел!

- Тавтология, тавтология, - забываясь в похмельном сне, несколько раз сладко, как пережевывая горький, но такой вкусный, шоколад, повторила Виктория.

Борис вышел из бункера теплоцентрали через противно скрипящую металлическую дверь, и попал в длинный узкий коридор, выводящий из цокольного этажа, по лестнице, на улицу.

"Надо бы смазать" - индифферентно подумал он.

Яркий свет дневного солнца заставил его на минуту прищурить глаза. Очки, с затемненными стеклами, он как-то забыл, памятуя о вчерашнем мрачном, ветреном и хмуром дне. Взглянул на часы: два, пополудни, и пошел в сторону районного Дворца культуры, где каждый день собирались к трем-четырем часам нумизматы и мелкие антиквары. По старой памяти, дядя Боря не брезговал своими знаниями в области нумизматики, и надувал неискушенных клиентов, читая короткие нотации по истинной ценности вложений в нумизматические коллекции и антиквариат.

Стояла ранняя весна. Выпендривающееся, после зимы, солнце днем уже прогревало ненадолго воздух, растаивало лед над мелкими лужицами и радовало орущих птиц, прилипших к голым деревьям.

Вчера, они с Викой, ходили просить милостыню к одному из крупнейших и престижных ресторанов города-миллионера, не забыв скромно одарить ни пышнозадого швейцара у парадного входа, ни сине-серых ППСников этого района. В небе хмурилось и низкие, темные, как осенью, тучи грозились каждую минуту спустить на людей потоки то ли дождя, то ли снега.

Читать книгуСкачать книгу