Конан и повелитель молний

Автор: Локнит Олаф Бьорн   Жанр: Фэнтези  Фантастика   2000 год
Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Все, изложенное здесь, является только моим

личным мнением и собственной точкой зрения.

О. Локнит

1. «Тигр» и «тигренок».

Сначала я хочу честно предупредить читателей: предлагаемый вам роман мало похож на все прочие мои произведения «Хайборийского» цикла. Хотя бы потому, что я устранил всех героев, привычных вам по прежним томам – здесь вы не встретите ни оборотней из Пограничья, ни Мораддина из Аграпура – постоянного спутника Конана на протяжении шести романов, ни Рингу или Вайда. Мне самому было очень жаль оставлять этих персонажей без внимания, но года два назад я сказал сам себе и им тоже: «Сколько можно? Мы знакомы почти полное десятилетие, давайте друг от друга отдохнем». Затем я включил компьютер и понял, что остался один. Только вместе с Конаном.

Нам вдвоем пришлось знакомиться с новыми людьми, самоутверждаться в новой, и донельзя непривычной компании, и учиться выживать в обстановке крайне непривычной. Дело в том, что я наконец решил выполнить давнее свое желание, и описать самый начальный период приобщения Вечного Героя к цивилизации и делам «большого мира».

Поясню, что действие трилогии начинается весной 1264 года по основанию Аквилонии, то есть Конану – 15 лет. Совсем недавно случилась битва при Венариуме, Конан попал в гиперборейский плен и бежал из Халоги (Л. Спрэг де Камп, Л. Картер «Легионы мертвых»), затем дорога вывела Конана на полдень, в Замору, и, наконец, он оказался в Шадизаре. Этот период жизни Героя достаточно хорошо описан – вспомним большой цикл рассказов разных авторов «Шадизарские ночи», составляющийся из нескольких десятков произведений. Но у меня появились собственные соображения по этому поводу.

…Начнем издалека. Некогда мне попался на глаза рассказ Криса Уэйнрайта «Тигр у врат Шадизара». Почитал. Хотел было написать автору гневно-насмешливое письмо, в котором следовало бы сообщить, что ему следует как можно быстрее переименовать свой шедевр и вместо слова «тигр» употребить в названии «тигренок».

Словом, мне и читателю снова пришлось столкнуться с неадекватным восприятием одним из авторов психологического пространства мира sword and sorcery & sciense fantasy, и самой психологии человека древности.

В своем интервью издательству «Северо-Запад», опубликованном в первом томе романа «Полуночная гроза», я стократно поминал об особенностях мышления людей, живших на этой планете задолго до нас, и ясно выразил свою точку зрения: нельзя подстраивать менталитет викинга, галла или киммерийца под образ мысли современного человека. Конан – отнюдь не подросток из Нью-Йорка или Лондона. Воспитание, данное ему в прото-кельтском, почти первобытном сообществе Киммерии, которое можно сравнить с кланами Ирландии, Шотландии или Галлии I – III веков нашей эры не позволит ему обрести «крутость» сразу и немедленно. В свои пятнадцать лет, Конан, оказавшийся у «врат Шадизара» является лишь человеком, насильственно вырванном из привычной ему обстановки, из среды, где обычаи «цивилизации», кажутся нелепыми, странными и оскорбляющими не только человека, но и сам древний уклад «клановой» жизни, то есть системы «военной демократии» и родоплеменного строя (между прочим, эта система действовала у всем знакомых викингов до 1200 – 1300 годов по Рождеству. То есть прошло всего 700 лет).

Что же станет делать Конан? Действовать напролом, бить всех мечом по черепам, гоняться за первым же встретившимся на дороге демоном? Ничего подобного! Он – варвар, а значит осторожен.

Он остался без поддержки родственников, клана и просто друзей, а значит будет осторожен вдвойне. Конан будет присматриваться, учиться, и пытаться понять, что же представляет из себя чужой и странный мир, в котором он очутился. Конечно, если на него нападут, он станет сопротивляться, однако Конан испугается любого демона или монстра, встретившегося ему по пути. Сразу слышу негодующие возгласы: Конан испугался?! Чушь и отсутствие уважения к классике жанра! Грех и анафема! Говарда не читал? Канонов не знает? Да разве Конан может бояться? Не может, потому что этого не может быть никогда!

Дело-то в том, что колдовство и магия, а особенно явления существ иномирных, для древнего человека было проявлением сил хаоса и разрушения, с которыми магия и демоны напрямую ассоциировались. Даже Зигфрид-Сигурд из германо-скандинавских саг, победив дракона Фафнира, не уберегся от его проклятия. Вспомним, кстати, что Зигфрид к моменту совершения этого подвига был уже взрослым и много повидавшим воителем, королем, выросшим и воспитанным по правилам цивилизации.

Тогда что же остается делать подростку-Конану, завидевшему перед собой зубасто-клыкастое чучело с пламенем из пасти? И нет рядом знакомого с детства шамана, способного его изгнать? И надеяться можно только на себя и свою удачливость?..

Можно строить множество теорий, как Конан поступит, но вероятно, унеся ноги с места происшествия, он, как всякий варвар, пойдет к знающему человеку, чтобы тот объяснил, как можно справиться с такой вот напастью. Тяга к знаниям – именно это отличало варваров-одиночек, попавших в чужеродное окружение, а не банальное мечемахание. Ты должен выжить, а значит – учись, как это делать. Примеров такой приспособляемости в истории множество. Приведу хотя бы один. Король готов Теодерих, после завоевания германцами Римской империи проникся великолепием Рима, сбросил звериные шкуры и надел тогу, окружив себя многоучеными римскими патрициями – знаменитый Кассиодор был первейшим сенатором при варварском короле, а «последний философ античности» – Боэций являлся близким другом германца. Между прочим, Теодерих в переписке с византийским императором по-варварски горделиво именовался «Базилевсом Рима», считая себя полностью равным с владыкой блистательного Константинополя.

…А посему я смеюсь, когда Конана выставляют тупым варваром, у которого из одежды только кожаный мешочек на чреслах и меч за спиной. Я смеюсь, когда вижу в текстах «Саги» дикаря, который только и делает, что днем работает клинком, а ночью… не будем упоминать, чем конкретно.

Я сгибаюсь от хохота, прочитав, что Конан в 16-17 лет одним лишь холодным оружием уложил за пять минут полсотни врагов. Хотя бы потому, что это физически невозможно даже отлично выдрессированному офицеру спецназа любой страны мира (между прочим, один из моих друзей служит в специальном подразделении ВМС Великобритании, воевал во времена Фольклендского конфликта, в Ираке и участвовал во многих антитеррористических акциях. Он отлично знаком с наукой как примитивного мордобоя, так и высокопрофессионального человекоубийства. Иногда, при встречах, я ему читаю некоторые выдержки из подобных романов «Саги», а он только посмеивается и ругается на тотальную безграмотность некоторых авторов).

Итак, мы выяснили: Конан, не приобретя достаточного жизненного опыта, вряд ли в состоянии противостоять всем бедам и монстрам, которые сваливаются на него по вине писателей. Но тут же встает другой, еще более важный, вопрос: как же тогда согласовать тексты более чем полусотни литераторов всего мира, сочиняющих повести о жизни Вечного героя? Как уложить в рамки шестидесяти шести лет жизни Конана столь гигантское количество приключений и путешествий, которые не под силу перенести даже самому великому супермену? И как, наконец, относиться к весьма различным взглядам разных авторов на собственно личность Героя, окружающих его людей, государственное устройство стран и так далее до бесконечности. Само собой – чрезвычайно трудно следовать простеньким и незамысловатым канонам Говарда, отлично подходившим для начала XX века. Каждый пытается добавить нечто свое.

Я могу ответить на эти вопросы.

2. Один путь и много версий.

Алогичность биографии Конана может поразить даже самое буйное воображение. Возьмем один из отрезков жизни Вечного Героя и проследим его путь, начиная от 20 лет до возраста 21 года.

Итак, Конану исполнилось 20 лет. Что дальше? Его социальный статус в этом возрасте определению вообще не поддается, ну да и Бог с ним, тут надо взглянуть на проблему гораздо шире. Данную эпоху жизни, приключений и путешествий Конана описывали многие авторы и можно выстроить (с большой натяжкой) логическую цепочку романов и рассказов, следующих один за другим. Ясно, что в качестве опорных точек использовались сочинения Роберта Говарда (увы, но классик жанра вообще не затруднял себя хронологией жизни Конана), а все остальные его последователи, особенно 80-90-х годов, пытались заполнить оставшиеся лакуны по своему разумению. Что же из этого получилось?

А получился винегрет. События следуют друг за другом в порядке, мягко говоря, калейдоскопическом и абсурдном.

Начнем с рассказа Д. Мак-Грегора «Похищение Адвенты». Место действия – Коринфия и Остров Железных Идолов на Вилайете. Затем писатель С. Перри радует поклонников Саги сочинением «Четыре стихии». Конан уже каким-то образом двигается из Заморы в Немедию через Коринфию и эти события плавно перетекают в рассказ Р. Говарда и Л. Спрэга Де Кампа «Бог из чаши», который описывает события в Нумалии.

Далее те же самые Р. Говард и Л. Спрэг Де Камп преподносят нам историю «Багряный жрец»(«Сплошь негодяи в доме»), действие которой происходит уже в Корифнии. К этому вешается продолжение под названием «Окровавленный бог», и Конан почему-то оказывается в Шадизаре, почти за пятьсот миль от предыдущего пункта.

Теперь за дело берутся последователи и продолжатели. К. Уэйнрайт в повести «Золотой павлин Саббатеи» перебрасывает Героя на границу Шема и южного Турана (судя по карте, еще миль пятьсот! Может быть, Конан летел на истребителе «Стелс»?).

Но и это еще не все. Мистер Р. Джордан затем отправляет беднягу Конана аж в Вендию («Ловушка для демона»). Ну-ка, попробуйте за несколько дней конным или пешим ходом смотаться от Стамбула до Дели и обратно. Такое под силу, похоже, только Вечному Герою…

Комментарии, я полагаю, излишни?

Нет, не излишни. Мы выяснили, что в течении всего одного года, не имея собственного реактивного самолета и возможности путешествовать по скоростным железным дорогам (хотя бы потому, что в Хайбории до них еще не додумались) Конан покрыл расстояние в несколько тысяч километров, используя лишь гужевой транспорт и собственные ноги. Понятно, что по дороге приходилось задерживаться, спасая похищенных девиц, убивая чудовищ и раскалывая черепа черным магам (меня, кстати, давно терзает вопрос – откуда в Хайбории такое количество черных магов, одержимых непременной мечтой о мировом господстве? По-моему, таковых колдунов – если верить многочисленным авторам Саги – в мире Конана больше, чем таксистов в Америке).

Если называть вещи своими именами, то бедолага Конан мечется по Хайбории, в точности уподобляясь Броуновской молекуле. В предыдущем рассказе он наводит справедливость в Вендии, в следующем уже плывет по Стиксу, непонятно как туда попав.

Но авторы Саги – люди умные. Выход из положения был найден. Либо имеется расплывчатая дата наподобие «Это было в году Беззубого Тигра, в месяц Бешеного Зайца и в день Фаршированной Рыбы», либо в перерывах между действиями, за беседой у костерка Конан невзначай упоминает: «Два месяца назад меня вышвырнули из гвардии Аграпура из-за ссоры с офицером».

Верно, есть такая отправная точка. Классический рассказ Л. Спрэга де Кампа и Лина Картера «Подземелья смерти». Но я, собрав в своей библиотеке 197 (сто девяносто семь) произведений Саги, могу с уверенностью заявить, что по версиям разных авторов, Конан через два месяца после отставки в Аграпуре был одновременно в Немедии, Кофе, Стигии и на Барахских островах…

Вывод: каждый автор, живи он в Новой Зеландии, Британии, Соединенных Штатах или в Уругвае, придерживается только собственной версии биографии Конана. Кое-где эти версии увязаны с основными событиями, описанными Говардом – битва при Венариуме, пребывание при дворе Тарамис, захват власти в Аквилонии – но в деталях царит жизнеутверждающий хаос. Я могу с ходу назвать имена почти трех десятков писателей, занимающихся Сагой о Конане, и могу подтвердить, положив руку на Библию: сколько писателей – столько и миров, объединенных общим наименованием «Хайбория».

И что теперь делать, с учетом того, что наш потребитель и читатель за редким исключением в целом доволен? Только совсем уж оголтелые фэны выслеживают малейшие разночтения в текстах и могут, разбуженные посреди ночи, рассказать вам, что конкретно делал Конан в двенадцатый день месяца Безрогого Козла года Рогатого Барана с часу пополудни до половины девятого вечера, причем по разным версиям, от Роберта Говарда до Олафа Локнита.

Делать нечего, придется признать одну нехитрую истину. Точнее, две. Первое: не следует искать в цикле Саги «нестыковки» хотя бы потому, что у каждого литератора только свой, личный и собственный взгляд на Героя, историю его жизни и сопутствующие детали. О них мы поговорим ниже. Второе: в общем-то, для читателя не имеет значения присутствие в многочисленных томах Саги доходящих до абсурда разночтений. Читателю интересен сам процесс.