Две столицы

Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

Сокольников Лев Валентинович

Две столицы

"…видел женщину, коя поднесла

печенье ко рту и только потом

открыла его…"

"…ещё видел, как двое здоровых

людей ставили на ноги третьего,

но "больного"…

Из учебника Лапердосова И.С.

"Упражнения в литературе"

Уведомление и разъяснение.

Дорогой читатель! Не ищи в написанном какой-либо порядок и "строй", нет его. Автор забавляется рассказами о событиях, кои когда-то представляли интерес. И не более того…

Гимн Самиздату.

"Порядок" и "Дисциплина" — брат и сестра, "двойняшки".

Брат-близнец без сестры не живёт, и сестра без брата не мыслит жизнь. Об этом известно с древнейших времён всем народам.

Но знать — это одно, а использовать знания с пользой — совсем другое. Сколько подобных несоответствий в нашей жизни — такими подсчётами, по слухам, вроде бы никто не занимался.

Много говорим и плачемся о том, что двойняшки с именами "Порядок и Дисциплина" никак не хотят жить в отечестве! Рождаться — да, бывает, рождаются, но после рождения через малое время хиреют, чахнут и умирают. Большинство причину смерти двойняшек усматривают в "плохом климате", а иные, грубые и нехорошие, прямо заявляют:

— "Неча на зеркало пенять, коли рожа кривая"! — ну, это вежливая форма выражения, грубая звучит так:

— Говно мы…

Автору неизвестно число граждан, мечтающих о "крепкой руке в государстве", но хорошо понимает другое:

"Кто ты, если не можешь быть человеком без плети"? — напрашивается ответ в одно слово:

— Скотина!

Но особая: она знает нужное для неё количество ударов по своей шкуре, а когда получает "лишки" — "страждет и плачет":

— Сука и тварь, жестокая и беспощадная!

Но "желать — это одно, а получать желаемое — совсем другое". Если выразиться яснее, то будет так: "наши желания не всегда исполняются" Чаще — совсем не исполняются.

Появление наших желаний необъяснимо и всегда в них заложены болезненные минусы: одно не исполнившееся желание приносит вреда здоровью больше, чем пользы десять исполнившихся. Много сходства с потерей рубля от миллиона.

С чего начинать устройство желаемого порядка? Где написаны правила, руководствуясь которыми, в итоге я бы мог обрести желаемый порядок? Оказывается, всё просто: основа в достижении порядка — это желание его придерживаться.

Но что делать, когда желание отсутствует? Зачем мне тогда какие-то "правила"? нужны они? Какой толк в работе от левой руки, когда и "десница" моя под "хер заточена"? Какая польза от рук, если они "пришиты к жопе"? Второй вариант, культурный: "пришиты ни к тому месту"? Если способности рук моих ограничены держанием стаканА ложки и снятием штанов для понятного действия? Нет, не для "великого дела умножения рода людского, после стаканА хочется спать…, Пишущие, а тако и читающие "братИя и сЕстры" Самиздата! Ибо к вам, а ни к кому-то другому, обращаюсь:

в удивительной библиотеке, с коротким, без претензий, названием "СамИздат", много настоящих интеллектуалов, но почему они шпарят под "митьков" — объяснений не нахожу. Не дано.

"Митьков" немного, они заметны на фоне остальной пишущей публики, и составить из них "реестр" особого труда не представляет. Пустяковая работа. Труднее составить реестр из настоящих "митьков", кои, вроде меня, пытаются поразить публику "интеллектом".

Звание "митёк-интелектуал" обязывает: все, кто не интеллектуал, могут задавать им безответные вопросы, но никак наоборот! Много сходства с поведением элемента электронной схемы: диодом. Тот пропускает ток в одном направлении: от "избытка" — к "недостатку".

— "Интеллектуалы-Митьки"! Присутствует в СИ что-то такое, от чего ваши рты способны раскрыться в удивлении удивления, а сознание ваше — "поразиться, удивиться и впасть в шок после чтения"? И если есть, то, как долго такие произведения держат в очаровании? Или хотя бы "под впечатлением"? Какими повествованиями вас, пресыщенных отборной литературой, можно порадовать, или "глубоко огорчить"? Ведь для понимания упомянутых "плюса" и "минуса" нужно иметь немалые соображения!

Со мной — проще: если встречаю в СИ произведение, кое породить не по силам по причине "слабости мыслительной", то такое произведение немедленно становится меня "шедевром"! Для поражения хватает чья-то привычная переброска словами ни о чём и на пустом месте. Восторг! Прихожу в восторг от "беседы" неординарных людей, способных письменно выражать мнение о собеседнике: их беседа — уже произведение! Видеть их баталию — уже удовольствие! Стычки на любые темы, кои могут родиться только в их многодумных головах! И это литература. Замечательным языком говорить о чепухе, и делать её прекрасной — особый дар!

И всё же "митьков", под страхом "отлучения от Самиздата", прошу суть нормальным языком: если "пЕдЕраст" "решением суда" таковым является, то почему "митьки" "пИдОрастом" его величают? Разве на сегодня "пИдОрасты" худшее, и ничего иного нет?

Оно, конечно, от перемены названия суть "пидора" не меняется, но давайте, хотя бы и "пидоров", правильно называть! Это единственная милость от тех, кто сам не "пидор"!

Только с разрешения пишущих в СИ, всех бы поделил на "регулярную армию", "контрактников" и "партизан".

"Контрактники" — это талантливые, признанные, а, стало быть, и часто "утверждаемые" бумагой авторы. "Надёжа и опора" издательств и "цвЭт современной литературы". Все остальные, кого не публикуют серьёзные, преуспевающие издательства — "партизаны", коим для выражения "душевного сумбура" знакомыми словами вполне хватает Самиздата. Это я о себе.

Самиздат! Не перестану восторгаться тобой и уважать всех, кто, как и я, доверился тебе мыслями и словами! Опечатки нет: мысли и слова — разные позиции.

По твёрдому убеждению моему СамИздат наполнен произведениями, кои не грех хранить и библиотеке Ватикана!

На основании только моей уверенности, СамИздату, без лишних и ненужных "опросов общественного мнения", следует присудить первое место среди всех мировых хранилищ печатного слова.

И ещё по одной причине пою хвалу изобретению с названием "Самиздат": многих он спас от сумасшествия. Что было бы со мной, если бы Самиздат не существовал в природе? Кто бы меня выслушал и утешил? Кто другой смог бы приютить мои волнующиеся измышления?

В очередь на приобретение шедевров из хранилищ Самиздата, в спину библиотеки Ватикана, я бы поставил "миссис библиотеку Конгресса Соединённых Штатов". Сведущим людям доподлинно известно, что упомянутая библиотека не брезгует ничем и берёт на хранение всё, что появляется рукописного во всём мире. По слухам "миссис" не брезгует и трудами "графов".

На основании этого, непроверенного слуха, Самиздат без промедления следует поставить рядом с упомянутой библиотекой и это необходимо сделать потому, что всемирно известные хранилища шедевров не станут хранить мои рукописи, а Самиздат — пожалуйста, заходите! Милости просим! Пиши и входи всякий, кто пожелает! Читайте и пишите сами! Самиздат быстро определит кто ты: "граф", или всего лишь невинный любитель.

Но основная ценность изобретения с названием "Самиздат" такая: в Самиздате нет редакторов. То есть, таких людей, кто на тысячу страниц вперёд знает, какое произведение "будут читать", а которое "не будет иметь сбыта". В Самиздате есть только "модераторы", иначе — "глушители" слишком бравурных выступлений "невоздержанных на язык граждан". А при чём язык? Самиздатовская публика — "стукачи" по клавиатуре. Насколько известно, самиздатовские "глушители" ещё никого насмерть не "приглушили".

Покажите, хотя бы одного работника из библиотеки Ватикана, или "конгрессовской мисс", который взял бы в "хранилище вселенского разума" на вечное хранение мои записи? Нет такого, и никогда не будет по причине: записи никакого интереса для упомянутых библиотек не представляют. Кому они нужны, какая в них ценность, чтобы хранить там? Показывать студентам литературных институтов на занятиях "как не следует писать"?

А в Самиздате моих "детей" никто не обидит, их примут, дадут место, как самым желанным гостям и будут хранить очень долго! Не теряю надежды, что и меня кто-то и когда-то прочтёт, и, возможно, отзовётся понятными словами. Не в этом ли основное преимущество СИ!? А вот это, кое невозможно оценить словами: написанное могу переделывать бесконечное число раз и пускать его "поверх старого" и такая простая процедура позволяет моим писаниям быть "вечно молодыми"! Читай: "бессмертными". Всякий раз, после "бани", что устраиваю тексту, перед новой редакцией высвечивается алым светом "NEW!". "Новый", значит! Где, в каком издательстве позволят подобную роскошь? Какое издательство позволит открыть рот автору текстом такого содержания:

— Ах, простите, забыл добавить в повесть интересный момент из жизни героя! Совсем не хилую мысль, что свалилась на меня после похмелюги в прошлый понедельник! Ага, во второй половине дня за рюмкой хорошей водки с приятелем на меня "снизошло"… нельзя ли каким-то манером втиснуть "озарение"?

"Посох графомана"… Много различных "посохов" существует и первый на сегодня — "пасторский", возвратившийся из ссылки. Главный. Основной. Не оговариваемый, без сомнений и возражений, посох. Но речь не о нём.

Если "посох графомана" крепкий, надёжный и прочный, то с опорой на него можешь увидеть себя изданным. Приятно! Слава! Пусть и малая! После славы и "посох" уже не нужен, "на ногах стою"…

Но это конец: если вчерашний графоман по чьему-то недосмотру "застыл в бронзе", то в опубликованный бред войти не сможет, и не засветится алым цветом прежнее и ободряющее "NEW" перед старым, много раз полированным, произведением! Ни единого нового слова не примет изданная книга и "посох графомана" будет бессильным…