Кофе для невлюбленных

Серия: Кофейные истории [3]
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

— Довольно. Мистер Маноле, не унижайтесь. Сядьте, пожалуйста, обратно на стул. Эллис, не утруждайте себя поиском аргументов — если я сказала «нет», это значит именно «нет», а не «попробуйте меня убедить». Мадлен, сердце мое, не стой там, я обещала нашим гостям кофе.

Мэдди расцвела торжествующе-радостной улыбкой. К столику она подходила, едва ли не приплясывая, а когда составляла чашки на стол, то одарила меня восторженным взглядом.

— Значит, жених. Маркиз Рокпорт.

— Да. И весной я уже имела с ним продолжительную беседу, когда на приеме у графа Хорнского кто-то имел неосторожность заметить, что некий детектив Норманн слишком часто посещает «Старое гнездо».

— И почему же я до сих пор жив и здоров? — саркастически поинтересовался Эллис.

— Потому что я сказала Ричарду, что вы довольно скучный мужчина тридцати с лишним лет, ростом ниже меня, наполовину седой, а еще — что вам я обязана жизнью, да и в кофейне вы стали уже своего рода достопримечательностью, — по мере того, как я говорила, лицо у Эллиса вытягивалось все больше и больше. — Разумеется, это не совсем так, но главное, что Ричард понял — вы ему в соперники не годитесь.

— Ричард?

— Ричард Рэйвен Рокпорт.

— Маркиз.

— Совершенно верно.

— Замечательный кофе.

— Благодарю.

— Значит, работать на вас для Лайзо — не лучший выход?

— Определенно.

— Гм.

— Увы.

— Что ж, не буду больше отнимать у вас время, — Эллис поднялся и хлопнул своего бывшего воспитанника по плечу. — Идем, Лайзо.

Тот беспрекословно подчинился, но бросил на меня такой жгучий взгляд, что по спине пробежали мурашки. Я невольно сжала в кулак левую руку — ту, к которой прикасались пальцы Лайзо, горячие, как уголья из печи.

— До встречи, леди Виржиния, — улыбнулся он уголками губ.

— Не думаю, что мы еще встретимся, — ответила я ровно.

— Как знать.

— Лайзо, не неси чушь, — возмутился Эллис и обернулся ко мне, хмурясь. — Всего доброго.

Когда глухо стукнула щеколда на двери черного хода, я наконец позволила себе расслабиться и слегка распустить ворот платья. Воздуха отчаянно не хватало.

— Мэдди, будь умницей, принеси мне холодной воды. Нет, постой. Пусть Георг выдавит в воду лимонного сока.

Мадлен птичкой упорхнула на кухню. Я откинулась на спинку стула, рассеянно обмахиваясь салфеткой. Почему-то этот Лайзо Маноле не выходил у меня из головы. Сейчас, обдумывая его поведение, я поняла, что местом водителя он заинтересовался не сразу. Скорее всего, в «Старое гнездо» Лайзо пришел, делая Эллису одолжение, и поэтому нарядился так, чтобы мне и в голову не пришло взять на работу «оборванца-гипси». Но потом что-то заставило его передумать. Святые небеса, так меня еще никто не просил о работе! И я могла бы согласиться. На самом деле маркиз Рокпорт вмешивался в мои дела довольно редко — я сразу дала ему понять, что если он попытается мне приказывать, то помолвка будет разорвана в тот же день. Ричард был другом моего отца, а брак — своего рода соглашением между Рокпортами и Эверсанами. Но за последние десять лет многое изменилось. Женщины получили большую свободу и самостоятельность, были приняты новые законы о наследовании… Пожалуй, теперь никто не удивился бы расторжению «выгодной помолвки» — маркизу в этом году исполнилось тридцать шесть, мне едва миновало двадцать, и разница в возрасте была бы существенным аргументом.

Сплетни тоже всего лишь отговорка. О визитах Эллиса в «Старое гнездо» говорили месяц или около того, а потом тема эта наскучила высшему свету.

Нет уж. Надо признаться хотя бы себе: я так резко говорила с Эллисом и отказалась брать Лайзо потому, что понимала — этот восхитительный мошенник имеет все шансы вертеть мною, как ему заблагорассудится.

Мэдди неуверенно положила мне руку на плечо.

— Что? — очнулась я от размышлений. Глаза у Мадлен были встревоженные. — Не беспокойся. Все в порядке. Эллис привел странного человека, но разве это впервые происходит? А я… наверное, время просто уже позднее, вот мысли и путаются.

Я пригубила воды. Освежающая кислинка лимона смыла ощущение духоты, но тревога осталась. Мадлен растерянно смотрела то на меня, то на пустые чашки на столе. За окном было совершенно темно.

И впрямь, слишком поздно, чтобы мыслить разумно.

Против ожиданий, проснулась я рано, еще восьми не было — и вполне выспалась к этому времени. Видимо, сказалось то, что накануне днем я вдоволь подремала. Утро прошло в рутинных заботах — деловые письма, финансовые документы, присланные управляющим на проверку, несколько приглашений на званые ужины — на некоторые из них следовало ответить отказом, на другие — согласиться… Когда я уже готовилась к выходу, а Эвани делала мне прическу, вдруг вошла Магда, взволнованная и бледная:

— Леди Виржиния, там такое странное творится, ну, в «Старом гнезде», — она неловко переступила с ноги на ногу. — По телефонному аппарату, э-э-э, звонили. Мистер Белкрафт, самолично. Говорит, срочно приезжайте — вроде как у дверей утром нашли кого-то, из постоянных. То ли пьяного вусмерть, то ли больного… Ну, дальше я не поняла ничегошеньки. Там тренькнуло что-то — и тишина.

«Неужто Лайзо вернулся?» — пронеслась у меня дикая, невозможная мысль, но я сразу ее отбросила. Вчера вечером я дала четкое указание — больше не пускать воспитанника Эллиса через черный ход. Магда сказала — «кто-то из постоянных». Наверное, имелось в виду «из постоянных посетителей кофейни». Но почему Георг решил не вызвать врача, а сделать звонок мне?

Ох, не приеду — не узнаю.

— Магда, кэб уже ждет? Нет? Скверно… — прав, прав был Эллис — мне действительно нужен личный автомобиль с водителем. И чем скорее, тем лучше. Надо заняться поисками всерьез. — Эвани, вы тоже готовьтесь к выходу. Будете меня сопровождать.

Как я ни спешила, но в «Старом гнезде» оказалась только через полчаса. Выяснить какие-либо подробности о происшествии тоже не удалось. Я попыталась сделать звонок Георгу, но телефонистка никак не могла соединить с нужным номером. А потом уже подъехал кэб, и я не стала терять время на бесплодные попытки установить связь.

Георг встретил меня у черного хода.

— Доброе утро, леди Виржиния. Боюсь, день сегодня получится такой же хлопотный, как и вчера… В зале сидит мистер Калле. Он был не совсем трезв, я привел его в чувство, как мог. Однако он по-прежнему настаивает на разговоре с вами, уверяет, что это очень важно… Я не стал пока звать констеблей.

— Вы правильно поступили, Георг, — улыбнулась я. Значит, Эрвин Калле. Не слишком-то похоже на его обычное поведение. Он, конечно, эксцентричен, но эксцентричность обычно проявляет в несколько иной сфере. — Мистер Калле не говорил ничего?

— Нет, — Георг нахмурил брови — происходящее явно ему не нравилось. — Он крайне взволнован и настаивает на беседе лично с вами.

— В таком случае не будем заставлять его ждать.

Не теряя больше времени, я прошла в зал. Эвани осталась на кухне с Мэдди и миссис Хат — как ни странно, эти трое вполне нашли общий язык. Эрвин Калле ждал меня, нервно расхаживая по залу из стороны в сторону. Признаков опьянения не было, но запах чувствовался даже издали. Я помедлила, но потом все же вошла в зал. Георг остался у дверей в служебное помещение, буквально в шаге от меня; случись что, он сумеет скрутить хлипкого художника.

— Доброе утро, мистер Калле, — поздоровалась я, привлекая внимание Эрвина. Тот замер так резко, что мне стало не по себе. В последнее время он красил волосы в огненно-рыжий цвет, и от этого сейчас походил на безумца.

— Недоброе, леди Виржиния, для меня — недоброе… — голос у него сорвался. — Четыре дня тому назад погиб мой близкий друг. Вероятно, вы слышали о нем. Патрик Морель.

— Конечно же, слышала, — я почувствовала себя так, словно меня чем-то тяжелым огрели по голове. Быть того не может… Патрик Морель, звезда, блистающая на подмостках Королевского театра… Блиставшая. — Так вы были знакомы? Мои… мои соболезнования. Как это случилось?

— В Управлении Спокойствия говорят, что это было самоубийство. Он повесился, — мертвым голосом ответил художник.

Самоубийство друга. Неудивительно, что Эрвин Калле в таком состоянии. Странно только, что он пришел за утешением в «Старое гнездо», а не к своей нынешней «вдохновительнице».

— К сожалению, даже самые лучшие уходят, — произнесла я, стараясь вложить в эти слова все свое сочувствие. — Но Патрик Морель… Кто бы мог подумать, что он покончит с собою. Ведь у него было все — и красота, и талант, и главные роли в спектаклях. Поверить не могу, что его больше нет.

Эрвин Калле дернулся, словно от удара, и рассмеялся — хрипло, глухо.

— Да, у него было все… Леди Виржиния, — внезапно он оборвал смех и шагнул вперед, судорожно сжимая кулаки. — Патрик Морель не был самоубийцей. Я точно знаю, что его убили.

— О…

— Вы не верите мне? — Эрвин бессильно поник и покачнулся, как увядший тропический цветок на холодном аксонском ветру. — Я…

— Святые небеса, только не впадайте в отчаяние! — наплевав на правила этикета, я подошла к художнику и взяла его за руку. — Прошу вас, присядем там, за столиком. Георг, будьте любезны, сделайте нам напиток из мелиссы, мёда и лимона… А вам, мистер Калле, нужно просто успокоиться и рассказать мне в подробностях, что же все-таки произошло.

Георг понятливо кивнул и скрылся в служебных помещениях. Я же отвела Эрвина к столику в самом дальнем углу, за ширмой. До открытия кофейни оставалось еще около часа, но лучше было заранее устроиться там, где никто не помешал бы разговору — и не увидел бы художника в таком плачевном состоянии. Эрвин шел послушно, цепляясь за мою руку, как ребенок — за материн подол. Мы так и сели за стол — рядом, не разнимая рук. Волосы у Эрвина были давно не мыты и свисали неопрятными перепутанными прядями. Лицо осунулось, глаза покраснели, словно он в последние дни забывал о сне и пище.