Кофе для невлюбленных

Серия: Кофейные истории [3]
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Посмеиваясь, я отправилась к Георгу за угощением. Надо бы принести еще свежих фруктов и шоколада — говорят, сладкое способствует ясному мышлению.

Рыбный пирог, к сожалению, Мадлен успела убрать в холодильную камеру в подвале. Пришлось спускаться за ним и разогревать в печи, благо та еще не остыла. Но это заняло порядочно времени, и когда мы с Мэдди вернулись в зал, обсуждение уже шло полным ходом.

— …следов избиения или иных признаков, свидетельствующих о насильственном характере смерти, доктор Брэдфорд не обнаружил. Однако… О, Виржиния, то есть я хотел сказать — леди Виржиния, вы моя спасительница! — Эллис сунул озадаченному художнику мятые бумаги и протянул руки к блюду с пирогом, улыбаясь до ушей. — Ох, черт, горячо!

— А вы не торопитесь, мистер Норманн, — серьезно посоветовала я. Мэдди беззвучно рассмеялась и принялась расставлять на освободившемся пространстве стола чашки, кофейник, фрукты и сладости. — И возьмите лучше вилку и нож.

— Да кому они нужны, эти вилки, — невнятно откликнулся Эллис, уже успевший впиться зубами в солидный кусок пирога. — Восхитительно, просто восхитительно! Кому мне следует адресовать комплименты?

— Пекарне на Рэббит-стрит, девятнадцать, разумеется. Именно оттуда нам каждое утро привозят тридцать пять замечательных пирогов, — невозмутимо ответила я и обратилась к Эрвину: — А вы не хотите отведать ничего посущественнее сладостей?

Художник отложил в сторону записи, в которые всматривался до этого, стремительно бледнея, и слабым голосом ответил:

— Нет, благодарю. Детали медицинского отчета были слишком… детальными.

— Тогда, может, воды?

— Браво, леди Виржиния! — рассмеялся Эллис. Он уже расправился с одним куском и потянулся за вторым. — Вы тоже прочитайте отчет моего дорогого друга, доктора Брэдфорда, там немало любопытного.

— С удовольствием, мистер Норманн. Это?

— Да, это. Тут четыре страницы. Обратите внимание на те места, которые я обвел зелеными чернилами.

— Благодарю. Гм…

— Не надо! — встрепенулся художник и попытался забрать у меня листы, но я уже углубилась в чтение. — Это не для глаз леди!

— Позвольте, но тут всего лишь буквы, — резонно возразила я, силясь разобрать витиеватый докторский почерк. — Мэдди, спасибо, дорогая, можешь идти пока.

Отчет оказался не таким уж страшным. Ума не приложу, отчего тут могло замутить Эрвина — все пристойно и по-медицински сухо. Попробовал бы он разобраться в счетах или деловых письмах, особенно часу этак в четвертом ночи… Вот где страсти господни! От цифр в таком количестве, пожалуй, вполне может и затошнить.

Впрочем, многое из отчета я так и не поняла, так как в медицине не разбиралась совершенно, и поэтому решила уточнить у Эллиса:

— Скажите, а почему здесь что-то написано о переломе шеи? Ведь Патрик Морель вроде бы повесился?

— О, ну так бывает, если человеку везет, — воодушевленно взмахнул Эллис куском пирога. — А еще — при большом весе жертвы. Или, например, если опора была слишком резко выбита из-под ног, особенно при жесткой или полужесткой петле, как в случае Мореля. Ярких признаков асфиксии, к слову, нет… Но не в том суть. Посмотрите третий абзац на втором листе — да, да, где находится анализ содержимого желудка. Прямо перед описанием внутренних повреждений… И третий лист, самый конец — результат исследования крови.

Я пробежала глазами те места, которые указал Эллис.

Потом еще раз.

И еще.

— Прошу, поясните, — сдалась я через несколько минут. — Вероятно, содержание кофеина указывает на то, что Патрик Морель пил много кофе?

— О, да, он любил этот напиток, — взгляд художника подернулся печальной пеленой. Эллис усмехнулся.

— Не обязательно. Кофеин содержится не только в кофе, леди Виржиния. Те непонятные слова, которые и я-то не рискнул бы выговорить в первый раз сходу, в основном обозначают вещества, относимые к группе алкалоидов или сапонинов. Яды, в большинстве своем. Кофеин, к слову, также алкалоид и яд — в определенных дозах.

— Получается, что Мореля отравили? — вскинулся Эрвин Калле, но Эллис его успокоил:

— Вряд ли. Дозы незначительные, для отравления их не хватает. Нет, Патрик Морель повесился, и сделал он это именно сам — все признаки указывают именно на это. Но ведь не обязательно накидывать человеку петлю на шею, чтобы убить его… иногда достаточно подтолкнуть, — Эллис легонько щелкнул ногтем по серебряной ложечке, и она с глухим звоном упала на пол. — Однако вернемся к веществам в крови Патрика Мореля. По отдельности они не значат ничего. Но если сложить все вместе… Чаще всего эти вещества получают из растений. Картина, которая вырисовывается из отчетов, могла бы возникнуть, если бы погибший постоянно принимал средства, основанные на вытяжках и экстрактах из таких растений, как женьшень, дамиана, дереза и еще некоторых растений семейства паслёновых.

Эллис умолк многозначительно, а я все еще не понимала, к чему он клонит.

— Я слышала, что из женьшеня делают лекарства, но остальные названия мне не знакомы. Для чего используют эти растения?

Эллис почему-то замешкался с объяснением, и ответ пришел с неожиданной стороны.

— Женьшень, дамиан и волчья ягода, говорите? Да любовное зелье из них варят.

— Лайзо?!

— Мистер Маноле?!

Мы с Эллисом обернулись одновременно, но он — с радостью, а я — с досадой.

Мой новый водитель стоял в дверях и нахально улыбался. В руке у него было яблоко, ярко-красное и только раз надкушенное.

— Простите, леди Виржиния, — Лайзо спрятал яблоко за спину и с церемонной почтительностью поклонился мне. — Я уже отвез миссис Хат и дожидался вас на кухне, да случайно разговор услышал. Если пожелаете, могу и подробнее ответить, да только, — взгляд у него стал хитрющим, — не для ушей леди такие разговоры.

— Леди Виржиния — из тех леди, которые могут с помощью одной только трости отбиться от убийцы вооруженного острейшим ножом, не побоятся наставить на преследователя револьвер или в одиночку пойти в комнату, где, возможно, обитают призраки, — без тени улыбки ответил Эллис прежде, чем я нашла подходящие слова. — А только что она читала отчет о вскрытии, продолжая пить кофе, и чашка даже ни разу не звякнула о блюдце сильнее, чем обычно. Так что вряд ли леди Виржинию смутит рассказ о том, что Патрика Мореля, возможно, регулярно опаивали афродизиаками.

— Чем? — переспросила я механически, чувствуя, что краснею.

— Любовным зельем, — охотно подсказал Лайзо, перекидывая яблоко из одной руки в другую. — И почему ж сразу «опаивали»? Может, он сам принимал.

— Патрик бы не стал, у него никогда не было проблем с… — задумчиво пробормотал Эрвин Калле и, взглянув на меня, осекся. Щеки у меня уже просто-напросто пылали. — Извините нас, леди Виржиния, за неподобающие разговоры.

Я кивнула и с трудом сделала очередной глоток кофе, чудом не расколотив чашку, когда ставила ее на блюдце.

Эллис расхохотался.

— Ох, мистер Калле, слышали бы вы, какие разговоры ведут нежные леди за чашкой чая с близкими подругами! «Неподобающими» эти темы становятся только в присутствии мужчин, — и он повернулся к Лайзо. — Что ж, ты или садись, или выходи, посередине зала стоять не надо.

Теперь я звякнула чашкой уже намеренно. Этого и еще строго взгляда хватило, чтобы Лайзо, воодушевившийся было, скромно опустил взгляд и с приличествующим случаю почтением произнес:

— С вашего позволения, я бы лучше подождал на кухне. Прошу прощения, леди Виржиния, — еще раз поклонился он и вышел.

Воцарилось неловкое молчание. Прервал его, разумеется, Эллис.

— Э… ну, с другой стороны, в кухне все наши разговоры прекрасно слышно, — светло улыбнулся он. — В общем-то, медицинские факты мы обсудили. Можно переходить к версиям. Итак, первая и главная версия — доведение до самоубийства с целью получения выгоды, — уверенно объявил Эллис. — Достоверно известно, что Патрик Морель не так давно выиграл крупную сумму на скачках. Так вот, в протоколах осмотра места происшествия и в справке из банка, где мистер Морель имел счет, ничего об этих деньгах не известно. Мистер Калле, сколько там было?

— Две тысячи хайрейнов, — с готовностью откликнулся художник. — Выплатили в Ярби, две недели назад.

— Две тысячи, святые небеса! Да ради таких денег иной наизнанку вывернется, а уж человека убить — раз плюнуть, — детектив выразительно провел большим пальцем по своей шее. — Берем эту версию за основную. Под подозрение попадают сотрудники букмекерской конторы в Ярби, случайные свидетели выигрыша, друзья, которым он хвастался, и, конечно, мифическая невеста Мореля. Вторая версия — несчастная любовь. И тут опять в подозреваемых эта самая невеста, которую никто не видел, а еще — обиженные соперницы и ревнивые поклонники невесты. Третья версия… ну, предположим, профессиональная зависть. Надо опросить тех, кто работал с Морелем в театре. Четвертая версия — самоубийство по личным причинам. Сюда входит и шантаж, и разочарование в жизни, и внезапное известие о мучительной и смертельной болезни и многое другое.

— Невозможно!

— Ну-ну, спокойнее, мистер Калле — возможно и такое. Иногда люди совершают самые неожиданные поступки… Итак, остановимся пока на четырех самых вероятных версиях. Осмотром места происшествия, сбором улик и опросом свидетелей я займусь сам, но кое-какая помощь мне не помешает, — взгляд Эллиса стал задумчивым.

— Сделаю все, что в моих силах, — с энтузиазмом пообещал художник. Эллис повеселел:

— Вот и замечательно. Вот вам задание — разузнайте о невесте Мореля. Советую вам взять легенду — «у меня есть запечатанное письмо от Патрика Мореля, которое я должен передать его невесте лично в руки». Учтите, что если виновата именно та женщина, она может попытаться убить вас. Постарайтесь не ходить в одиночку, не открывать дверь незнакомым людям и так далее.

— Я готов рискнуть, — с мрачной уверенностью, не вязавшейся с его обычным легкомыслием, заявил Эрвин. — К тому же у меня есть один мальчишка в подмастерьях. Раньше он жил при студии, теперь я могу как бы за заслуги пригласить его переехать ко мне. Думаю, что уж при свидетелях-то убивать меня не станут.