Выжженное небо Афгана. Боевая авиация в Афганской войне

Автор: Марковский Виктор Юрьевич   Жанр: История  Научно-образовательная   2011 год
Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

4 августа произошел случай, получивший самую широкую известность. Пакистанцам удалось подловить Су-25 зам. командующего ВВС 40-й армии полковника А. Руцкого. Вокруг этой истории стараниями газетчиков сложилось немало легенд и версий, хотя описание случившегося самим Руцким и отчет его противника – пакистанского лечика-истребителя Атера Бохари (Athar Bokhari) – совпадают даже в деталях. В тот день после утреннего вылета на разведку Руцкой решил «прощупать» Джавару, над которой был сбит в апреле 1986 года. На душманской базе обнаружилось значительное оживление, разгружалось множество машин, грузовики подтягивались и по прилегающим дорогам. Для БШУ выделили восьмерку Су-25 под прикрытием звена МиГ-23. Местом удара назначался квадрат у кишлака Шабохейль южнее Хоста, лежащий в обширном распадке в предгорьях хребта Маздак, откуда до границы оставалось всего 6–7 км. Выйдя к месту, ударная группа должна была находиться в ожидании, пока ведущая пара А. Руцкого и старшего лейтенанта А. Кудрявцева обозначит цели огнем.

План налета выглядел следующим образом: первыми в район удара должны были уйти истребители прикрытия для занятия зон дежурства. Вторыми взлетали два звена Су-25. Порядок нанесения удара предполагал занятие четырех зон, эшелонированных на разных высотах на подходе к базе Джавара. Ведущая пара выходила в район цели и наносила удар по скоплению машин у склада и колоннам, что должно было стать целеуказанием для остальных. Для этого паре предстояло выполнить три захода: первый – по скоплению машин; второй – по хвосту последней колонны, чтобы заблокировать дорогу в ущелье, и третий – по голове первой колонны. После третьей атаки ведомый штурмовик самостоятельно возвращался на аэродром, а Руцкой занимал над целью высоту 7000 для управления ударной группой и корректировки ударов. По его команде вперед выходил первый самолет, сбрасывавший САБ (светящиеся авиационные бомбы) над обозначенным скоплением машин, второй самолет развешивал САБ над колоннами машин. После этого один самолет с полной ракетной загрузкой неуправляемыми ракетами С-5 в шести блоках (192 ракеты на самолете) с пикирования бил залпом по скоплению машин и самостоятельно уходил на аэродром, остальные три – из них два с такой же загрузкой – одиночно атаковали колонны, третий с РБК, заряженными минами, обрабатывал с горизонта первую и последнюю колонну.

Пара МиГ-23МЛД над приграничным районом

После первого удара тем же составом готовились ко второму по этой же схеме. Пока выполнялся первый налет, техники готовили другую смену самолетов для того, чтобы сократить время между первым и вторым ударом (это было обусловлено нехваткой летчиков, подготовленных к ведению боевых действий ночью).

Как и планировалось, с небольшим интервалом за истребителями прикрытия взлетел штурмовик командира. К Шабохейлю группа вышла уже в сумерках, но ведущий быстро отыскал знакомое место и сразу пошел в атаку. Заходы провели трижды, выходя из атак боевыми разворотами с расхождением пары в разные стороны, чтобы затруднить наводку зенитчикам. Вспыхивавшие внизу разрывы и зарево хорошо видели с остальных самолетов, а для лучшей ориентировки тонувшее в полумраке место удара подсвечивалось гирляндой САБ. Израсходовав боезапас, Кудрявцев пошел на аэродром, а Руцкой занял высоту 7000 м, чтобы оттуда корректировать работу остальных. Получив «добро», пары штурмовиков пошли в атаку. И в этот момент в кабине командирского самолета запищала «Береза».

С пакистанской стороны поначалу заметили появление МиГ-23 прикрытия. С авиабазы Камра поднялась пара F-16, ведомая Бохари. Выйдя к Мирамшаху, он убедился, что МиГи барражируют на значительной высоте над афганской территорией, и перешел к патрулированию, кружа напротив. Вскоре наземный оператор доложил, что с противоположной стороны в направлении границы подтягиваются новые самолеты. Радарный контакт с ними Атер установил с 42 км, а с 33 км различил на экране своей РЛС разделившуюся на пары группу (в этот момент эскадрилья Руцкого начинала штурмовку). Вскоре в наушниках пакистанского пилота зазвучал зуммер – ГСН «Сайдвиндеров» захватили цель.

Техник встречает вернувшийся из полета МиГ-23МЛД

Обнаружив неприятного соседа, который подкрался намного ниже «прикрышки» и все еще не был замечен ею, Руцкой дал своим «грачам» команду уходить и тут же перешел на снижение, лавируя «змейкой» и стараясь раствориться на фоне гор. Однако «Береза» сигналила уже надрывно – противник вел его машину в прицеле и был готов к атаке. После серии маневров F-16 оказался в хвосте у Су-25, быстро с ним сблизился и с дистанции 4600 м пустил ракету. Летчик едва успел катапультироваться из разваливающегося самолета.

В изложении самого А. Руцкого произошедшее звучало понятным образом более эмоционально: «Мы парой пошли к цели. Смеркалось, но видимость была как на ладони. Поэтому, не строя дополнительного маневра и убрав обороты на малый газ, мы со снижением приближались к цели. Перекрестие моего прицела уже лежало на центре скопления машин. Я спросил ведомого, как он видит меня и видит ли он цель. Прозвучал бодрый доклад: все хорошо, цель вижу, марка на цели. Тут же даю команду «пуск», и огненный залп из ракет пошел к машинам. Командую: «Вывод – я левым разворотом, ведомому – правым». Пошел на следующий маневр, первой колонны уже не было видно, вторую и третью видно было хорошо.

Выполняя маневр и видя пожарище и взрывы там, куда мы только что нанесли удар, я запросил экипажи, находящиеся в зонах ожидания: «Наблюдайте цель». Ответ был: «Наблюдаем». «Еще бы не наблюдать, такое зарево», – подумал я, находясь уже в верхней точке маневра. Перехожу в пикирование, принимаю решение бить по голове второй колонны, чтобы она не ушла, как первая, под карнизы скал. Огонь реактивными снарядами пришелся по голове колонны. Две машины головы колонны горят в верхней точке, хвоста третьей колонны не наблюдаю: водители выключили фары. Протягиваю чуть дальше и начинаю медленно снижаться, перекидываю гашетку на пушку. Вот они где, накладываю перекрестие, жму гашетку, вывод, внизу горят три машины. В верхней точке докладываю: «Остались PC, зайду еще раз с протяжкой огня по центру колонны. Всем приготовиться для атаки». Первую колонну так и не нашел. Атака с протяжкой по второй, снаряды пошли в цель. Перевожу в набор высоты, слышу запрос экипажей: «Разрешите атаку». – «Пока запрещаю, набрал только пять тысяч. Как видите цели, доложить каждому». Доложили, что все цели наблюдают. Летчикам я также сообщил, что первую колонну не нашел и не обозначил.

Летчики 120-го иап обсуждают выполненное задание. В центре – командир полка полковник В. Бураков

После газовки двигателя техник дает «добро» на старт истребителя

Высота 7000 метров, даю команду всем действовать по плану. Запрашиваю истребителей, как обстановка в воздухе, нет ли посторонних целей. Удар наносился в зоне невидимости радиолокационных станций аэродрома Кабул, а тем более Баграма, поэтому нам никто, кроме наших истребителей, не мог подсказать обстановку в воздухе. Мы были не только за радиолокационным полем, но и вне досягаемости радиостанций командных пунктов. Истребители ответили, что все нормально: кроме нас, в воздухе никого нет. Пока вел радиообмен, осветители сбросили САБ. Уже было темно, наступила ночь. Развешивали мы САБ по глиссаде, поэтому не только освещали цель, но и обозначили направление атаки. Когда сбросил САБы и второй самолет, я увидел первую колонну. Увидел первую колонну и летчик, за которым она была закреплена. Я не успел даже сообщить в эфир, что вижу первую колонну, как летчик запросил атаку по ней, я разрешил. На земле бушевало пожарище, особенно в районе скопления машин. Самолет за самолетом пошли в атаку. Работали отлично, я давал только команды на уход, напоминая эшелоны (высоту полета) при возвращении на аэродром. Дальше в атаке предпоследним разворачиваюсь в вираже, чтобы было удобно видеть, как атакует замыкающий, и в этот момент пронзительно заработала «Береза» – оборудование, оповещающее, что тебя захватил бортовой локатор самолета противника. Даю команду «грачам»: «Уход, уход». Ибо штурмовики Су-25 не предусмотрены для ведения воздушного боя и не имеют вооружения, которым можно отразить атаку истребителя.

Последний самолет уже выходил из атаки. Перевожу свой самолет на снижение с отворотами вправо, влево. «Береза» начинает визжать уже неистово. Закладываю крен 90 градусов со скольжением влево, в сторону атакующего самолета, направление – Пакистан. Левую педаль руля поворота до упора влево. Истребителям передаю: «Меня атакуют». В ответ: «Цель не наблюдаем». И в этот момент – мощный удар со взрывом в правый двигатель, гаснет все освещение приборов с одновременным хлопком разрушающегося фонаря остекления кабины. Выхожу из разворота с одновременным выводом левого двигателя на максимум. Правый горит, его РУД убираю на «стоп», перекрываю доступ топлива к правому горящему двигателю. Продолжаю снижаться с разворотом на курс к аэродрому. Левая рука на скобе катапульты. Но тут опять мощный взрыв – попадание второй ракеты, и я кувыркаюсь в катапультном кресле в воздухе, наблюдая, как впереди меня к земле понеслись куски взорвавшегося в воздухе моего самолета.

Застрекотали автоматы раскрытия парашютной системы, хлопок – и полная тишина, только свежий теплый ночной ветер шелестит, перебирая стропы парашюта. И на мгновение уже знакомая мысль охватила сознание: вот так, Руцкой, теперь-то уж конец совсем близко… Но из меланхолии я вышел моментально. Проверил фал НАЗа (неприкосновенный авиационный запас), где находится автомат, гранаты, тесак-мачете, сухой спирт, запасной рожок к автомату, патроны к пистолету, плитка шоколада (которой там не окажется, вместо нее рыболовная снасть), йод, противошоковый укол и пакетик с бинтом. Так, все нормально, живем.