Очевидное убийство

Серия: Рита Волкова [5]
Автор: Колчак Елена Жанр: Иронические детективы  Детективы  Год неизвестен
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Нет, все-таки со временем что-то не то. Перчики-помидорчики соседу Гордеев принес — это и Танечка сказала. Даже если хлеб, ветчину и осетрину Челышов нарезал до соседского визита — салат он начал готовить после. Чтобы все помыть — кладем минуту, вряд ли меньше. Начинаем резать. Одна помидорина, даже маленькая — полминуты, перец не меньше минуты, из него еще серединку вычистить надо. И что получается? Четыре помидориины и три перца — уже как минимум пять минут получается. Да еще зелень.

К тому же салат покойник резал на кухне, а убили его в комнате. То есть, сложил он все в миску, и в этот момент прилетел наш шустрый Карлсон, сделал свое черное, ох, пардон, кровавое дело и испарился. Тут и Диночка появилась, дабы свои пальчики оставить и в крови испачкаться. А через полчаса после того, как двое соседей видели Челышова еще живым, и труп, и нож, и пальчики были уже на месте. Не то со временем, совсем не то. Получается, что у Карлсона на все про все было от силы минуты две, а скорее всего, и того меньше. Пришел, зарезал, улетел? Или все не так происходило?

Или господин Гордеев врет? Видел кого-то, кого не желает называть? Или, быть может, он сам соседа жизни лишил? Это хорошо объяснило бы противоречие между явной симпатией господина Гордеева к Дине и убийственными для нее его показаниями. А за мотивом и ходить далеко не надо. Деньги должны были у Челышова иметься. Уже тысяч десять долларов для скромного пенсионера — сумма почти фантастическая. А могло быть и гораздо поболе. Но почему тогда господа эксперты не нашли следов гордеевского пребывания в квартире покойника?

Впрочем, чушь все это несъедобная. Гордеев это или еще кто-то неназываемый или чудом незамеченный — как Он ухитрился на орудии убийства динины пальцы оставить?

И собственно, чего это я тут сижу? Курить вредно, сидеть на камне — тем более. А теперь, после трех сигарет подряд, еще и пить хочется по-страшному. Может, зайти еще раз к Гордееву, стакан воды попросить, а лучше сразу ведро.

Или к Танечке?

Ох, нет, эту девушку я больше не вынесу! Лучше погибнуть от жажды! Лет через двадцать чей-нибудь запоздалый гость, не дождавшись лифта, наткнется на мою иссохшую мумию в углу и, сраженный ужасом, даст страшную клятву — больше никогда, ни капли, даже кефира…

На двенадцатом этаже открылась чья-то дверь. Я передумала становиться мумией и вскочила со ступеньки. Из квартиры над гордеевской явилось фантастическое создание. Из-под крошечной шляпки сияли чистые голубые глаза, розовое улыбающееся личико обрамлялось седыми кудряшками, почти букольками, ручки были чинно упрятаны в беленькие нитяные перчатки. Создание не то растерянно, не то задумчиво обвело ясным до прозрачности взглядом окружающую действительность. Заметив меня, оно улыбнулось так, точно я была подарком небес.

— Деточка, вы ведь мне поможете?

Я изобразила на лице самую любезную и доброжелательную из улыбок и поднялась к открытой квартире. Создание повело ручкой:

— Видите? Им ведь нехорошо без свежего воздуха, правда? Им тоже погулять хочется. А я одна не справлюсь.

Сразу возле двери в квартиру, на подзеркальнике трюмо, еще более древнего, чем сама хозяйка, красовалось полдюжины цветочных горшков. Герань, фиалки, алоэ и еще какая-то обыденная растительность. Вся наличная флора явно знавала лучшие времена. Не знаю, как насчет свежего воздуха, но пропылесосить бы их не помешало.

Голубенькие глазки глядели на меня с безграничной надеждой. Судя по всему, бабуля решила вынести своих питомцев на прогулку. На прогулку. Цветочки. Да. А ведь такой ясный взгляд…

— В обычный день они и дома посидят, а сегодня пенсию принесли, несправедливо, если я буду одна радоваться?

Я обреченно наклонилась к подзеркальнику, соображая, как бы это ухватить пять горшков сразу — надо полагать, с одним-то хозяйка и сама справится. Нагнувшись, я оказалась с ней примерно одного роста, и меня едва не снесло к противоположной стене — от божьего одуванчика шел та-акой факел, что мой бедный организм не вынес токсического удара и немедленно потребовал закуски — причем в совершенно непарламентарных выражениях.

Праздник, говорите, пенсию, говорите, принесли? Ну-ну. А общественное мнение полагает, что к старости нужно относиться с почтением. С детского сада долбят.

Здоровые инстинкты боролись с воспитанием секунд десять. Победило воспитание. Приняв единственно возможное решение — не дышать в сторону, точнее, со стороны очаровательной старушки, — я ухитрилась сгрести в охапку не пять, а все шесть горшков и двинулась к лифту, попутно соображая — каким из локтей удобнее будет нажать на кнопку вызова. На сообразительность любительницы цветочков надежда была слабая.

Отделаться от тети Флоры — так я для себя назвала милую старушку — удалось лишь через час. И нет худа без добра — диковинный персонаж сдвинул мысли с мертвой колеи. Подумаешь, динины пальчики! Задачка для дошкольника.

9. Д. Копперфильд. Вверх по лестнице, ведущей вниз

По чести сказать, лучше бы голова моя оставалась на месте. А еще говорят, что маразм не заразен. Как же! Уж если начался всесоюзный съезд крыш, никуда не денешься, поедешь вместе с окружающими.

Приехала я в итоге к некоей идее. В первый момент она восхитила меня своей бредовостью настолько, что я сочла ее гениальной. И внутренний голос меня не остановил — заснул, надо полагать.

А решила я — всего-то — понаблюдать за господином Гордеевым. Вопреки логике, вопреки собственным впечатлениям — из чистого абсурда. А вот!

Топография местности привела бы в восторг любого топтуна. Площадка между одиннадцатым и двенадцатым этажом позволяла устроиться так, чтобы не выпускать из виду гордеевской двери, оставаясь при этом незамеченной. Если, конечно, ему не взбредет в голову посетить мусоропровод. Или Танечке… У каждого из них тогда возникнет естественный вопрос — чего это я тут сижу — ответить на который будет весьма затруднительно. Или, хуже того, еще какая-нибудь гениальная идея родится у тети Флоры.

Да, ясно, что вот просто взять и устроиться посидеть — неосторожно будет. Я задумалась…

У любой уважающей себя героини современного детективного романа в случае необходимости при себе обнаруживается полный комплект барахла, потребного для радикального изменения внешности. Разумеется, дамская сумочка суть вещь в себе, наружные размеры которой не имеют никакого отношения к потенциальной емкости. Но все же, все же. Ведь они, героини, оттуда извлекают все подряд — от париков до армейских ботинок. Воля ваша, это уже магия. Скромная журналистка Рита Волкова такому, увы, не обучена. Отвертка или там плоскогубцы в моей торбе еще могут случиться — но не более того. Хотя армейские ботинки мне сейчас не помешали бы. Или даже лучше ролики. Плюс наколенники, налокотники и бандана. Подростка на роликах никто всерьез не воспримет. Увы, бесплодные мечтания…

Кое-что, если постараться, я найду — косметику там, пару булавок, шпильки. Прическу, положим, тоже смогу поменять. Ну и что толку? Воспринимается-то в первую очередь общий рисунок. Будь я хотя бы в джинсах, можно было бы не пожалеть и сделать из них шорты. Но как превратить мини-юбку в штаны или хотя бы в макси? Ярко-оранжевая маечка в смысле возможных трансформаций тоже не выглядит перспективно. Хотя вообще-то она очень даже выглядит. Бросается в глаза и запоминается.

Вот если бы поблизости нашелся какой-нибудь завалящий секонд-хэнд, проблема переодевания решилась бы радикально, быстро и недорого.

Ага, а если бы у дедушки были колеса, был бы не дедушка, а трамвай. А если бы у меня была шапка-невидимка, никаких проблем не было бы вообще.

Честертон уверяет, что лучшая маскировка — какая-то униформа. Например, почтальона или посыльного из бакалейной лавки. Их вообще никто в упор не видит. Логично. Только мы-то не в Англии. Почтальоны наши ходят, в чем бог послал, а как выглядит посыльный из бакалейной лавки, я себе что-то плохо представляю. Скорее всего, остальное население тоже. Разве что разносчик пиццы, но эта фигура для нашего Города пока почти экзотика. Можно еще попытаться раздеть ближайшего постового, но, боюсь, после этого мне придется либо просить помощи любимого майора, либо как минимум на неделю моя жизнь станет размеренной и… Стоп! Не отвлекайтесь, Маргарита Львовна! Униформа может быть разной, вопрос лишь в том, что именно считать униформой.

Часы сообщили, что с того момента, как тетя Флора скрылась в своей квартире, прошло две с половиной минуты. Пора, однако, чего-нибудь уже решить. Так. Помнится, в одном из соседних дворов мелькал пивной киоск. И еще не забыть для себя взять минералки, иначе точно помру от обезвоживания. Я вздохнула, проверила по карманам наличность и отправилась на подвиги.

10. М. Ходорковский. Кому на Руси жить хорошо.

Компания у трансформаторной будки, к счастью, еще не рассосалась. Более того, в печальных взорах, устремленных на остатки пиршества, без всякого переводчика читалось «маловато будет». Обстановка для знакомства имела место быть самая благоприятная. Если даже у народа и были какие-то сомнения на мой счет, предложение «а может, по пивку?» ликвидировало их в самом зародыше. Нужный мне подъезд от будки был виден, как на ладони, что позволяло более-менее убить сразу двух зайцев. Немного смущал час, потерянный с «тетей Флорой», но тут уж я ничего поделать не могла, оставалось надеяться на лучшее.

Меньше чем через полчаса я оказалась временной владелицей странного вида рабочих штанов типа «советская джинса», почти целой тельняшки и разбитых шлепанцев. Меня заверили, что «не сомневайтесь, чистое, для себя берегу», а запах подтверждал: совсем недавно барахло проходило через дезкамеру. Непонятно, но здорово. С покойника, что ли? Ладно, будем надеяться, что он помер не от проказы. В штанах, правда, могло поместиться две таких, как я, но тем лучше. Вместо пояса пришлось использовать ремешок от собственной сумки. Шлепанцы я, поморщившись, надела на босу ногу.