Игры для мужчин среднего возраста

Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

Вот тебе раз! Пузо, похоже, оказался не таким ясным для понимания. Если, конечно, не привирает.

— А чего тебя-то в эти дела повело?

— Таксерил четыре года.

— Ты? Таксерил?!

— А ты думал, я с детства на джипе ездил? — откровенно заржал Береславский. — Ни фига! Восемь часов в НИИ, два — дома с диссером и полночи — в бомбилах. На убитом «жигуле» с дырочкой в правом боку. Как в песне. Семья-то кушать хочет.

— А я думал, ты папин сын, — невпопад ляпнул я.

— Точно не теткин, — жизнерадостно согласился Ефим. — Хочешь, скажу, о чем ты на самом деле там думал?

— Ну? — Этот мужик начинал внушать мне некие опасения.

— Что эти суки толстые купили тебя, такого умного и такого гордого, но ты хоть и продался, однако не душой, а лишь гораздо менее важными частями тела.

— Ну… ты… едрен корень… — только и удалось мне вымолвить — уж слишком внезапным было нападение.

— И не вздумай называть меня Пузом, — добил-таки этот колдун от рекламы.

Я минут пять не мог прийти в нормальное состояние духа. Наконец собрался с мыслями и спросил:

— А почему ты решил, что я буду называть тебя Пузом?

— По недостатку воображения. Не Пузом, так Лысым. Я этого не люблю. Да ты не парься, Док, все в порядке. Ты тут вполне ко двору, особенно если не будешь представлять себя разорившимся герцогом. И мы с тобой еще выпьем по пол-литра кока-колы.

— Чего-о-о? — Тут я действительно охренел.

— Кока-колы, — спокойно повторил Береславский.

— А… почему кока-колы? — осторожно поинтересовался я.

— Потому что она — мировое зло, — непонятно, но как-то очень убедительно объяснил Ефим Аркадьевич. — Еще вреднее водки.

А может, он и ничего чувак. Я вдруг вспомнил, что идея поездки принадлежала именно ему.

И еще: мне, конечно, нужны деньги. Даже не мне — моей семье. Но перспектива проехаться вдоль всей страны манила не меньше. А значит, у нас с бывшим Пузом — и нынешним… ладно, потом придумаю — есть кое-что общее.

Ехать стало значительно веселее.

Глава 5

Москва, 14 июля

Али ищет товар

Очухался Сашок в темном подвале. Вдруг понял, что полулежит на бетонном полу, прилепившись щекой к холодной, опять же бетонной стене.

Голова раскалывалась, но еще больше пугала неизвестность. Значит, все-таки менты его взяли? Чем это грозит?

Поразмышляв, слегка приободрился: практически ничем. По новому закону с его количеством в сбытчики попасть трудно. Хотя если продажу снимали на видео…

А может, они ему действительно втрое больше подложили? Может, у них акция какая, и им надо «палок» наставить побольше?

Нет, все-таки вредная у него профессия. А если бросить, то где брать порошок?

Да, дела-а…

Низкая дверь со скрипом открылась, и появился черный силуэт мужчины. Лица не видно из-за света коридорной лампы, но по голосу Сашок узнал сразу — Марат. «Вот ведь сволочь Никита!» — не к месту подумал он.

И вдруг увидел, что в подвале, кроме него, еще человек пять, если не больше, пленников. Одного, похоже, даже узнал: в начале своего макового пути, когда Венька откинул копыта, брал у него чеки.

Значит, все-таки менты, если мелких дилеров собирают? Ой, как нехорошо…

Сашок отчетливо представлял, как ему будет в СИЗО. Конечно, состоятельные граждане и там дозу получат. Да что там дозу — бабу приведут. Вон воры в Бутырке вообще сходку устроили. Но это — состоятельные и власть имущие, пусть даже — власть неофициальную.

А такому, как он, гарантированная ломка по полной программе. Ой, как тошно…

У Сашка, хоть и недавно ширнулся, стало горько во рту и поплыло в глазах. Ему уже приходилось переносить ломку, как раз когда Венька, его первый дилер, помер. Ох, какой был ужас. Даже сравнить не с чем. Хоть из могилы Веньку выкапывай. В тот момент мать бы умерла, так бы не жалел.

Ох, что же будет дальше…

А Марат тем временем включил фонарик и лучом показал на двоих — Сашка и незнакомого чернявого парня:

— Встали и быстро за мной.

Легко сказать — встали. Если б ноги не шатались, если б голова не кружилась. Замешкался Сашок и еще раз получил по кумполу. Как же больно они умеют, мусора проклятые!

Первым завели Сашка.

В комнате, кроме Марата, только один мужик. Весь в бинтах, как бабочка в коконе. Одни глаза видны. Но ходит своими ногами.

— Откуда товар? — тихо спросил мужик.

Не кричал. Не угрожал. А стало Сашку враз очень страшно. Даже Марат своим показался, чуть не родственником.

— Какой товар? — по привычке закосил Сашок. — Для себя беру. Я уж три года на игле. — Он начал заворачивать рукав, чтоб показать дорожки от уколов. Но не успел.

Мужик подошел и просто загасил об него, живого, окурок!

Сашок аж завизжал. Вот сволочи! Это ж вообще беспредел!

— Мы не менты, — улыбнулся забинтованный палач. — Тебя не посадят. Мне нужен только продавец. И пойдешь домой.

— Я на вокзале покупаю, на Курском, — все же попытался замести следы Сашок. Сдать оптовика — очень большая проблема может выйти. Гораздо хуже, чем тюрьма и ломка.

— Даю тебе три минуты, — спокойно сказал человек-кокон и медленно, очень осторожно, присел на раздрызганный диван. А потом взял большой старинный будильник, отвел чуть назад длинную стрелку и поставил на стол циферблатом к Сашку.

Секунды шли.

Будильник стучал.

Еще громче стучало сердце несчастного парня. И так плохо, и так ужасно.

Он облизнул пересохшие губы, следя за заметно двигавшейся стрелкой, как кролик за удавом.

Не дожидаясь звонка, сделал шаг вперед.

— У цыган брал.

Назвал адрес подмосковного поселка, куда ездил раз в две недели, а при хорошем сбыте — и чаще.

Дома там мощные, как крепости. Из красного кирпича. Не сказать чтобы изящные, но сразу видно — только на танке въезжать, если без разрешения. Да и кто туда даже с танком пустит, если свои проценты получает чуть ли не вся местная властная вертикаль?

Вот такая получилась нестандартная оседлость у бывших кочевников.

— Запускай второго, — приказал забинтованный, а Сашка снова выбросили в подвал. Там он, утомленный всеми перипетиями, снова прикорнул прямо на бетоне.

Страх прошел, потому что и в самом деле начиналось то, что врачи называют абстинентным синдромом, а тот, кто это испытал, — кошмаром, ужасом. Или просто закрывают глаза и говорят: «O-о-о-о-о!» И каждому «нарику» сразу понятно. А нормальные все равно не поймут, сколько ни объясняй.

Второй, чернявый, — может, тоже цыган, у них свои понятия — держался гораздо крепче. Но, истязаемый профессионалами, также не устоял.

— Ну и что получаем? — спросил Али у Марата.

— Анализ подтвердил. Порошок из нашей партии.

— Из нашей, — усмехнулся Али.

— Оба брали у одного и того же цыгана, — продолжил подчиненный.

— Справки навел?

— Да. Вот. — Он положил на стол перед Али своего рода «ориентировку». Тот внимательно изучил.

— Серьезный.

— Не серьезнее нас, — улыбнулся Марат.

— Сегодня же займись.

— Парни уже там, ждут меня и приказа.

— Я поеду с вами.

— Не надо, — встревожился Марат. — Куда тебе? — Но сам уже понимал, что услышан не будет. — Что делать с толкачами? — перед уходом спросил подчиненный.

Али на мгновение задумался. Приняв решение, сухо изложил:

— Тех пятерых — отпусти. Их порошок на нас не выведет. Пусть считают, что менты неофициально поработали. Первого придурка убери, только чисто. Второго оставь пока. Если он им родственник, пригодится.

— Хорошо. — Но Марату такая задача не понравилась. Он готов был идти на автоматы, однако в отличие от Али быть палачом был не готов. Впрочем, война есть война.

Сашок вышел на улицу, когда уже стемнело. Не вышел, а вылетел, вытолкнутый рукой Марата. Дом был в лесном поселке. А может, это был парк: ночью разве поймешь? Да еще когда все нутро крутит. Ой, как крутит! Так плохо ему даже в тот, первый раз не было.

Он вдруг понял, почему так много «нариков» кончают передозом. Все они прекрасно умеют считать — просто после перенесенного жить не хочется!

— Я доведу тебя до шоссе, там лови машину, — сказал Марат. Они уже шли по тропинке между деревьев. Дорожку слегка подсвечивала луна, и тропка становилась все уже.

Сашок вдруг понял, куда они идут.

Остановился.

Повернулся лицом к тоже остановившемуся Марату.

— Давай здесь, мужик, — тихо попросил он. — Только чтоб сразу.

Это не было мужеством. Это было отчаянием.

Марат полез в карман. Потом вынул пустую руку, плюнул и сказал:

— Вали отсюда. Прямо через километр будет шоссе. И, если жизнь дорога, молчи.

— А если не дорога? — спросил Сашок.

Марат повернулся и быстро пошел прочь. Они здесь последний вечер, и даже если этот слизень начнет болтать, он им не навредит. Черт с ним. Такой русский им точно не враг.

А Сашок, оставшись один, обхватил раскалывавшуюся голову руками и сел прямо в траву. Если б Марат выстрелил или ножом ткнул, было бы проще. А так надо решать самому. А как это сделать, если внутри тебя — о-о-о-о-о…

С цыганом все вышло просто. Сначала гонорился — барон, елки-палки, как говорят русские. На пленного не прореагировал, а метровые стены действительно даже РПГ не возьмет.

Но когда ему предъявили дочек, слегка пощипанных, заговорил иначе.

Ослабели нынче кочевники. Привыкли со мздоимцами да «Париками» работать, куда им — с чеченами.

* * *

А вот результаты оказались нулевыми.

Да, продал им Скрепер триста граммов незадорого. И все на этом. Похоже, специально ложный след пустил.

А куда остальное дел?

Али, пересиливая боль, выслушал доклад прямо в «Волге». Ничем не выказал чувств, только ярость в серых глазах взметнулась.

А когда уже отъезжали из цыганского поселка, зазвонил его мобильный.

Всего пару фраз сказал Али, но очень сразу повеселел. Как будто даже боль отпустила. Вот такого Али Марат очень уважал. Главное для правоверного — джихад. А Али — настоящий правоверный.

— Наследил Скрепер, — уже подъезжая к новой явке, наконец сообщил он Марату. — Сегодня ночью выезжаем. Кроме тебя, еще двое. И машину неброскую.

— Далеко поедем? — поинтересовался Марат.

— Как получится, — буркнул Али.