И любовь, и бриллианты

Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Пролог

Дорогой Дэвид!

Я покидаю дом. Да, милый, это так. Зачем пытаться смягчить действительность объяснениями, которым не будет конца? К тому же ты знаешь — я не склонна к долгим разговорам.

Я решила, что наступило время немного развеяться и вкусить радости жизни. Я с лихвой оплатила все свои долги, но никто не знает, когда наступит его час…

Я хочу приключений и дальних дорог — от Ниагарского водопада до Больших Каньонов. Поэтому я беру рюкзак и отправляюсь в путь. Не беспокойся за меня. Я даже не знаю, почему тебе об этом рассказываю, ведь все равно ты будешь злиться. В этом я уверена. Я даже представляю твои нахмуренные брови. Но будь уверен, я никогда не сделаю того, в чем сомневаюсь.

Желаю тебе всего хорошего, мой дорогой! И отдыхай иногда от своей лаборатории… Возможно, когда-нибудь и ты насладишься жизнью. Береги себя. До встречи!

Целую тебя. Мама.

Глава 1

Среда, 7 июля, Нью-Йорк

В то время как Норман Джекоб шел по следу украденных драгоценностей в Акапулько, а Тони Айронс распутывал сложную историю развода в Лос-Анджелесе, Чарли Файл ловила кайф в офисе, расположенном на углу 52-й улицы и Мэдисон Авеню. Небрежно положив ноги на пуфик, она читала «Нью-Йорк пост».

Было десять часов утра, но жара стояла уже невыносимая. Едва слышно работал кондиционер. Закрыв глаза, Чарли мечтала о том, что в это время она могла бы загорать в Мексике, если бы поехала вместе с Норманом Джекобом. Он предлагал ей составить ему компанию в качестве помощницы, но она прекрасно знала, что скрывалось за этим предложением.

У Чарли были определенные проблемы с обоими шефами. Начать хотя бы с того, что она очень привлекательная женщина, и Джекоб напоминал ей об этом по меньшей мере раз в день.

Что касается Тони, то он знает отца Чарли, Гарри Файла, и кое-чем ему обязан. Познакомились они достаточно давно. До выхода в прошлом году на пенсию Гарри работал полицейским инспектором в 28-м комиссариате города. Проработав двадцать лет, он имел огромный опыт и помог Тони раскрутить несколько сложных дел. До службы в полиции он был частным детективом и поэтому симпатизировал людям этой профессии, чего нельзя было сказать о его коллегах. Тони был уверен, что несчастный Гарри стал жертвой каких-то козней со стороны руководства, поэтому в шестидесятипятилетнем возрасте Файлу предложили подать в отставку. На деле все было проще: Гарри восстал против властей, но борьба оказалась ему не по плечу.

Все, чем мог отблагодарить Тони старика Файла, это взять к себе его дочь — дать ей возможность поиграть в частного детектива. А она была роскошной женщиной: изумительная фигура, длинные, ярко-рыжего цвета волосы восхитительно рассыпались по плечам. А ее фантастические глаза цвета изумруда? А обворожительная улыбка, от которой перехватывало дыхание?! Легко понять, почему у мужчин учащался пульс, когда они входили в офис.

А вообще, Тони мог терпеть женщину у себя в агентстве только в том случае, если она была работоспособной, инициативной и не мешала ему. В противном случае через год она оказывалась на улице.

Чарли знала, что в профессиональном плане ни Тони, ни Джекоб не возлагают на нее больших надежд.

После получения диплома в полицейской академии с прекрасными рекомендациями и годом стажировки в полиции она выбрала эту работу с единственной целью: иметь больше свободы в борьбе за справедливость…

Зарплата была также довольно привлекательной, а возможность путешествовать просто захватывающая. Проблема заключалась в том, что в течение десяти месяцев ей не доверили ни одного расследования, в котором она смогла бы проявить хотя бы половину своих способностей.

Спустя почти год, прошедший в печатании рутинных отчетов своих коллег, приготовлении кофе, ежедневных уверток от назойливых воздыхателей, она с некоторым страхом смотрела на приближающееся лето, которое грозило стать бесконечно длинным.

Ее патроны занимались очень щепетильными делами, а четверо других детективов агентства находились либо в отпуске, либо в командировках. Таким образом, Чарли была практически одна в агентстве, поглощая в течение дня романы Филиппа Мэрлоу и ожидая, что Джеймс Бонд или Богар войдут к ней без стука и дадут ей шанс в жизни…

* * *

— Доктор Вудроу, вам нужны кровяные пластинки, которые вы заказывали утром?

— Что вы сказали?.. Пожалуй, нет… Нет, Дженифер… Спасибо, но… не надо.

— Вы хорошо себя чувствуете, доктор Вудроу? — забеспокоилась Дженифер Айнс.

В течение двух лет она работала в качестве ассистентки у Дэвида Вудроу, но никогда не видела его таким рассеянным. Дженифер была одна из многих студенток, влюбленных в обаятельного доктора, но, как и другие, страдала от безответной любви. Природа наделила этого известного ученого великолепной темной волнистой шевелюрой, атлетической фигурой, ростом в 185 сантиметров и парой серо-зеленых, с горячим взглядом глаз. А его рот по чувственности мог успешно соперничать со ртом самого Кэри Гранта. Однако создавалось впечатление, что он не понимает, что его внешность притягивает женщин, и не обращает на них никакого внимания. Его сердце принадлежало микроскопу, научным исследованиям и лекциям по микробиологии, которые он читал в университете.

Случалось, что он приглашал кого-нибудь из женщин-коллег в ресторан или на вечеринку. Но ходили слухи, что, несмотря на безграничное обаяние, он, по словам женщин, которым посчастливилось провести с ним несколько часов, был скучным кавалером, все разговоры которого замыкались на собственной персоне.

И тем не менее любая из них с радостью согласилась бы даже на секундное рандеву.

— Доктор Вудроу, — с искренней озабоченностью повторила Дженифер. — Что-то случилось?

Несколько секунд он смотрел на нее невидящим взглядом, затем пожал плечами.

— Я не знаю… Но в любом случае…

Он замолчал. Прищурив серо-зеленые глаза, он испытующе посмотрел на нее.

— Джени, этой весной вы встречались с моей матерью. Вы не заметили в ее поведении, душевном состоянии чего-нибудь необычного?

— У вашей матери? Пожалуй, нет. Мне показалось, что выглядит она вполне благополучно. Более того, она была безумно рада, что будет жить в квартире, которую вы ей подыскали. После стольких лет преподавания в Нью-Йорке для нее это счастье — переехать сюда и жить рядом с сыном.

— Именно так я и думал. Я чувствовал, что ей не терпится поселиться здесь, — с иронией произнес профессор.

— Она чем-то недовольна?

— Сегодня утром я получил от нее довольно-таки странное письмо. И, честно говоря, не знаю, как к нему отнестись.

— Может быть, я смогу вам что-нибудь посоветовать?

Дэвид улыбнулся ей своей чувственной улыбкой, от которой женщины сходили с ума, и сердце Дженифер сладостно сжалось.

— Джени, сегодня я уйду пораньше. Увидимся завтра.

— Завтра… я еду в Кэп Гуд, вы забыли?.. Но если вы скажете, чтобы я отложила отъезд…

— Ради Бога, простите мою забывчивость! Это же ваш летний отпуск. Приятного вам отдыха, Джени.

— А разве вы не собираетесь отдыхать? Почему бы вам не провести несколько дней в Кэп Гуде? Я знаю небольшие уютные бунгало на берегу моря. Можно снять и поселиться в одном из них.

На лице Дэвида появилась благодарная улыбка.

— Десять недель без лекций и лабораторий заменят мне отпуск. Хорошего вам отдыха.

— Спасибо… До скорой встречи, профессор, — сказала она, и в глубине ее глаз появилось сожаление, когда она смотрела вслед уходящему профессору.

* * *

— Я хотел бы поговорить с мистером Айронсом.

— Он отсутствует. Чем могу быть полезна?

— В таком случае с мистером Джекобом…

— Сожалею, но его тоже нет. Чем могу быть полезна? — повторила Чарли.

Дэвид Вудроу откашлялся.

— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из детективов по поводу… исчезновения человека. Дело достаточно щепетильное.

Чарли понимала, что если она признается в том, что она сама — детектив, это вызовет недоверие потенциального клиента, который тут же положит трубку и позвонит в другое агентство. И тем не менее случай доказать патронам, что она способна на большее, нежели варить кофе, толкнул ее на принятие неожиданного решения.

— В нашем агентстве есть человек, который специализируется именно на подобного рода делах. Это Чарли Файл. Детектив высочайшего класса. Если вы будете так любезны оставить мне ваш адрес, я лично направлю его к вам.

— Хорошо… Только вот что… я профессор Йельского университета и живу в Нью-Хейвен.

— Никаких проблем. Вас устроит время после полудня?

— Вполне.

Назвав свой адрес и номер телефона, Дэвид положил трубку и задумался над тем, правильно ли он поступает. И все-таки этот шаг казался ему единственным решением в создавшейся ситуации. К тому же это агентство имело великолепную репутацию, а ему нужна была такая служба — симбиоз компетентности и конфиденциальности. Шестидесятипятилетняя Милдрид Вудроу была женщиной осторожной и наивной. Она, насколько знал ее сын, никогда в своей жизни не поступала импульсивно… до сегодняшнего дня.

* * *

С чувством некоторого восхищения Чарли вошла в здание научного центра Йельского университета. Она знала, что доктор Вудроу ожидает увидеть мужчину и, вполне возможно, тут же даст ей от ворот поворот. Чарли, уменьшительное от Чэрлин, в некоторых ситуациях давало ей определенное преимущество. Вот и сейчас она очень ловко убедила профессора, что это мужчина. На ней был шерстяной костюм голубого цвета. Очень профессиональный вид.