Битая ставка

Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Пограничникам-разведчикам

посвящается

1. Враги

Обитатели „божьего дома“

С заседания в селе Коснево, что вблизи польской границы, начальник пограничной заставы Аркадий Павлович Baсин возвращался озадаченным и взволнованным.

«Где же они пойдут?— думал он.— Вновь, как и в прошлом месяце, на переправе или по опушке Горелого леса?»

Что они обязательно пойдут — сомнений нет никаких. Уполномоченный СОЧ [1] Старовойтов сказал ему об этом не предположительно, как иногда бывало, а конкретно и категорически. Эмиссар НСНП [2] Овечкин, бывший белоказачий полковник, что продолжает промышлять на Кубани, вновь изыскивает пути через кордон. И хотя уже наступила весна, пограничная река не так в этом году полноводна и большим препятствием не является.

За рекой — панская Польша. Где-то там формируются банды. Они часто заходят на нашу территорию в пределы Украины, Белоруссии и творят свои гнусные дела: убивают советских активистов, грабят население. Участились случаи обстрела нашей территории, зашевелились контрабандисты.

На той стороне активно работают, резидентуры английской разведки: используя польскую разведку — 2-й отдел Генштаба польской армии, они стали интенсивно, порой с применением оружия, забрасывать на нашу территорию через границу своих агентов, А отсюда за кордон пытаются уйти террористы, бывшие нэпманы, кулаки, а еще — укрывшиеся от следствия и суда участники и пособники разгромленных органами ОГПУ контрреволюционных групп вроде «Промпартии», «Шахтинского дела» и других.

Вот такая сложная обстановка... Каждая наша погранзастава на западной границе — как аванпост фронтовой полосы.

На эти аванпосты партия направляла свои лучшие кадры. Начальниками пограничных застав были командиры новой формации, выходцы из рабоче-крестьянской среды, люди, закаленные в борьбе с контрреволюцией. Таким до конца преданным делу большевистской партии красным командиром был Аркадий Васин.

Суровую школу жизни прошел сын плотника с Витебщины. Отец и два его старших брата загинули в дымных полях Галиции в 1914-м. Аркадий остался старшим в семье. Но не только кормил младших сестер и братьев, а еще и на сходки бегал, вместе с другими кричал: «Долой войну!»

И вот в его родную Рудню стали наведываться красногвардейцы. В лесах, недостатка в которых вокруг не было, появились те, у кого новая, революционная власть отняла прежнее богатство. Появились банды бывшего урядника Козули, торговца лесом Гайчакова и других. Из местных активистов был сформирован отряд для защиты от них. Кое-кому выдали оружие. Примкнул к ним и Аркадий. Отряд ЧОНа [3] стал затем 51-м отдельным батальоном войск ВЧК. Сколько бессонных суток проведено в седле — гонялись по лесам Белоруссии за шайкой атамана Козули. Не раз и не два солдатская вдова Прасковья с двумя малолетками ночевала у соседей или дальних родственников, а то и просто в перелеске, чтобы укрыться от расправы «лесных гостей» за то, что ее Аркадий — красный чекист.

В 1928 году, когда в Белоруссии стало спокойнее, Васина направили на учебу в Минск, а по возвращении послали вот сюда начальником пограничной заставы.

«Так где же пойдут нарушители?»— размышлял Васин.

— Пригласите ко мне Лукьянца,— распорядился он.

«И кто их поведет?— продолжал думать он.— Без местных связей перейти границу не так-то просто. Ну, а кто он, этот скрытый вражеский пособник? Кто?»

— Товарищ начальник заставы, помнач Лукьянец прибыл по вашему вызову!

— Добрый вечер, Илларион Романович, садись, давай вместе подумаем. Нашей заставе предстоит встреча с «гостями» в ближайшую ночь, а возможно, и в сегодняшнюю. Известный тебе Овечкин будет перебрасывать за границу своих людей. Им надо помешать. Кто сейчас охраняет границу в районе Горелого леса?

Лукьянец раскрыл тетрадь, пробежал по еле заметным при свете керосиновой лампы записям, сказал:

— Там сейчас несут службу крепкие хлопцы, не новички на границе, свое дело знают.

— Вот что, подними-ка по тревоге мой резерв и подготовь его к выходу на границу. Как будут готовы, заходи, поставим задачу вместе. Да пошли за помполитом, он тоже нужен.

— Есть!

Лукьянец, пригнувшись, чтобы не зацепить верхнюю притолоку низковатых для его саженного роста дверей, вышел.

Дельный у Васина помощник, на такого во всем положиться можно. Служит на этой заставе давно, с тех пор как сюда вышла их кавалерийская часть. Родом из Молодечно, земляк Васина, из бедной крестьянской семьи. Рано пошел работать. В конце империалистической был мобилизован в солдаты, закончил курсы пулеметчиков, но воевать не пришлось. В полку, куда получил назначение, пулеметная команда митинговала против войны»

Вместе со своими однополчанам, оставив окопы, Илларион пробился в Минск, а позже — к себе домой. Но недолго пробыл дома. Красная Армия собирала силы для отпора внешним и внутренним - врагам. Так Илларион оказался в одном из красноармейских отрядов в Белоруссии, затем в отряде легендарного Котовского. Гонялся за бандитами на Украине, а после замирения вместе с эскадронцами вышел на указанный рубеж, где и стал заставой на охрану границы. Вскоре прибыл сюда и Васин.

Застава разместилась в двух крестьянских хатах местного богатея, убежавшего в двадцатых годах за границу. В одной из них — канцелярия и хозчасть, красный уголок, в другой — ряды двухъярусных деревянных нар. Здесь жили ставшие пограничниками красные конники.

Собственно, село Коснево было в семи километрах отсюда. А здесь, у самой границы, приютился хутор из нескольких хатенок да чудом сохранившейся церквушки. К приходу котовцев целыми остались только два дома и еще третий, в ограде у церкви. Остальные были сожжены или развалились, брошенные своими хозяевами. Со временем все поросло кустарником. Казалось, что чудом сохранившиеся дома, конюшня, просторный сарай были специально построены для размещения погранзаставы.

Кустарник, заросли одичавших яблонь и вишен доходили до самого берега пограничной речушки. Еще до приезда в конце 1922-го котовцев кто-то из пограничников, чтобы было удобнее наблюдать за подступами к реке, пытался выжечь кустарник да высокую траву. Но вместе с ними выгорел добрый кусок леса. Остались только высокие обгоревшие пни причудливых форм. Это место с той, поры стали называть Горелым лесом. Дальше, за гарью, начинался участок соседней заставы.

... Лукьянец построил бойцов. Путаясь в ножнах редко снимаемой шашки и постукивая деревянной колодкой маузера, пошел докладывать Васину о готовности резерва к выполнению боевой задачи. В это время во двор зашел помполит Прохоров. В канцелярию направились вместе.

— Чего это ты, Романыч, хлопцев беспокоишь?— спросил Прохоров.

— Видишь, какое дело, Дмитрий,— ответил Лукьянец,— новости поступили...

Они вошли в помещение.

— Товарищ начзаставы, резерв в количестве семи сабель для выполнения боевой задачи построен!— доложил Лукьянец.

Через дверь и нетолстые стены слышался перезвон трензелей и нетерпеливое всхрапывание.

— Хорошо... вольно!— ответил Васин, а затем и помполиту: — Здравствуй, Дмитрий Иванович.

Приоткрыв дверь и повторив команду «Вольно!», Лукьянец присел рядом с Прохоровым на скамью.

— Вот что, сябры [4] ,— начал своим любимым обращением к помощникам Васин,— Овечкин вновь, как и прошлый год, появился в наших краях. Ну, может, не сам он, своей персоной, но его головорезы. Нас предупредили: видимо, кого-то будут встречать с той стороны или перебрасывать своих за рубеж. Вчера в Молодечно наши люди засекли двух людей из шайки Овечкина. ОГПУ ориентирует нас, чтобы мы были наготове и хорошо закрыли границу. Вот только где они пойдут?— обратился Васин к своим друзьям.

— Видимо, у Горелого,— высказал предположение Прохоров.— Там перейти границу легче — меньше шума, кустарник выгорел. А река делает поворот на польскую сторону и обмелела там больше.

— А что думает помнач?

— У Горелого? Возможно,— начал Лукьянец.— Но не исключено, что и через старую переправу, где раньше нам тоже приходилось сталкиваться с ними. Одним словом, товарищ начзаставы,— при служебных разговорах он не допускал обращения к Васину по имени и отчеству,— задача ясна: где бы они ни появились, мы должны их взять или, в противном случае, порубать. Туда или оттуда безнаказанно их пропускать нельзя.

— Тебе бы только порубать,— с улыбкой повернулся к нему Прохоров.— Их надо взять живыми.

— Я разве против? Только ведь всякое бывает...

— Всякое бывает — это точно,— согласился Васин.— Но все же этих надо по возможности живыми, хотя бы одного-двух. Помните тех, что мы прошлой весной окружили да в перестрелке всех и постреляли? Как их... Будняк, Гробовский, Сапега... Правда, вражья стая на пятерых меньше стала, и это, конечно, хорошо. Но лучше бы их допросить. Каждый еще по три-пять человек знает; так что, друзья мои, я тоже за уничтожение врагов. И именно поэтому установка такая: брать живьем.

— А когда их ждать-то?— спросил Прохоров.

— Когда? Вот об этом господин Овечкин нам не доложил. Так что ждать их можно каждую минуту, поэтому я и побеспокоил вас среди ночи,— продолжил Васин.— До рассвета остается еще добрых четыре часа. Куда бы ты, Илларион Романович, хотел пойти, на какой участок?

— Я? Куда надобнее, туда и готов, товарищ начзаставы. Приказывайте.

— Ну, хорошо. Бери трех всадников и двигайся в район Горелого. Спешьтесь, сбатуйте [5] коней, оставьте с ними одного всадника, а сами втроем — к повороту реки. Там сейчас несет службу,— он посмотрел в книжку плана охраны,— разъезд-дозор в составе двух красноармейцев. Они пусть там на конях и остаются. Вы трое заляжьте у опушки леса и у поворота реки секретом до рассвета. Я думаю, что бандиты, если они там появятся, услышав шум проезжающего дозора, пропустят его и пойдут, а стало быть, и напорются прямо на вас. Задача ясна?

1

СОЧ — секретно-оперативная часть погранвойск в тридцатых годах.

2

НСНП — контрреволюционная зарубежная организация «Национальный союз нового поколения».

3

ЧОН — части особого назначения.

4

Cябры — братья, друзья (белорусок.)

5

Сбатовать — связать попарно (выражение конников).