Дерьмовый меч

Серия: Дерьмовый меч [1]
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

— Э-э-э, нет, а что? — с невинным видом ответила я и засунула отброшенный колдуньей медальон под Буллщит, чтобы не отсвечивал.

Незачем больше покойной маменьке встревать между моим отцом и его законной супругой. Пусть наконец помирятся и создадут крепкую, надежную ячейку общества. Такую же, как мы с Розамундом, только дайте мне до этого раскосоухого искателя приключений добраться!

Я оглядела свою команду. Практически все в сборе, не хватает только Лассаля, драконов, Полотенция, Розамунда с родителями, Финлепсина и коня. Можем двигаться на поиски Мордевольты, одноглазой, одножвалой и дезавуированной (что бы это ни значило). Смерть избавит ее от мучений!

Потуга тридцать третья

Интересно, и куда рванула эта недобитая ведьма? И сколько мне еще придется с ней возиться? Ну почему королевская жизнь такая сложная? Почему я не могу спокойно сидеть на троне в свое удовольствие?

Откуда-то снизу послышались нестройные вопли:

— Во-о поле Мурмундия стоя-яла! В-выпила сто грамм и у-па-ла!

— Ураааа! Ура королеве!

— Да здравствует Дерьмовая Мурка!

Я нахмурила свои антрацитовые брови:

— Это как понимать?

— А, твое величество, не обращай внимания, — отмахнулась Менька, занятая перемигиванием с военно-воздушными силами. — Это наш сильномогучий маг Полотенций раздобыл ключи от винного погреба. И всех угощает. Ну и до кучи войско папаши Галоперидола братается с эльфами и варварами.

— Упьются же, — простонала я, представив эту дивную картину.

— Эльфы — ни в жисть, — ответила Менька. — У них врожденный иммунитет. А вот за остальных не поручусь.

Дверь распахнулась и на пороге показался Розамунд. Вернее, самого эльфа не было видно из-за миллиона (не меньше) фиолетовых эльфийских роз. Я ахнула и зарделась. Эльф бросил розы к моим ногам и упал на одно из колен.

— Моя королева, — бархатным голосом произнес он и небо померкло в моих авантюриновых глазах. — Мои чувства к тебе неизменны и вечны, как алмазы твоей короны. Я прошу, нет, я — умоляю… ты — та, кого я искал всю свою долгую эльфийскую вечность. Дай же мне руку, и будем вместе, вместе навсегда.

Я пала в его объятья и прильнула к мужественным губам, ощущая позвоночником подозрительное ерзание застежки бронелифчика. Менька с Чкалом деликатно отвернулись, а мы целовались страстно и самозабвенно. До тех пор, пока не приперлась эта зануда Инсолемния. И где, мне интересно, были глаза и уши моего папочки, когда он женился на этой стерве? На афедроне, что ли?

— Все это очень мило, — скуксившись, произнесла она. — Но Мордевольта по-прежнему жива, королевство (я уж не говорю о моих детях!) в опасности, и на твоем месте я бы отложила личную жизнь на потом.

— Кстати, о детях. — На пороге появился папа Галоперидол в расстегнутом мундире и штанах навыпуск. — А что это за милая девушка, с которой прогуливается Финлепсин?

— Это моя сестра Синдарелла, — ответил Розамунд.

— Что-о-о? — взвизгнула Инсолемния. — Мне только эльфийки в родню не хватало! Я не потерплю, чтобы моя невестка была красивее меня! Стервецы остроухие. — Кинув убийственный взгляд на моего возлюбленного, она, цокая каблуками, унеслась спасать дорогого сыночка из когтей порока. Розамунд хмыкнул и снова сгреб меня в объятия.

— А ведь она права, дочурка, — произнес посерьезневший папаша. — Пока Мордевольта жива, ты не будешь в безопасности.

— А убить ее может только Избранная! — Полотенций, если и был пьян в зюзю, то на нем это никак не отразилось. Ни в бороде, ни в словах не путался. — Черная ведьма сбежала, и я знаю куда. Это ее последнее пристанище — Чорный Диканат. Ты должна настигнуть и убить ее.

Опять я. Все время я. Да что ж такое, покоя ни минуты. Как только воцарюсь — тут же издам указ, чтоб не мешали целоваться.

— Ну и долго тащиться до этого Чорного Диканата? — хмуро поинтересовалась я.

— Да вон он, в окошко виден, — ответил Полотенций. И при этом махнул рукой куда-то в сторону двери.

— Мы все пойдем, ее величество без нас как без мозгов, — заявила Менька, но Полотенций нахмурился и отрицательно покачал головой.

— Нет, дети мои. Не спорю, вы храбрые воины и верные друзья, но колдунью может убить только Избранная. А всем остальным лучше отойти в укрытие. У меня богатый опыт общения с Избранными, уж поверьте — ваша помощь только повредит.

— Я не оставлю ее, — Розамунд поиграл мускулами и кинжалом с луком, сунул двуручный меч за пояс и повернулся ко мне: — Идем, любимая? Покажем Мордевольте, почем розы на болоте.

— Нет. — Видит Ибена-мать, мне было так тяжело принять это решение, что я чуть не разрыдалась. — Это касается только меня. Королева Ипритская должна остаться только одна.

— Прощайте все. — Я обвела взглядом соратников и подошла к Гаттеру, державшему поводья моего боевого коня Навигатора. — Если я погибну — считайте меня королевой.

Я схватила Дерьмовый меч, ласточкой взлетала в седло и пнула Навигатора боевыми шпильками со встроенными стилетами.

— Курс на Диканат! — крикнула я и вылетела в окно.

Навигатор летел вверх, как ракета. Этот самый Диканат находился на вершине горы, пешком я бы до него три дня шла, а с таким конем — как на скоростном лифте. Уже подлетая к Диканату, я пожалела, что не захватила Буллщит, но, подумав, решила, что так даже лучше. Вони меньше. Кстати, о вонючем оружии.

— Меч! Ты что молчишь? Опять упился?

Меч звякнул, но отвечать не пожелал.

— Я твоя королева, ты, вонючка гнутая! А ну говори давай, как мне победить, если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнула!

— А я откуда знаю? — огрызнулся меч, явно пребывающий в состоянии агрессивного похмелья. — Я инструктаж не проходил. Ты у нас Избранная, вот и вперед с песней. В пропасть только не загреми, а то таких Избранных в Мариинской впадине валяется — село косторезов можно на три года вперед работой обеспечить. Мне-то что, я-то вечный.

— Ах ты мерзавец! — дошло до меня. — Втравил меня в такую авантюру, а помогать отказываешься? Ну держись. Если что — в той впадине вместе будем валяться, и не надейся, что кто-то тебя подберет.

Мы приземлились на маленькую утоптанную площадку рядом с Чорным Диканатом. Замок как замок, подумаешь, черный. И только присмотревшись, я поняла, что стены сложены… из черепов. Мне стало страшно и жутко, но свою злость на меч я не забыла и мстительно привязала его вожжами к руке. Так-то лучше. Осталось только найти логово Мордевольты.

Долго искать не пришлось.

— Студенка Эм Ипритская-я-я, — пропел паскудный голосок. — Пришли на пересдачу?

Полуженщина-полупаук стояла прямо на краю пропасти, завернувшись в черный плащ.

— Обратите внимание, студентка Ипритская, как много здесь отчисленных. Увы, они были безнадежно тупы. Даже шпаргалки в виде волшебного оружия их не спасли.

Она обернулась и обожгла меня взглядом своих колючих глаз. Одного. Из-под очка, иронически сдвинутого на нос.

— Сдавайся! — ничего умнее мне в голову не пришло. Мордевольта наморщила нос.

— Ипритская! Читайте мою методичку № 313, там все написано. Разве так должен вести себя Избранный, когда приходит осуществлять пророчество? А где прочувствованный монолог? Где перечисление моих истинных и мнимых преступлений? Где безнадежный бой со Злом? Опять вы плохо подготовились, Ипритская. Придется вас… отчислить.

Она распахнула черный плащ и я с ужасом увидела, что ее тело заковано в доспехи по самую чешую. В мою голову снова предательски закралась мысль, что мое дело безнадежно, но, тряхнув головой, я вышибла ее из мозгов.

Мордевольта бросилась на меня, скрежеща всеми оставшимися жвалами и клыками. Я увернулась, сделав финт и полуповорот. Отбила мечом замах ее щупальца, снова увернулась, снова взмахнула мечом уже вслепую… и внезапно осознала, что стою на самом краю пропасти.

«А ведь до земли 3660 ярдов!» — подумала я. «Это на порядок больше…»

— Не думай!!! — заорал меч. — Не смей напрягать извилины! Она только того и ждет! Убей ее, Избранная!

Мордовольта, усмехаясь, щелкнула жвалами, но промахнулась. Я сделала кувырок вперед всей тушкой и чудом ушла от нового удара. Теперь мы стояли напротив друг друга, лицом к лицу, а сзади нас была глубокая Мариинская впадина.

Глаз Мордевольты загорелся красным цветом, она выбросила вперед свою ступенчатую ногу, и та внезапно ощетинилась кинжалами. Похоже, шансов на победу у меня маловато, если только… дайте подумать… Мордевольта двинулась на меня, я почти почувствовала ее смрадное дыхание, как вдруг все посторонние мысли испарились из моей головы. Как будто никогда там и не ночевали.

— Мочи стерву!!! — заорал Дерьмовый меч, когда я могучим броском швырнула его прямо в голову Мордевольты. И попала.

Колдунья-паучиха, не веря сама себе, покачалась на краю пропасти, но не удержавшись, оступилась и с жутким криком:

— А-А-А-А-А!!! — полетела вниз.

— Я всегда говорила, что надо носить каблуки и не задумываться по всяким пустякам, — устало буркнула я, подтягивая к себе меч и вытирая его о камни.

Зло было повержено.

Потуга тридцать четвертая — и последняя

Следующая неделя ознаменовалась непрерывной руганью. Ругались наши с Розамундом родители из-за списка персон грата и нон-грата: Инсолемния, перенявшая от своих друзей-вампиров множество дурных привычек, литрами пила кровь из бедного Финлепсинчика, раскрывшего свое нежное сердце Синдарелле, сестрице Розамунда. Ругались Розамунд с Синдареллой: сестрица моего суженого норовила опробовать на мачехе заклятье «Молчисукасвекровь», а Розамунд запрещал, заявляя, что это приведет к сложностям геополитического плана. Ругались Галоперидол с Менькой из-за попыток папаши сэкономить на коронационных торжествах, объединив их со свадебными: Менька замучилась объяснять, что на одних только магнитиках государство отобьет все затраты. А календарики, флажки, бейсболки, футболки, переднички и слюнявчики с портретами королевской четы и коронационными символами пойдут в зачет не только казне, но и всем неузнаваемо похорошевшим мерчандайзерам мира! И, наконец, ругались мы с Розамундом.

Только наследственно-ангельский характер помогал мне терпеть полную индифферентность этого маменькиного сынка, забившего на самые важные вопросы. Ему было плевать, что невеста заказала платье цвета «белые пляжи Бали», а ей — то есть мне — пошили наряд из тряпки «белые берега Лупьи», как будто вокруг — республика Тыва, блин! Разве можно выходить замуж в платье цвета Тывы? Оно же полнит! Но Розамунд, с его мужским эгоизмом, только и делал, что страдал фигней. И в частности, налаживал взаимопонимание между народами — ипритским и галоперидольским. Как будто этого не могло сделать свадебное платье правильного цвета!

В конце концов, досуха отжатая в соковыжималке коронационных торжеств и венчания в Зюйдминстерском аббатстве, я пришла в себя в узком кругу семьи — за пиршественным столом на три тысячи персон грата, среди людей (и нелюдей) доверенных, проверенных и приближенных.

— Сто шийсят дивятый тост по регламенту принадлежит гномам! — бурлил коротышка с четырьмя косами и бородой, заменявшей ему салфетку.

— Нет, эльфам! — шипел в ответ красавчик, чьи острые уши копьями торчали из шевелюры.

— Вам, эльфам, и так уже все принадлежит — и королева, и Мухобойский лес, и горы Оффшоры… — мстительно щурился бородач. — Но вам все мало! Вы нас еще и голоса лишить хотите!

Розамунд, конечно, слышал, что среди гостей начинается скандал — и всем своим видом демонстрировал: нам, эльфам, как татарам, все равно. Мы заняты более важными вещами. Например, скорбим по утраченной холостяцкой свободе. И лепим из хлебного мякиша статую Свободы с кубком эльфийского выдержанного бурдо 1113 года в качестве факела. И на лице у нас написано: не бродить уж нам ночами, хоть душа любви полна. Думать такое на собственной свадьбе — да еще напоказ гостям… Ну я тебе покажу, котяра, дай только до брачных покоев добраться. Узнаешь, что такое счастливая семейная жизнь. Узнаешь — и альтернатив не захочешь!

Только отчего же мой взгляд все чаще останавливается на Дерьмовом мече? Начищенный практически до блеска, с подновленной рукоятью и выровненной гардой, щедро политый дезодорантом, увешанный магическими артефактами, он лежал на видном месте, по соседству с моим боевым бронелифчиком. И взор мой туманился при виде них. Оружие и доспехи героя. Героини. Мурмундии Неистребимой. Под таким именем я войду в историю. Мой бурный квест окончен. Отныне и навсегда — в каждой спальне замка по сортиру и джакузи, в кажном углу золочена кровать, массажистка и маникюрша дежурят круглосуточно, в конюшне тридцать восемь карет для поездок на любую дальность расстояния — каждая на рессорах и у каждой на сиденьях подушки, подушки, подушки. Разве не об этом я мечтала, неделями не слезая с конской и драконьей спины? Конечно, об этом!

Поманив к себе Гаттера (вовсю занятого демонстрацией ловкости рук ипритскому кабинету министров), я шепнула своему верному воришке пару слов. Новый министр финансов понимающе кивнул, сбегал и принес Дерьмовый меч. Я поставила добрый старый артефакт рядом с троном. Ладно, пусть бронелифчик, символ моего легкомыслия, останется лежать где лежал. А меч пусть будет под рукой, а то мало ли что…

— Ваше величество! — по-семейному, несмотря на царящий в зале официоз, обратился ко мне папенька. — Мы же с вами среди друзей! Злоключения позади, верные люди сплотились вокруг трона, а когда вокруг столько бдительной стражи…

— …опасность сверху! — раздался вопль премьер-министра, достопочтенной госпожи Текел-Фарес.

Не тратя время на то, чтобы таращиться вверх и выяснять, кому еще приспичило доставить мне проблемы, я вслепую схватила меч и не глядя выбросила вверх — с силой Свободы, рекламирующей мороженое в рожке. Оказавшись там, где ему и следовало быть, Дерьмовый меч со скрежетом и тихим удовлетворенным «йессс!» что-то пронзил над самой моей головой. И целый душ крови пролился на высокую прическу от ведущего стилиста, на платье, таки сшитое из ткани нужного оттенка, на туфли из скорлупы жемчужной птицы с пряжками из ценного камня разочароита… Вся в кровище, стояла ее королевское величество Мурмундия Неистребимая, высоко и гордо держа свой волшебный меч. А на лезвии бессильно обмякла мертвая Мордевольта Винторогая. Совершившая последнее покушение на своего врага, спустившись с потолка на паутине, незаметной среди тысяч праздничных гирлянд.

Именно так и спаслась ненавистная паучиха, падая в глубочайшую пропасть с высочайшей вершины ипритского королевства — своевременно зацепившись паутиной за выступ скалы и провисев без единого звука достаточно долго, все время моего триумфального спуска в долину. Потом в душе Мордевольты, похоже, не осталось ничего, кроме жажды мести. Потеряв возможность околдовать меня или моего отца, заполучить ипритский трон для своего недоноска, она решила по крайней мере испортить свадьбу, убив невесту. Ха!

— Ах, ваше величество, какой ужас! Ваше прекрасное платье испорчено! Кошмар! Вам надо сейчас же принять душ, переодеться, причесаться, накраситься! — заквохтали фрейлины.

— Ша! — оборвал их Розамунд. — Моя героическая супруга сама знает, что и когда ей делать!

— Наша Мурка сама знает! — поддержал его хор голосов, в котором я различила баритон Меньки, дискант Гаттера, тенор Чкала, пьяное бульканье Дерьмового меча, мяв Лассаля, ржание Навигатора, вопль Финлепсина, сдвоенный рык драконов и всех-всех-всех моих друзей и соратников.

Я счастливо улыбнулась. В багрянце крови и сиянии славы я принимала поздравления и чествования от моей страны, которой нечего бояться, пока во главе государства стою я — МУРМУНДИЯ НЕИСТРЕБИМАЯ!