Париж ночью

Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Жизнь как искусство

В первобытной пещере и в современном застолье душой компании был и остается рассказчик. Искусство рассказа старше литературы и не всегда сливается с ней. Иногда оно достигает высот, усложняется, и тогда миру является «Декамерон» или «Шахерезада».

И вот перед нами еще одна попытка в этом роде — роман Александра Стефановича «Париж ночью». Скажем сразу — попытка удалась. Книга читается на одном дыхании. Она состоит из нескольких десятков новелл — озорных, шокирующих, веселых, иногда страшных, но всегда захватывающих.

Встретившись в модном парижском ресторане, два приятеля вспоминают свои любовные приключения. О чем еще можно с таким удовольствием поговорить под запотевшую бутылочку шабли? Но эта идиллия — видимость. Над героем повествования нависла смертельная угроза. Он мучительно ищет путь к спасению. Автор наделил его опасной профессией фотографа-папарацци. Вместе с ним мы проникаем в тайны парижских секс-клубов, становимся свидетелями политических заговоров, участвуем в операции по спасению плененных французских летчиков, погружаемся в интриги, бурлящие на Каннском кинофестивале.

Можно догадаться, что за сюжетами, поведанными на страницах романа, стоят реальные истории. Александр Стефанович — гражданин Мира, знаменитый писатель и режиссер, однажды шутливо пожаловался: «У меня плохое воображение, но хорошая память». А ему есть что вспомнить. Возможно, автор приоткрыл нам в этом романе некоторые страницы своей жизни, наполненной бурными событиями. Но где кончается правда и начинается вымысел, мы никогда не узнаем. А так ли это важно?

Важно другое: перед нами нечто совсем иное, чем нынешний литературный поток. Александр Стефанович создал современный плутовской роман. От этой книги веет свежестью. Она напоминает мне полет на воздушном шаре, стремительный и свободный. При этом пилотирование от новеллы к новелле следует по четко установленному маршруту и управляется крепкой рукой капитана-рассказчика.

Среди рассказов, которые составляют эту книгу, есть настоящие жемчужины. Такие как «Женские тайны» — про коварство красавиц, владеющих нашими сердцами, или «Правда жизни» — про парижскую модель с отменной внешностью и «большими тараканами» в голове. Есть и трагические — как новелла «Страх», сдобренная жуткими деталями истории похищения. Одно отрезанное ухо, по которому ползет муравей, чего стоит! Есть и фантасмагорические сюжеты о недавнем прошлом — рассказы «Портрет вождя после дождя», «Двойной замкнутый круг», «Письмо в XXX век». Но основу составляют озорные рассказы, такие как «Честь полка» — история про полковую печать, оттиск которой на нижнем бюсте неверной жены стоил карьеры двум молодым офицерам. Некоторые новеллы достаточно смелы и фривольны, но это не коробит читателя, потому что автор смещает акценты и самую острую ситуацию сводит к шутке, анекдоту, наивному изумлению. Эта наивность таинственным образом придает очарование повествованию. Она — искусный авторский прием, за которым спрятана лукавая улыбка рассказчика.

В своих новеллах автор смело использует современные формы, идущие от кино и телевидения с их клиповой экспрессивностью, рваным монтажом, необычными ракурсами и сверхкрупными планами. В этом угадывается творческая манера кинорежиссера Стефановича — автора ярких художественных и документальных фильмов.

Не только оригинальный литературный стиль отличает роман «Париж ночью». Он наполнен запоминающимися портретами колоритных персонажей и острыми наблюдениями над противоречивостью женской натуры. Ведь женщины — постоянный предмет авторского интереса. Жутковатые признания героинь иногда шокируют своей откровенностью. Но рассказчик, вместо того чтобы читать традиционную мораль, пытается понять своих красавиц, изумляется или восхищается ими. А если иронизирует, то делает это с доброй улыбкой.

Позитивное восприятие мира является важной частью философии автора. Он называет себя гедонистом. Для него высшая цель и смысл бытия состоит в получении удовольствий. К собственной жизни он относится как к произведению искусства. Поэтому ощущение праздника пронизывает все повествование.

Короче говоря, это талантливая книга. Она увлекает, веселит, раззадоривает. Главное в ней — жажда жизни, любви и приключений. Поздравляю Александра Стефановича с творческой удачей и с удовольствием подниму за его здоровье бокал доброго вина.

Евгений Рейн

Пролог

Такие заведения, как секс-клуб «Шандаль», на жаргоне называют «коробкой». Но, в отличие от других, это местечко предназначено для сливок общества. Да и расположено оно в самом сладком месте Парижа, на полпути от Оперы Гарнье к Лувру. Из той же Оперы после какой-нибудь премьеры можно за несколько минут дойти до «Шандаля» пешком.

Кстати, после премьер в Опере или в «Комеди Франсез» продвинутая публика сюда частенько заглядывает. Мужчины отлично смотрятся в черных смокингах, бабочках и накрахмаленных рубашках, а у дам есть лишний повод похвастаться драгоценностями на полностью обнаженном теле.

Сюда приходят с женами или дорогими любовницами. Ужинают, знакомятся, находят новых партнеров. Потом разделяются на пары или занимаются любовью все вместе — кому как нравится.

«Шандаль» отличает роскошь. Изысканные интерьеры, великолепная кухня, хорошая музыка, незаметная прислуга. Здесь царят добротность, спокойствие и уют, как в отеле «Ритц» или в ресторане «Максим».

Сюда-то мне и надо. Как и принято в подобных клубах, входная дверь, ведущая в этот рай, совершенно невзрачная. Никаких надписей, никакой рекламы. Только маленькая, незаметная кнопка звонка. Невидимый глаз телекамеры изучает тебя и твою спутницу. Если что-то не понравится, то дверь так и не шелохнется.

Но меня здесь знают. Поэтому она приоткрывается, и накачанный охранник, приветливо улыбаясь, пропускает нас в храм любви.

— Мадам, мсье? — спрашивает услужливый портье.

— Жанна и Жан, — называемся мы вымышленными именами и спускаемся по лестнице в подземелье.

Там, под высокими сводами зала, звучит музыка, переливается женский смех, всюду атмосфера беззаботной радости.

О, какой сюрприз! Сегодня вечеринка в венецианском стиле. На столиках посетителей ждут карнавальные полумаски — яркие, разноцветные, с блестками и перьями.

Уже далеко за полночь, и веселье в самом разгаре. Прекрасные женщины (а какие еще женщины могут быть у хозяев парижской жизни?), в одних только туфлях на высоченных каблуках, сверкая драгоценностями, флиртуют со всеми подряд. Над стойкой бара раздаются хлопки открываемых бутылок шампанского. Только что сложившиеся пары весьма откровенно обнимают друг друга, медленно кружа на танцполе. И так же, в обнимку, покидают зал, чтобы уединиться в многочисленных комнатах, предназначенных для любви.

— Доброй ночи! Что вы желаете? — расплывается в улыбке бармен.

— «Дом Периньон», пожалуйста.

— Для вас, мадам. Для вас, мсье. Приятного вечера…

К моей спутнице подходит седой крепыш, начинает делать ей комплименты и чуть приподнимает маску. Бог мой, как он похож на президента Валютного фонда! «Жанна» даже не представляет, как же ей повезет, если сегодняшняя интрижка с этим господином у нее когда-нибудь продолжится! Ладно, не будем им мешать. Не за этим я сюда пришел.

Я беру со стойки бокал и удаляюсь в глубины клубных коридоров. Они ведут к множеству комнат, из которых раздаются страстные стоны и нежное мурлыканье. Те гости, что еще не нашли себе пары, так же, как и я, фланируют из зала в зал и любуются этой бесконечной камасутрой. Розовый зал, золотой, сиреневый… И всюду обнаженные пары, предающиеся любви. А какие красотки! Просто завораживающее зрелище!

В центре синего зала возвышается огромная кровать. На ней извивается от страсти длинноногая мулатка. Голубая простыня так прекрасно оттеняет смуглую матовость ее ореховой кожи, что я невольно на нее заглядываюсь и не сразу обращаю внимание на партнера.

Стоп! Это, кажется, ОН. Тот, ради которого я и пришел сюда. И ради встречи с которым разрабатывалась вся эта операция.

Ах, как же его увлекла эта мулатка! Ничего не замечает господин хороший. Даже того, что с него сползла маска. Это точно ОН! Я нащупываю в кармане кнопку управления камерой. Сжимаю пальцы. Щелк. Щелк. Щелк. Вот он, голубчик, во всей красе. И мулатка, которую он подцепил, тоже хороша в своей роли. И еще раз — щелк. Стараюсь подойти поближе, чтобы объектив, вмонтированный в пуговицу моей рубашки, запечатлел их крупнее. Еще нужно замереть, чтобы изображение не оказалось смазанным. Разумеется, камера абсолютно бесшумная, да и пишет она видео, а не делает статичные снимки. Но за много лет работы я привык шептать про себя: «Щелк-щелк», когда нажимаю затвор.

Ну, и ладушки. Нужно срочно уносить ноги. Надеюсь, моя «Жанна» уже получила свою порцию счастья с банкиром, и мне не придется отрывать ее от процесса. Чтобы все выглядело правдоподобно, скажу ей, что не нашел для себя подходящей красотки, и предложу пойти в другой клуб. А уходить надо скорее. И вместе. Ведь каждый приходит сюда со своей дамой. С ней и уходит. Таковы правила. 

«Поросячья ножка»

Для встречи с Пьером Амелем ресторан «Поросячья ножка» я выбрал не случайно. Во-первых, здесь отменная кухня. Во-вторых, вряд ли они откроют тут пальбу — слишком много богатых туристов и важных персон сидят за этими столиками. И в-третьих, после дюжины устриц «Гран Бретань», после порции больших розовых креветок и моих любимых морских улиток-бюлё умирать будет не так обидно. Хотя с чего я взял, что они будут именно стрелять? Есть много других способов устранения. Ладно, не будем о грустном. Насладимся жизнью. Надеюсь, что не в последний раз. Нет! Увидеть Париж и умереть — это не для меня! В этом городе нужно жить. Я всегда грущу, когда отсюда куда-нибудь уезжаю, а покинуть его навсегда будет очень обидно.

Так что выбор ресторана я сделал правильный. Как-то из Москвы приехали два моих знакомых банкира и попросили выгулять их в Париже. Я привел «олигархов» сюда на ужин. Мы отведали половину меню, в том числе и фирменное блюдо — поросячью ножку, которую нам поджарили на гриле прямо возле столика, выпили по бутылке хорошего бордо. Но особого впечатления на моих гостей это не произвело. Всем своим видом русские нувориши демонстрировали, что видали места и получше. На следующий день они улетели домой.

Прошло две или три недели — вдруг из Москвы звонок: «Старик, так нельзя. Ты почему нас не предупредил?!» — «Вы про что, ребята?» — недоумеваю я. «Про ресторан этот, где у входа живая свинья в будочке живет!» — «А о чем я должен был вас предупредить?» — «О том, какой он крутой!» — «Что же это до вас так поздно дошло? Откуда такое прозрение?» — «Да только что по телевизору показывали, как французский президент водил туда Путина! Знали б мы раньше — вторую половину меню тоже бы съели!»

А вот и Пьер подкатил на своем новеньком «пежо », нашел меня глазами сквозь витринное стекло, приветливо помахал рукой и показал, что поехал парковаться. Только здесь, в районе Биржи, это сделать непросто.

Значит, у меня есть минут десять. Нужно еще раз обдумать, что можно ему говорить, а чего нельзя. Шансов, что он захочет мне помочь, мало. Скажет, сам доигрался , — и будет прав. Кто я ему, в конце концов? Но мне нужно выбираться из моего безвыходного положения. А Пьер — ушлый малый. Я почему-то уверен, что он знает, как на НИХ выйти. Во всяком случае, из всех моих знакомых в этом городе он самый осведомленный. Тогда главное — мне его не спугнуть. Нужно начать с чего-нибудь нейтрального. Увлечь его беседой. А там посмотрим…

Ну вот. Припарковав наконец в переулке свою тачку, Пьер входит в ресторан. Рукопожатие, символические объятия, традиционное похлопывание по плечу.

Привет, Пьер!

Привет, Алекс! Как дела?

Все хорошо!

Хотя, что может быть хорошего в положении человека, у которого в любую минуту могут грохнуть.

Нет, признавайся, зачем ты меня вытащил? Что-то случилось?

Да ничего не случилось. Мы с тобой старые приятели и давно не виделись. Вот я и подумал: почему бы не провести этот денек вместе, предаваясь чревоугодию? Я, естественно, угощаю. Как тебе заведение? Нет возражений?

Приятное место. Знаешь, эта харчевня существует с незапамятных времен. Раньше здесь на площади находился знаменитый рынок «Чрево Парижа». Когда его убрали из центра, многие ресторанчики, его окружавшие, прогорели. А вот «Поросячья ножка» осталась. Она всегда славилась отменной кухней.

Я поражаюсь, Пьер, откуда ты про все знаешь?

Профессия обязывает. Я все-таки журналист.

Что закажешь? Гарсон, пожалуйста, примите заказ у мсье!

Официант положил перед Пьером многостраничное меню в кожаном переплете и вопросительно взглянул на меня. Я кивнул. Он наполнил вином бокал Пьера и, помахивая салфеткой, удалился. Пьер углубился в карту.

А я размышлял, с чего бы начать? Но, перелистав страницы гастрономического фолианта, Пьер пригубил вино и неожиданно спросил:

Ты давно не был в России?

Уже года три.

Скучаешь?

Бывает.

Когда приезжаешь туда, тебе что сразу бросается в глаза?

Что бросается? — задумался я — Сейчас вспомню…