Объявления

Мудрые остроты Раневской

Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

Предисловие

Фаина Георгиевна Раневская не была ни клоунессой, ни юмористкой, ни исполнительницей пародий. Мало того, не считала себя и комедийной актрисой тоже.

Мечтала играть в пьесах Чехова, Островского, мечтала о «Вишневом саде», даже фамилию взяла соответствующую вместо собственной (Фельдман), а публике была известна ролью злой Мачехи из «Золушки» и супруги Мули, которую нельзя нервировать.

У Раневской немало замечательных ролей в кино, чаще комедийных, за эти роли народ ее обожал, а она сама фильм «Подкидыш» с незабвенным Мулей ненавидела (Мулей звали супруга сверхактивной дамочки по имени Леля из фильма, но такова сила искусства, что из-за фразы «Муля, не нервируй меня!» имя прочно прилипло даже не к героине Раневской, а к ней самой).

Разве можно не любить жующую, поющую и курящую одновременно тапершу из фильма «Александр Пархоменко»?

А мачеху, которую боялся сам король в «Золушке», потому что у нее связи?..

Маргариту Львовну из «Весны», с ее фразой о красоте, которая страшная сила, ставшей афоризмом…

Мать невесты из кинофильма «Свадьба»…

Сами фильмы, например, «Александр Пархоменко», забывались, оставалась только память об игравшей в них Раневской.

Нередко это же происходило и в спектаклях.

Широко известна история со «Штормом», на который ходили ради сцены с участием Раневской. Из всего спектакля зрители помнили только допрос в ЧК спекулянтки Маньки с ее «Шо грыте?».

Каждая роль, которую в театре или кино сыграла Фаина Раневская, по-своему хороша, незабываема, как сама актриса. Она немало играла, но сколько же НЕ сыграла!.. Безумно талантливая, жаждавшая работать фантазерка месяцами просиживала без дела, ожидая предложений, которых все не было и не было. Ради нее одной можно было бы создать театр, в котором аншлаг был бы обеспечен на многие годы, но она даже не была примой, уступая первенство в театре Моссовета, например, Вере Марецкой и Любови Орловой.

А когда нашелся «свой» режиссер – Сергей Юрский, который понял, оценил, нашел верный подход, поставил пьесу под Раневскую, сил осталось уже совсем мало, так мало, что и насладиться своей Фелицатой («Правда – хорошо, а счастье лучше») не успела.

* * *

Раневская уступала, если просили, отдавала немногочисленные роли другим, хотя репетировали спектакль «Странная миссис Сэвидж» даже о втором составе речи не шло. Но главреж Завадский попросил отдать роль миссис Сэвидж смертельно больной Любови Орловой, а потом такой же Вере Марецкой, и Раневская от выстраданной роли отказалась в их пользу.

Конечно, была Люси Купер в спектакле «Дальше – тишина», где Раневская с Ростиславом Пляттом играли столь проникновенно, что из зала в слезах выходили даже мужчины. Но сколько ролей не состоялось!

Не потому что не хотела или не сумела, потому что НЕ ДАЛИ! Ей, Раневской, которую обожала публика, на спектакли даже с небольшими сценами с которой зрители раскупали билеты без остатка, попросту не давали ролей.

Не просто нерастраченный талант, но преступно не использованный.

Почему?

Раневская была крайне неудобной актрисой, партнершей на сцене, а иногда и человеком в жизни. Открыто говорила то, что думала, не считалась с авторитетами, не боялась поплатиться за свои слова, убеждения и дружбу с опальными людьми. От партнеров на сцене требовала не играть, а жить ролью, не принимала игры вполсилы, репетировала до упаду, даже если ее собственный рисунок роли уже был хорош, а у партнеров что-то не получалось.

И требовала, требовала, требовала.

Нет, не наград, благ или привилегий. Требовала работы с полной отдачей, боролась с профанацией на сцене и в жизни, с чинушеством, лицемерием и пустой болтовней.

Чиновники попросту не знали, что делать с талантом Раневской. Даже одну из Государственных премий СССР она получила за роль в кино, которая ни ей самой, ни зрителям не запомнилась, – фрау Вурст в фильме «У них есть Родина» 1950 г. Многие ли видели этот фильм и помнят, кто такая фрау Вурст?

Но не награждать же за роль мачехи из «Золушки», или за таперши из «Александра Пархоменко», или спекулянтки Марго, наладившей химчистку на дому? По мнению чиновников, это попросту дискредитировало бы понятие премии.

И за театральные работы Раневская получила Государственные премии в 1949 и 1951 гг., притом, что главные сыграла позже – миссис Сэвидж в «Странной миссис Сэвидж», 1966, Люси Купер в «Дальше – тишина», 1968, Фелицата в «Правда – хорошо, а счастье лучше», 1980.

Почему ее не наградили за эти роли, когда вся Москва, и не только Москва, плакала на спектакле «Дальше – тишина», а количество междугородних звонков престарелым родителям после каждого спектакля увеличивалось вдвое?

* * *

Сама Раневская о себе говорила, что она «Недо…» – недоигравшая, недооцененная (не имея в виду награды или премии, а то, что настоящих ролей было так мало!), недожившая…

Раневская прожила долгую жизнь, и театральную в том числе, и все же сделала в десятки раз меньше, чем могла бы сделать, только потому, что была неудобной.

* * *

Еще одна ипостась Раневской – ее острословие.

Острый язычок Фаины Георгиевны сделал ее популярной не меньше, чем счастливые театральные и кинороли.

Ее остроумные ответы, замечания, комментарии разлетались по Москве и всему Советскому Союзу мгновенно, словно телеграммы-молнии, немедленно становились фольклором, часто без упоминания автора.

Многое «выловлено» и все же возвращено авторству Раневской, немало осталось «без подписи».

* * *

Если бы она жила в период перестройки в лихие 90-е, наверняка потребовалось несколько томов, чтобы собрать все ее меткие выражения.

Но и те, из далекой уже середины прошлого века, весьма актуальны сейчас.