Гибель Киева

Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Первая встреча с Цок-Цок

Желание сделаться богатым Александра посетило ещё до того, как искра оставила свой след. Не будем пускаться в рассуждения о том, почему одни добиваются богатства, а другие – нет. Дабы в этом убедиться, достаточно выглянуть в окно. Александру и выглядывать не нужно – богатеи окружали его самым бесстыдным образом. И ни в одном из них не находил он качеств, каковыми не обладал сам. Они не владели преимуществом. Скорее он уступал им. В чём? Да в главном…

Невесёлые думы прервало урчание мобильника.

– «Фуко» отменяется, – сообщал знакомый голос. – Там полный завал… При встрече расскажу. Но ты не расслабляйся: слазь с унитаза и цепляй свой «кис-кис» [1] . Бар «У капуцинов» знаешь? Нет? На Красноармейской, рядом с костёлом, по той же стороне. Жду через час.

День рождения друга – святое. Так что, пора! Переодеться, взять подарок, вызвать такси. Времени достаточно. Хотя, стоп! Приводить к дому «хвост» никак нельзя. Нужно что-то придумать.

Александр решительно поднялся, и пока он на ходу обдумывает, каким образом отвязаться от кинувшейся вдогонку «десятке», у нас есть время сообщить о нём некоторые сведения.

Будучи подростком, Александр увлёкся бегом и к аттестату зрелости присовокупил диплом чемпиона города среди школьников в беге на 800 метров. Времена тогда были так себе, советские, но спортивная доблесть в них почиталась. При поступлении в университет на экзамены вместе с Александром ходил человек со спортивной кафедры, поясняя преподавателям, насколько вуз заинтересован в таком студенте.

Доверие Александр отрабатывал добросовестно, добывая медали обществу «Буревестник». Всё меньше и меньше секунд уходило на то, чтобы пробежать стадионный круг. Всё чаще и чаще ощущал он ласковое скольжение финишной ленточки на своей груди. Всё лучше и дороже одетые дяди проявляли к нему интерес. Дошло до того, что его начали кормить овсом с мёдом и орехами, отправляли то к штангистам за наращиванием силы, то к гимнастам за улучшением координации движений. Гимнасты, точнее гимнастки, ему нравились больше, хотя у них, почему-то, был слишком узенький таз.

Даже таксисты считают длинным маршрут от Республиканского стадиона до Ленинградской площади и обратно, а для Александра – рядовая зимняя тренировка. В синей лыжной шапочке, в чёрных рейтузах, поверх которых красовались короткие белые трусики с двумя продольными синими полосками на бёдрах, бежал он по осевой, едва забросив назад голову, высоко поднимая и прижимая к телу локотки, легко выбрасывая вперёд коленки, так, чтобы ногу на асфальт ставить с носочка, а уж затем на пяточку, чтобы движение ноги напоминало движение колеса, хорошо смазанного, безупречного в лёгкости своего вращения.

Изумлённые взгляды из окон трамваев, что курсировали по мосту Патона, подтверждали чувство превосходства над окружающими, ибо они кутали свои носы в меховые воротники и ни за что в жизни не смогли бы бежать так, как он, даже если бы очень захотели.

Нет, это не было одиночество бегуна на длинные дистанции! Он прислушивался к своим ощущениям и они ему нравились: сердце билось ровно, лёгкие радостно насыщались кислородом, в икроножных мышцах не иссякала упругая мощь и мороз никак не мог к нему подобраться. Да, он был божественным созданием, которому подвластно не только тело.

Правда, телом всё и кончилось. Ибо сказано: когда вещи доходят до крайней точки, они непременно возвращаются обратно.

Именно в тот момент, когда результаты Александра всех очаровывали, когда кто-то впервые громко произнёс: «олимпийский уровень», когда бег стал более привычным состоянием организма, чем ходьба, когда бег превратился в радость, когда ему предписали ежедневные тренировки по четыре часа кряду и потребовали подчинить все интересы, желания и мысли одному – битве за то, чтобы преодолевать пространство на сотую долю секунды быстрее всех, именно в этот момент, Бог весть откуда возникла некая Валя. С чуть приплюснутыми лицом, попой и мозгами. В качестве компенсации природа выделила ей непомерно развитую грушевидную грудь.

Она обладала качеством, противостоять которому мальчишке девятнадцати лет никак невозможно – она была взрослой. И аксессуары у неё были тоже взрослые – дитё и муж. Впрочем, его Александр так и не увидел по той причине, что он вечно пребывал в длительных командировках. А вот с дитём общаться приходилось регулярно, потому что в самый для этого неподходящий, а значит и волнующий, момент приходилось заводить оказавшуюся единственной в доме игрушку – бьющего в барабан механического зайца. Завода хватало минуты на три и, пока был родной ключик, сия процедура не очень-то препятствовала основному делу. Но всё в этом мире когда-нибудь да ломается. Пришлось заводить зайца плоскогубцами, да и ресурс завода почему-то уменьшился на целую минуту, так что начали возникать осложнения.

Вот так под барабанную дробь механического зайца завершилась спортивная карьера Александра. Позже было подводное плаванье и довольно серьёзное увлечение карате. Но об этом в другой раз, поскольку, выбежав из аллейки, Александр проследовал мимо погорелого здания педагогического колледжа, спустился по лестнице к «Дому семи повешенных» [2] и, проскочив мимо знаменитой книжной раскладки, устремился к Дому торговли. Перед светофором у перехода скопилась группка прохожих. Александр огляделся и обнаружил, что стоит рядом с Цок-Цок.

Он никогда ранее не видел её лица, да и не нужно было его видеть. Он распознал бы её в любой толпе. Уж, поверьте, бывает. И такие случаи не упускают. Александр наклонился к её ушку, а оно у неё было маленьким, аккуратненьким, с миниатюрной мочкой и, конечно же, плотно прижатым к головке. Съесть бы такое ушко.

– У меня к вам неслыханное предложение. Выслушайте спокойно, – Александр понимал, что говорить нужно кратко, убедительно и главное – уверенно и не спеша. И такое, чего она никогда не слышала.

Как известно, женщины любят ушами. Поэтому больших успехов добивается голос, подшитый бархатом. Это очень важно. Но главное даже не в этом. Глаза первые вступают в любовную схватку.

Любая женщина, независимо от ситуации, при первой встрече с любым мужчиной, неосознанно для неё самой, рассматривает его в качестве потенциального сексуального партнёра. Секунд пятнадцать. Памятуя об этом, Александр сконцентрировался в стремлении излучать дружелюбие и спокойную силу целых пятнадцать секунд.

Цок-Цок не смутилась и не возмутилась. В чём он и не сомневался, ибо распознал в ней киевлянку, предки которой до третьего колена никогда не жили не то что в пригороде, на Куренёвке.

– Для начала перейдём улицу. – В её взгляде вспыхнула искорка интереса.

Александр взял её под локоток, что тоже не вызвало у неё удивления. Парочка чётко последовала их курсом, сократив дистанцию до нескольких метров. Скосив глаз, он отметил, что «Нолик» тяжело дышит, и на всякий случай отложил в памяти: эге, парень! В случае чего, тебе за мной не угнаться.

Они отошли к аптеке, что на углу Смирнова-Ласточкина и Артёма. Её витрины выложили на тротуар огромные квадраты света. На балкончике второго этажа какая-та турфирма в стремлении привлечь внимание клиентов к карибским круизам развесила карнавальные гирлянды из электрических лампочек.

Чтобы рассмотреть морщинки, света хватало. Но морщинок не было. Её кожа была гладкой, как и прямо зачёсанные назад и собранные аккуратным узелком на макушке волосы. Такие причёски издавна носили балерины, потом гимнастки и пловчихи синхронного плавания. Она медленно подняла чёрные глаза и тихо спросила:

– И что же заставило вас поступить подобным образом?

Александру было не до эмпиреев. Требовалась сбивающая с ног фраза. И он её выдал:

– Предлагаю вам сыграть роль. Вы справитесь.

– И что же это за роль? Вы что, режиссёр?

– В некотором роде. То есть да. Сейчас да. А роль, вы только не взрывайтесь… это роль подарка.

– Подарка кому?

– Мужчине. Весьма достойному.

– И вы уверены, что меня это заинтересует?

– Надеюсь и верю. Увлекательный вечер в изысканном обществе, и никаких обязательств. Слово киевлянина: вам будет хорошо. Я по вашей походке понял, что вы – человек без ингибиций и мещанских манер.

Её тонкая, очаровательной дугой уходящая высоко к виску левая бровка поползла ещё выше.

– А вы не переоцениваете свою уверенность?

– Откровенно говоря, когда смотришь в ваши глаза, она вообще улетучивается, – он искренне улыбнулся. – Хотите правду? Я обожаю изречение: Найкраща брехня – це правда.

Но не слова решили дело. Что слова? Дым и утренний туман. Дыхание бизона на морозном ветру. Радуга в грозовом небе. Мерный прибой и дрожащее мерцание лунной дорожки. Нет, не слова. Александр был знаком с той силой, которая решает. Она возникала в мгновения перелома. Она приходила на финишной прямой, когда впереди маячили мощные спины соперников, а в лёгких не оставалось и клочка воздуха; когда перед множеством глаз предстояло пробить ударом голой руки толстую доску и надлежало вынуть из сознания осколок сомнений; когда ломал представления гаишника о том, что с выпившего водителя можно содрать всё, что у него есть в кошельке; когда скручивал навеки заржавевшую гайку, выбивал кулаком из бутылки навеки засевшую в горлышке пробку, брал взаймы большие деньги и последний рубеж защиты у сопротивляющейся с фанатичным упорством женщины.

Что это за сила Александр не знал, как и то, где она живёт и как называется. Небесный дух «шень»? Усмешка дьявола? Шелест ангельских крыл? Она приходила, когда хотела, и не приходила, когда не хотела. Сколько не зови. А вот пришла. И укрепила сердце.

Оставалось избавиться от слежки. Судя по тому, что наружное наблюдение для неуклюжей парочки не было основной профессией, особой сложности это не представило.

1

Бабочка (воровской жаргон).

2

Так киевляне называют Дом художника, по фронтону которого нелепо расположены скульптуры семи муз.