Неужели я умру?

Автор: Орлов Анатолий   Жанр: Проза прочее  Проза   Год неизвестен
Закладки
A   A+   A++
Размер шрифта

Редактор Анастасия Алексеевна Яикова

Редактор Галина Александровна Жукова

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Неужели я умру? Не могу поверить, что я следующий в этой, казалось бы, долгой очереди в местечко под названием смерть… Вскоре я открою эту тайную дверь и, наконец-таки, узнаю главный секрет, сокрытый от вдыхающих воздух людей. Я не считаю себя атеистом, но и не верю в то, что если ты праведный при жизни и свято чтишь заповеди Божьи, тебе гарантированно забронируют номер в уютной гостинице рая. У меня было свое убеждение. Я не раз представлял, что когда все кончится, я проснусь маленькой белой каплей в окружении миллиарда конкурентов. А затем раздастся выстрел и начнется самая беспощадная гонка, наградой за победу в которой станет жизнь. Я проведу в одиночестве ближайшие девять месяцев. Затем мне станет тесно, и я начну пробираться к свету в конце тоннеля, принося адские муки матери. И вот здравствуй, ослепительный мир! Раздастся звонкий крик, слезы радости и бурные овации. Ну а впереди несколько жизней, которые нужно будет пройти в разных обликах, начиная от лучезарного юнца и заканчивая дряхлым мешком с жалобами и набором болезней. Вот такой незамысловатый сценарий. Свет. Занавес. Аплодисменты.

Мне не страшно умирать. Такого спокойствия, как сейчас, я никогда не испытывал. Мне было даровано тридцать пять лет для знакомства с этим миром… Я не достоин продолжать путь. Ведь я не жил – я существовал. Что значит существовать? В один момент наступает время, когда один день становится похожим на другой. Сначала незаметно пролетает неделя, потом год, затем, будто бы очнувшись после комы, приходит просветление, и ты испуганно подводишь итог – прошло десять лет. И за этот отрезок времени ты дышал, но был мертв. Ты кричал, но был нем. Ты не смеялся до слез и не плакал навзрыд. Ты мечтал, но не действовал. Ты спал с открытыми глазами в окружении сожалений о прошлом и в страхе перед неизвестностью будущего. Существование между жизнью и смертью.

Когда впервые доктор озвучил диагноз, я почувствовал слабость в ногах, легкую тошноту и увидел тысячи мерцающих точек перед глазами. Потом, на удивление онкологу, я принялся истерично смеяться. Вперемешку со слезами и тяжелым дыханием, я отчаянно приступил оправдываться:

– Я за свою жизнь выкурил одну сигарету в школьном подвале со старшеклассниками. Мне тогда, по-моему, было семь или восемь лет. Нас всех поймали с поличным. Донесли родителям, и мой отец вынес неопровержимый приговор: казнь, через удары ремнем по заднице. Отбило желание на всю жизнь. Курение – причина рака легких. Ирония, не правда ли? А быть может, та самая сигарета сыграла роковую роль?

– Шаду, я понимаю Ваше состояние. – Хладнокровно начал доктор. – Результаты анализов показали…

– Я вот что подумал, – не испытывая интереса к объяснениям доктора, перебил я. – Почему нас не предупреждают, что чрезмерное употребление еды приведет к ожирению, или, например, напряженный восьми часовой рабочий день – причина не удовлетворять свою жену и не продолжать, соответственно, род человеческий?

– Я… я… не знаю, – разбито ответил врач. – Послушайте, опухоль распространилась по всему организму. Но вероятность несколько продлить жизнь есть…

В этот момент в голосе доктора не было ни капли сочувствия или сострадания, лишь холодное, рациональное транслирование информации. Но я не осуждал его. За столь долгие годы работы на этом поприще у него выработался иммунитет к людям с «крохотной надеждой».

– Сколько мне осталось?

– При интенсивной химиотерапии максимум два месяца… – Доктор вынес бескомпромиссный вердикт.

Место для горечи я выбрал на крыше одной дряхлой многоэтажки, откуда открывался потрясающий вид на лабиринты города. Последний раз я забирался сюда очень давно, когда умер мой дедушка. Я проводил последние лучи солнца и стал всматриваться в тысячи разноцветных огоньков. Боже, как же город чудесно выглядел отсюда! Я так давно не замечал столь простой красоты. Я откинулся назад и стал пристально вглядываться в звезды. Миллиарды неизведанных миров… Воздух был окутан дурманящей свежестью. Я жадно наполнял легкие кислородом, наслаждаясь каждым вдохом. Медленно выдыхал. Все вокруг было объято магией. Время остановилось. Я никогда не испытывал ничего подобного. Ощущение прекрасного сжимало меня своими теплыми объятиями. Куда я смотрел раньше? Я спал наяву. Слезы размыли очертания звезд, и я почувствовал тяжелый ком в горле. Сердце стучалось в грудь, пытаясь выпрыгнуть наружу. Я начал свою исповедь.

Прости меня, жизнь! Ты всегда была добра и справедлива ко мне. Но моя любовь была безответна. Ты открывала новые двери, давая очередной шанс, когда я не раз отворачивался. Ты шептала мне: «Получится», но я находил тысячи несуществующих причин, чтобы разубедить себя. Ты говорила мне: «Действуй», но я заботился о том, что подумают окружающие. Ты призывала меня проснуться, но я переставлял будильник еще на пять минут. И в один день, разбив себе сердце, ты решилась покинуть меня.

Спустя два месяца отчаянных попыток ухватиться за каждую минуту, я в одиночестве ждал свой поезд, который отвезет меня безвозвратно на конечную станцию. Боль с каждым днем становилась сильнее, и я представлял смерть как долгожданное избавление от страданий. Я принял решение не сообщать близким столь прискорбные новости, дабы в оставшиеся дни не видеть в отражении их лиц напоминание того, что моя участь неизбежна. И теперь, вдобавок обессиленный душевными терзаниями, я жалел о своем безрассудном решении, о своей упрямой гордыне. Впитывая через ноздри мерзкий запах больницы, я отхаркнул очередную порцию крови и, улыбаясь, закричал: «Прости меня, жизнь! Я это заслужил! Я ничего не сделал, чтобы полюбить тебя»… Я чувствовал, как медленно проваливаюсь в больничную кушетку. Сердце замедляло ритм, и становилось тяжелее. Черный занавес заканчивал представление перед моими глазами. «Почему я не вижу лучшие кадры из жизни? Почему никто из моих умерших предков не зовет меня с собой? Почему мне не страшно умирать?!»

– Потому что глупо бояться смерти, не научившись жить… – внезапно остановил мои раздумья голос.

– Кто здесь? Я в посмертном бреду? Или я уже умер? – торопливо спросил я.

– Ты еще жив, Шаду, – ответил, успокаивая меня, голос.

– Кто ты? Почему я тебя не вижу? Ты ангел?

– Ну, можно сказать и так. Меня зовут Вестос. Я всегда был рядом с тобой, хотя ты меня и не видел. А может быть, не хотел замечать и не пытался слушать.

– Я думаю, сейчас не самое лучшее время вызывать у меня чувство вины, – оскорбленно ответил я. – Если ты не обратил внимания, я вообще-то умираю…

– Я всегда любил тебя, Шаду. Непоколебимый романтик, мечтатель, искатель приключений – таким ты был. И вот в один день ты, как и многие люди, свернул с пути, потому что испугался найти свое счастье. Жизнь потеряла магию и прошла незаметно.

Сквозь слезы я принялся рычать на моего гостя:

– Что тебе нужно? Думаешь, я этого не понимаю?! К сожалению, живем только один раз, мой таинственный нравоучитель… Второго шанса не дано…

– Люди – самые противоречивые существа. Вы плачете в горести и в минуты счастья. Вы кричите в гневе и от прикосновения удачи. Вы скупы в похвале, но жаждете лести. Вы не верите в чудо, но вспоминаете Бога в минуты душевной слабости. Вы не пытаетесь понять, но стремитесь быть услышанными… Вы преследуете иллюзии, но не замечаете счастья рядом с собой. Судьба каждый день дает вам новый шанс, но вы безразлично проходите мимо, находя оправдания вашему бездействию.

– Тогда зачем мы появляемся на свет? Выходит, что мы слепо плывем по течению, не замечая истины, а Господь тихонечко посмеивается над нашими обреченными душами?

– Шаду, ты хочешь познать жизнь? – остановив мою истерию, спросил Вестос.

– Да… – с надеждой в голосе произнес я. – Всей душой и всем сердцем хочу…

– Ты заново проживешь последние десять лет. Каждый день, каждый вздох, каждый удар в груди… Ты получишь свой второй шанс, но от смерти ты не сможешь скрыться и встретишь ее в этот же день и в тот же час. А пока засыпай, Шаду…

Я почувствовал дуновение ветра и ощутил приятное тепло по всему телу. Внезапно ушла мучительная боль, я почувствовал невообразимую легкость. Мои глаза стали тяжелыми, и я уснул столь сладким сном, каким еще прежде не спал.

2

– Шаду, просыпайся, – сквозь сон я услышал теплый, хриплый голос.

«Невероятно, я все еще жив. В запасе есть еще один мучительный день», – подумал я.

– Шаадууу, просыпайся! Так всю жизнь проспишь!

«Боже мой… Я знаю этот голос! И если я не ошибаюсь, он принадлежит человеку, который умер очень давно. Как это возможно?».

– На том свете отоспишься, поднимайся! – настойчиво продолжал прогонять мой сон некто, скрывающийся за моими закрытыми глазами.

«Выходит, я тоже умер? И это тот самый загробный мир?» – продолжал размышлять я. Со всей силы сжал веки, испытывая самый жуткий страх в моей жизни, ущипнул себя за лицо и, невольно от боли, раздал дешевое подобие щенячьего стона.

– Ну все, хватит, это уже не смешно. Тебе не говорили, что лучше не злить старых людей – они становятся очень опасными, могут защекотать до смерти, – раздалась наигранная угроза.

Я собрал все крошечные остатки смелости и с усилием слегка приоткрыл створки моего правого глаза. Сквозь слепивший меня утренний свет я смог определить, что лежу не на больничной кушетке. Тошнотворный запах лекарств развеялся, тело не перетягивали трубки, но самое главное – отсутствовало пиканье аппарата, монотонно сигнализирующего о моем жизненном состоянии. Картинка настраивала резкость, и с каждым ее проявлением с недоумением понимал, где я нахожусь. Окинув границы помещения, я взглядом нашел источник голоса, пытавшегося меня разбудить. Он принадлежал худощавому старику, с пепельно-белыми волосами, лицо которого беспощадно изрезали морщины. Выцветшие голубые глаза, аккуратный прямой нос, плотная серая борода, необычайно белые, по всей видимости, вставные зубы. Детская улыбка, запечатленная на старом лице, радостно встречала мое пробуждение.

– Дедушка… Это правда, ты? Господи, дедушка! – внезапно я содрогнул своим криком утреннее спокойствие. – Любимый и самый дорогой мне деда!

Я вцепился в него с таким отчаянием, что, по всей видимости, сбил на мгновение его дыхание. Испуская из глаз ручьи слез, я прокричал:

– Я думал, что больше тебя никогда не увижу!

– Нет, ну я, конечно, старый, но, по-моему, еще рановато провожать меня на тот свет! – высмеивая меня, ответил старик.

Меня бы сочли сумасшедшим, если бы я попытался кому-нибудь объяснить происходящее. Я до последнего старался убедить себя в том, что это помутнение рассудка, но все попытки были безуспешны. Все было реально как никогда. Испытывая непонятный вихрь в голове, я нашел в себе силы подняться и окинуть взглядом границы комнаты. Я сделал самый глубокий вдох за всю свою жизнь и тихонько прошептал: «Этого не может быть…»

Невероятным образом я оказался в прошлом, а может быть, в параллельном мире или где-нибудь между раем и адом. Мне не хватало знаний и фантазии осознать происходящее. Мой приобретенный скептицизм отбрасывал все мистические доводы на задний план, но и толком не мог ничего объяснить с точки зрения здравого смысла. Тусклая гипотеза о бреде, спровоцированном действием препаратов, – это все, что пришло на ум. Когда-то я перестал верить в чудеса, удачу, магию. Чтение фантастики находил бесполезным занятием. Философов – бездельниками. Не читал Библии, не ходил в церковь, не молился ангелам. Убежденно поверил, что это все придумано для управления нами – идиотами. Но сейчас мой рациональный ум рушился под воздействием увиденного. Я ощущал тепло рук сидящего передо мной человека и, без сомнения, был уверен в его реальности.

Моего дедушку звали Бродо. Непоколебимый оптимист с девизом по жизни: смех – лучшее лекарство. Он мог достучаться даже до самого бессердечного плебея. Дедушка был тот человек, в котором пылала любовь к жизни, несмотря на все ужасы, которые ему довелось пережить. Его светлые глаза были свидетелями страшной войны (тогда он был мальчишкой), полной человеческой жестокости и кровопролития. Он видел, как голод уносил тысячи жизней. Как расстреливают ни в чем не повинных людей. Как оплакивают холодные, юные тела солдат. Он рассказывал мне историю, как его мать пыталась спасти жизнь потерявшему ногу бойцу. Кровь била фонтаном, с каждой секундой унося шансы на спасение. Бродо плакал, но героически выполнял приказы матери: менял алую воду в тазе, подавал бинты и стаканы с водкой.

Затем он услышал слова от солдата, которые заставили его забыть о муках бедняги. «Мама, зачем ты меня родила?!» – кричал боец. Затем солдат, цепляясь за каждый вдох, оставил жизнь, словно пожелтевший лист на умирающем дереве. В тот день Бродо дал себе обещание найти ответ на вопрос: зачем люди рождаются?

Бабушка умерла еще задолго до моего рождения, и о ней я узнавал только из немногословных рассказов дедушки. Все его попытки найти вторую половину не увенчались успехом, и он выбрал путь отшельника. Он говорил мне, что не смог полюбить никого так же сильно, как бабушку. Бродо часто показывал мне пожелтевшие, потрепанные фотографии, где они вместе застенчиво улыбаются, держась за руки. И лишь только не удержавшаяся слеза, упав на снимок, останавливала рассказ старика.

Я всегда ждал с нетерпением лета, чтобы поскорей купить билеты на поезд и отправиться в самое спокойное место на земле средь живописных гор и таинственного, необъятного леса. Забытое местечко под названием Чауда, где с нетерпением ждал меня Бродо. Поезд подъезжал к крохотной станции, и я с волнением всматривался в окно в предвкушении нашей встречи. И каждый раз, издалека махая рукой, меня встречал самый лучезарный человек на свете в сопровождении двух прыгающих от радости собачек.

Я доверял все самое сокровенное моему дедушке. Он был единственный человек, который мог выслушать и понять меня. Мы могли болтать с ним обо всем до бесконечности, сидя на деревянных порожках дома, рассматривая звезды, слушая затяжные песни жаб и вкушая пропитанный лесной свежестью воздух. Дедушка курил одну за другой папиросу, а я пил приторно сладкий чай. Он всегда будил меня с первыми лучами небесного светила, и мы отправлялись к лесной речке ловить самую вкусную в мире форель. Наши беседы дедушка превращал в расспросы обо мне. Бродо всегда интересовался, моими взглядами на жизнь, жадно вслушиваясь в каждое сказанное мной слово. Он говорил мне, что я всегда должен быть благодарен за каждую прожитую минуту, неважно горестную или радостную. Дедушка учил меня не отказываться от того, что приносит радость. Он говорил: «Все, что мыслимо, то осуществимо. И самое главное – жизнь дана один раз, и я должен прожить ее так, как хочу». В этих беседах я забывал о ловле рыбы и понимал, как бесценны минуты, проведенные вместе.

Лето пролетало столь незаметно, что я хотел обернуть время вспять. Мы прощались со слезами на глазах и обещали друг другу как можно чаще писать письма. Впереди нас ждало десять месяцев ожидания встречи.